Глава 29. Алиса

Нежусь в ванной, пока Вик гремит на кухне. Я, конечно же, не слышу его громкий голос и отборный мат, но почему-то все в деталях представляю: как он старается для меня, на стол тарелки расставляет и все такое.

Выходить не спешку. Не только потому, что нравится наслаждаться такой просторной ванной комнатой. Мне хочется помучить босса.

Вот такая я коварная и мстительная!

Укутавшись в большой темно-синий халат, выбираюсь, наконец, из своего укрытия и босиком прохожу на кухню.

На мне нет белья, а влажные волосы падают на плечи.

Вик осматривает меня так пристально, в каждую клеточку заглядывает. А я готова снова идти в душ, потому что вся спина мокрая из-за навалившегося на меня жара.

– Я уж подумал, ты сбежала через водопровод, – хмыкает и отворачивается к экрану ноута. Босс, похоже, и не думал раскладывать красиво еду по тарелкам, чтобы удивить.

Наглец!

Полы халата щекочут икры. Вот такой он длинный. А я чувствую себя какой-то коротышкой. Несуразной, крошечной, незаметной.

Веснушки еще эти, которые ничем не прикрыть. Никаким тональником.

– Прошу, – указывает на стол, забитый одноразовой посудой и контейнерами.

Обхожу высокий остров на кухне. А он, зараза, тоже высокий.

Если начну подпрыгивать, чтобы сесть на стул, Варламов вообще засмеет.

– Знаю, что ты любишь Дальневосточных крабов, но в этом ресторане их нет. Поэтому заказал тебе дорадо. По вкусу та же фигня.

– Нет, – вырывается против воли, хотя я собиралась молчать до последнего.

Бойкотировать так бойкотировать!

Довольный босс хищно скалится, будто втихую съел моего краба, и продолжает:

– Салат с зеленухой, рулетики какие-то… лапша.

От любопытства закусываю краешек губы и случайно приподнимаюсь на носочки. Хочу заглянуть, что же там мой похититель назаказывал.

– Это все мне, – говорит уверенно.

А я как открыла рот, так и закрыла. Возмущение льется во мне быстрее воды в кране. Заполняет всю меня до макушки.

– Это шутка, Комарова.

– Вы умеете шутить? – зло цежу.

Какой уже на фиг бойкот, когда желчь стремительно заполняет все протоки?

– А ты научилась говорить? – довольно строго задает свой вопрос. С претензией, я бы отметила.

Опускаюсь на стул и, коротко взглянув на чуть рассерженного Варламова, забираю порцию с дорадо и еще какой-то зеленой фигней.

Жуем в тишине. Только слышно наше раздраженное дыхание, скребущие по картону почему-то одноразовые вилки и частое покашливание.

О своих планах на меня упрямец молчит, а я… не знаю, как правильно спросить.

Дорадо и правда вкусная, салат пустоват. А вот на десерте мой ненавистный босс оторвался. Треугольник умопомрачительного торта. И как только узнал, что мне крышу сносит от медовика?

Если Вик хотел найти тропку к моему сердцу, то он на верном пути.

Не только путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Ко мне путь аналогичный.

– Хотела поинтересоваться, – по-деловому спрашиваю, нервно почесывая раздраженную шею.

– Ты остаешься сегодня здесь, со мной, – без промедления отвечает.

– С чего это вдруг?

– Я так решил.

Халат теперь кажется нереально теплым, потому что капелька пота стекает по ложбинке груди. За ней пристально наблюдает товарищ босс. Облизывается. Глаза темнеют. В помещении вообще становится тускло.

– За меня решаешь? – голос пропадает, я противно сиплю, съедаемая тяжелым гневом.

– Угу, – как ни в чем не бывало отвечает, – выбрала сторону?

– Я на стороне зла, Виктор Григорьевич.

– Я уже знаю, что ты в курсе моего правильного отчества, Алиса. Поэтому бесполезно сейчас меня этим задевать. Ну, и я спрашивал про сторону кровати. Могу уступить тебе правую.

– И не подумаю, чтобы лечь с тобой в одну кровать. Там наверняка до меня побывала рота женщин.

– Бывает рота солдат, но не женщин.

Фырчу, ругаю, шиплю. Под грудью тлеющие угли матерные слова пишут, а я все пытаюсь правильно сформулировать свои мысли.

Взгляд его сбивает. И настрой. Еще самоуверенность и упертость.

Или подкупает.

– У тебя рота женщин. Блондинок, там…

Вспоминаю усатую Оливию, и тошнота в горле комом встает.

– Кого-то конкретно подразумеваешь?

Глаза расширяются. По ним, больше чем уверена, можно все прекрасно понять.

– Обычно в такой ситуации принято говорить, что “дорогая, никаких женщин в моей кровати не было”, а ты еще уточнить просишь, кого я имею в виду.

Вся моя тирада направлена ему в лицо. Точнее, в губы. Я и не заметила, как подошла так близко к своему врагу и привстала на носочки.

– Дорогая…

Вот, черт идеальный. Все-то он переворачивает в свою сторону.

– В общем, ни в какую кровать я с тобой не лягу. Ясно?

***

– Спишь? – поворачиваюсь лицо к Вику, чуть сдвигая покрывало вниз. Я накрылась с головой.

– Нет, – отвечает спустя время.

– О чем думаешь?

Босс вздыхает тяжело и всматривается в мое лицо, которое освещено лунным светом. Ну, мне так кажется. В фильмах же что-то похожее показывают?

Двигаюсь ближе. У меня возникло непреодолимое желание положить голову на его грудь.

Такая щемящая нежность проснулась после моего бойкота Варламову, даже прослезилась.

Тело Вика горит. Мне почудилось, что у него температура. Или у меня. Не разобрать. Мы, получается, оба горим.

– Да так, ни о чем таком…

Пальчиком вывожу узоры на крепкой грудной клетке, закусив губу. Микроскопические мурашки проявляются на коже Вика, когда я выпускаю ноготки.

И что я, черт возьми, делаю?

А потом целую плечо и надплечье, подбираюсь как воришка к щеке.

– Я ужасный человек, да? – спрашиваю на ухо.

Мужчина так вкусно пахнет гелем для душа, что постоянно вдыхаю этот аромат. Никогда не надоест.

Вик резко подминает меня под себя и оказывается сверху. Тяжесть приятная и, что уж, желанная.

В животе закружились бабочки и мотыльки. Возможно, прочие пернатые, потому что невыносимая щекотка переносится на все соседние органы, мышцы, переливается в кровяные потоки и разносится по всему телу.

– Да ты невыносима! – хрипло говорит в губы.

– Но ты тоже не подарок.

– Я идеален, Алиса Комарова.

Фыркаю, вспоминая, как он меня выбешивал своей самоуверенностью и превосходством.

– Ножки раздвинь, – приказывает.

– Ты создан командовать, да?

Настоящий босс.

Но подчиняюсь. Это так классно!

Вик входит медленно, растягивая каждый миллиметр под длинный, грудной стон. А когда Варламов оказывается полностью во мне, все клеточки наполняются живительным теплом.

Ладони кладу на его лопатки, исследую сильную спину и очерчиваю мышцы, которые сейчас напрягаются от каждого глубокого движения.

Мотыльки воркуют, кружат и поют. Внизу животе так хорошо, наполнено. Искрить начинает, как сломанная электронная игрушка. Только я не сломанная, а, кажется, наоборот, только работать и жить начинаю.

– Зараза веснушчатая, – шепчет и целует мои щеки, нос, покрытые, на самом деле, незаметными веснушками, которые можно было бы скрыть тональником.

Но теперь я выкину этот крем на фиг.

Боссу они нравятся.

Сладкое кольцо, сжимающее внутренние мышцы, обжигает и сдавливает до потери дыхания. Вик двигается уверенно и размеренно, не забывая ласкать меня руками.

Что ж, а он не эгоист.

– Вик… – зову его.

Чувствую, что оргазм близко. Не хочу, чтобы он менял ни положение, ни угол. Просто, блин, двигался во мне, скользил.

– Позови еще раз.

Сквозь улыбку произношу его имя и понимаю, как оно мне нравится. А еще очень ему подходит.

Зажмуриваюсь, когда накрывает волна удовольствия и смазывает все уголки в теле. Из центра живота и промежности исходит адский прилив энергии и тепла, что вбираешь воздух, а его нет. Снова делаешь глоток, но будто задыхаешься, когда тело летит куда-то ввысь, лишаясь опоры.

Издав низкий стон, босс упирается лбом в мое плечо и наращивает темп, сосредоточившись уже на своем удовольствии. Двигается быстро и за несколько секунд достигает разрядки.

Его кожа при соприкосновении с моей вспыхивает. Грудная клетка высоко поднимается, глаза прикрыты, а ресницы обворожительно подрагивают.

Не думала, что после оргазма мужчина может быть таким и сильным, и беззащитным одновременно.

В сердце что-то такое поселяется. Щемящее и мурчащее.

– Отличное завершение дня, – говорит устало.

Устраиваюсь поудобней рядышком с похитителем. Ногу перекидываю через его бедра.

– Вот ты дурак, Варламов.

– Еще какой, веснушка.