Глава 32. Виктор

– В общем, с Наилем мы почти друзья, да… Через пару месяцев, когда решим все вопросы относительно договора, зовет на дачу погостить. Надо будет как-то с Оливией поговорить. Мы же… ну, ты знаешь, в общем.

Денис говорит без умолку, а я в какой-то прострации нахожусь.

Передо мной мой друг. Он говорит что-то про татарина, потом про свою жену. Поправка. Уже бывшую жену.

Ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь своему другу.

– А ты? Как сам?

Ден хватает соленый арахис и отправляет себе в рот. Перед нами две большие кружки пива, а по телевизору в спортбаре футбол.

– Я… отлично, – уклончиво отвечаю.

Взгляд сосредоточен на игре Левандовски (Прим. автора: футболист, играет за клуб “Барселона”). Он забивает гол, а у меня перед глазами устойчивая картинка, как я забиваю “гол” своей веснушчатой заразе. Она сладко и маняще стонет.

В паху не становится легче. Точнее, на какую-то долю секунды, а потом опять тяжесть в несколько сотен гирь. Член как ядерная боеголовка: готова к нападению одним нажатием кнопки.

– В облаках летаешь, – с претензией говорит и снова отправляет в рот приличную долю орехов.

– Не-а, – почти зевая отвечаю.

На часах как бы поздний вечер. Учитывая, что прошлую ночь я провел с миссис гуппи на ее жутко неудобном диване, спать сейчас хочу адски.

– Влюбился? – шпарит вопросом.

Первым делом пугаюсь. Где я и где влюбленность? Я пацан пятнадцатилетний, что ль?

А сердце так забилось после вопроса Дена, тело все передернуло. Мышцы забились какой-то солью и щипит все в организме, шипит.

– Я влип, да? – не без грусти спрашиваю.

Резко стало жарко. Галстук еще этот. Кто вообще в бар ходит в галстуке?

Но я так привык, что Алиска развязывает мой галстук, что руки даже не притронулись к этой удавке. Вроде как и не имею права уже.

– И кто она?

Ден настырно уставился в меня взглядом, выуживая неудобные ответы.

Мы с Осиповым знакомы хренову тучу лет, столько же и дружим, не считая тех нескольких месяцев, когда я переживал разрыв с Оливией и ее уход к Денису.

Но я будто нахожусь в тупике или в неловком положении. Поделиться? А я готов?

Алиса стала такой частью моей жизни, что хочется запереть ее у себя дома на замок и на фиг никуда не выпускать.

А то нацепит свою короткую юбку и будет сверкать своей идеальной попкой. От одной такой мысли ревностью захлебываюсь.

– Любительница крабов? – вдруг выдает друг. Почти выдыхает. Довольный, что попал в точку, откинулся на барном стуле и смачно жует свои жареные соленые орехи. Раздражает.

– Она, – коротко отвечаю и подвигаю вазочку со снеками ближе к себе.

На Дена не смотрю, но его пронырливый взгляд чувствую со всех сторон.

– Красивая, – подмечает.

Весь воздух, который успел втянуть, становится ядовитым паром и застилает глаза черной пленкой. Не вижу, не слышу, лишь чувствую, как сердце тарабанит свой ритм как шаманский барабан.

Ревность, чтоб ее.

А Алиска ревнует меня? По-настоящему?

– Подойдешь к ней – урою. Ясно? – произношу спокойным тоном, а самого штормит.

Твою ж мать, я угрожаю лучшему другу.

Эта ведьма точно свела меня с ума. Заколдовала. Или что там обычно делают?

– У, как все серьезно-то…

Прочищаю горло и перевожу свой взгляд на экран. Там вроде как перерыв и показывают всякую муть. Но отчего-то она мне кажется интересней и увлекательней, чем довольная рожа Осипова.

– И какие планы? – продолжает выспрашивать.

Морщусь от его вопроса. Ответить – трахаться? Неправильно все это как-то. Алиска не из тех, с кем можно проводить время вместе без последствий. Она доверчивая, открытая, воздушная… дурная на всю голову. Моя, в общем.

– И что прям так серьезно все? – Денис отставляет от себя полупустую кружку пива и переключает на меня все свое дружественное внимание.

Жму плечами, то киваю, то машу головой. Дергаюсь, короче.

– Залип я не ней. Конкретно. Зубы сводит, если она не в поле моего зрения. А когда рядом, убить готов, потом залюбить. Я не знаю, что это… Никогда такого не было. И честно, хреновое это чувство.

– Это любовь, – с грустью отвечает.

Я не слышал это слово очень долго. Не произносил его, не выпрашивал у своих любовниц. Хотя многие из них и были в меня влюблены. Мне казалось, с уходом Оливии, я запретил себе испытывать это чувство. Оно стало для меня синоним страдания. Предательства. Ведь, как ни крути, именно Оливия предала меня, уйдя к моему лучшему другу без объяснения причины.

Вроде как и простил со временем. Общались сколько лет. Но осадок остался, и его ничем не смыть.

– И что ты сидишь? – неожиданно спрашивает.

– Попрыгать?

– Ну, обычно в фильмах, когда герой понимает, что любит героиню, он начинает метаться там по комнате, кричать, радоваться. Ну, типа катарсис словил.

Всматриваюсь в лучшего друга и думаю: это я такой ненормальный или у Дена крыша по весне поехала?

– Стесняюсь спросить, какие фильмы ты смотришь?

Ден жмется, отхлебывает уже теплое пиво из кружки и часто, подозрительно косится на меня.

– Неважно.

– Мне жаль, что у вас с Оливией так все вышло, – вдруг произношу.

Резко меняю тему не чтобы перевести стрелки с меня на него, а просто… поддержать. Я знаю, как он любил свою жену, и как на самом деле ему сейчас тяжело.

– Спасибо.

– Может, все еще наладится?

– Нет, – резко прерывает.

Его взгляд меняется. Становится острым и тяжелым. Неприятная вещь, когда и режут, и раздавливают одновременно.

Весельчак и душа компании становится закрытым и грузным мужиком.

Женщина ему нужна. Ну, такая как Алиса. Чтобы семью хотела, ребенка от него.

Уже дома и лежа в постели, жалею, что не поехал к своей ненормальной. Физически сейчас ее не хватает. Хоть подушку сжимай.

Сердце грохочет в груди дурацкой мелодией, которой напевала моя Алиса в машине. Нота в ноту. Еще секунда и подпевать начну.

Выдергиваю себя из этого состояния и сажусь на кровать. Хватаю телефон и открываю переписку на сайте знакомств.

Мы не переписывались с “Алисой Комаровой” по ощущениям век. Интересно, а сейчас ответит?

– Привет. Еще не спишь? – пишу быстро и отправляю.