Глава 16. Алиса

Пытаюсь вникнуть в суть задания и ни черта не получается. Ожидание и реальность довольно избитый прием. В каких только сферах жизни его не применяли. И в спорте, наверное, тоже. Но эта тема так далека от меня, как стиль Джона Гальяно и Дом Диор образца 50-х.

Не-мыс-ли-мо!

Битый час я пытаюсь разобраться в футболе, но только натыкаюсь на информацию о трех сыновьях Месси и его жене, в которую он был влюблен чуть ли не с рождения.

– Справляешься? – Гуляев нависает над моим столом и, кажется, даже переживает.

Но у меня такое состояние, что я не готова вежливо отвечать на, казалось бы, безобидный вопрос.

– Разумеется, нет, – выплевываю ему свой ответ, позабыв, что передо мной так-то начальник стоит.

– Помощь нужна? – спрашивает, почти прошептав.

Поперхнулась своим кофе и вскинула взгляд, полный непонимания и неверия. Это что? Он хочет обмануть Варламова? Однако…

– А вам разве не запретили?

– В каком это смысле?

– Ваш босс разве не приказал, чтобы это задание было выполнено исключительно мной? Так сказать, последнее задание увольняемого.

Гуляев откашлялся и, ни слова больше не сказав, забрал свой саквояж с документами (что он там каждый день таскает?) вышел из офиса.

Борис тоже не показывался в поле моего зрения с обеда.

У меня складывается впечатление, что вредный скряга сделал так, чтобы никто и никогда не помог мне решить эту задачку. Где-то нам на пятом этаже радуется один влиятельный, но очень мерзкий человек с красивым галстуком.

И я сминаю в своих пальцах ни в чем неповинный листок бумаги, представив, что это босс. Ну, или его отглаженный галстук.

Негодование и зверская обида сплющивают мое тело, что взрываюсь от каждого слова, сказанного даже не мне.

Горло в сильном напряжении, глотать больно, а перед глазами почему-то довольное лицо Варламова.

И только в ушах устало отражаются слова тирана: “ты уволена”. Хоть этих слов он еще не произнес. Пока.

Резко выдохнув встаю со своего места и выхожу в лифтовый холл. Задерживаю свой взгляд на горящих кнопках и решаю идти по лестнице.

Сердце так стучит, что мне просто необходимо что-то делать или просто двигаться. Стоять и слушать эти удары, как ловить пули на ходу.

Не помню, как дошла до кабинета босса, но за это время моя ненависть к нему не утихла. Только сменилась каким-то предвкушением встречи.

Дурость какая…

В кабинет врываюсь разъяренной фурией. В нос тут же забирается его аромат и заставляет все мышцы сжаться в тупом удовольствии. Упрямец настолько приятно пахнет, что я на мгновение замедлила шаг. Запах дразнит, подзывает к себе и дурманит.

Негодяй!

Опустив ладони на стол, наклоняюсь и злобно шепчу:

– Ты специально дал мне невыполнимое задание, чтобы уволить?

– Не помню, чтобы мы переходили на “ты”. Я ваш босс, Алиса. И вы забы…

– Да пошел ты! Гадкий, упрямый, невыносимый… тиран!

В его глазах загорается свирепый блеск, от которого надо бы увернуться. А лучше сбежать. Энергетика Варламова подавляет, сбивает с ног и вместе с тем невообразимо завораживает.

Я медленно отступаю к стене, сражаясь один на один с ароматом его туалетной воды. А босс все ближе и ближе.

– Ненавижу, – выплевываю ядовитое слово прямо в… его губы.

Полные, но по-мужски прекрасные. Гад вообще красивый, даже слишком. И глядя в его коричные глаза, обрамленные длинными ресницами, вижу разгорающееся опасное пламя. И свое отражение в нем.

Почему-то это заставляет меня неописуемо нервничать.

– Разве? А мне кажется, ты меня… хочешь.

– Ч-что? – заикаясь, спрашиваю.

Мой голос кажется чересчур высоким, а взгляд очерчивает изогнутый контур губ.

Вихрь эмоций закручивает в несуществующую фигуру. Дыхание частое, порывистое. Несколько секунд я просто рассматриваю его так близко, как никогда прежде.

Черт наделен идеальной мужской красотой, только и остается что ругаться на свою слабость перед этим засранцем.

– Признайся уже. Станет легче, – горячее дыхание касается кожи щеки.

Вдоль шеи рассыпаются мурашки. И как бы ни хотелось врать, мне нравится, что Варламов стоит так близко ко мне. Я чувствую жар его тела и каждый изгиб.

– Не-на-ви…

Его твердые губы останавливаются на моих в долгой паузе, пока я не ломаюсь под их силой и не поддаюсь.

Чужой вкус у меня во рту заполняет собой все рецепторы до предела, а я томно постанываю от захватывающих меня новых ощущений.

– Не смей больше врываться ко мне в кабинет!

– Так повесь замок.

Наши дыхания смешиваются, а взгляды теснятся на крохотном расстоянии между нашими лицами.

Пока я вновь не ощущаю грубое вторжение вражеского языка на своей территории.

Виктор целуется умело. Неспешно, но в то же время жадно, будто давно хотел это сделать, но капелька благородства в его крови не дает сорвать все предохранители.

Его пальцы с силой сжимают мою талию, а потом плавно начинают двигаться вверх. Сантиметр за сантиметр они прожигают ткань моей рубашки, пока его губы терзают мои, а язык выписывает коды в моем рту.

И если бы Виктор не держал, точнее, не прижимал к стене, я бы рухнула.

Меня всегда возмущали такие мужчины, которые любят раздавать команды и считают себя умнее, более важными и невозмутимыми. А сейчас льну к телу такого мужчины и желаю большего.

Чтобы не останавливался.

Совсем провалилась в ощущения и не ведаю, о чем прошу.

Прошу?

– Не останавливаться? – хрипло произносит Варламов с нотками какого-то сарказма. Его любимый тон.

Это тут же отрезвляет. Как лицом в ледяную воду после сна окунули.

– Ой, прошу прощения, – оба поворачиваемся на чужой голос.

Красивая девушка стоит в дверном проеме и смущенно отводит свой взгляд. Конечно, я бы тоже не смогла смотреть на тех, кто чуть было несколько минут назад оголодало целовался.

Стыд-то какой!

Виктор с какой-то неохотой отстраняется от меня, но не спешит убирать руки с моей талии.

Только в краску вгоняет перед этой чудной незнакомкой. Она наверняка понадумывала всякого.

– Оливия? Какими судьбами?

И имя у нее превосходное.

Убираю горячие руки с моей собственности и уношусь прочь из этого кабинета.

Не покидает чувство, что мы где-то виделись с этой девушкой, и некстати всплывают слова бабушки о занятом сердце моего босса. Меня, какого-то фига, это трогает, почти щиплет. Неприятно и… больно.