Глава 14

Вопреки моему настрою, все шло неплохо и даже приятно. За это стоило поблагодарить Колено: в местной столовой работала его дальняя родственница – нехилое совпадение, даровавшее парню доступ к еде.

К ночным посиделкам он подготовил бутерброды с индейкой и сыром, а еще немного заветренный, но все равно прекрасный салат с великим и ужасным майонезом в составе. Роман же догадался принести тонкие одеяла, чтобы прикрыться от безумных местных комаров. Серьезно, московские комары были немощью по сравнению с местными, они словно прокачивались на специальной комариной ферме или вырастали на стероидах.

Беседа поначалу не касалась лагерного конфликта – парни болтали о дзюдо, Лерка жадно глотала индейку, а я любовалась движением тумана над озерной поверхностью. Он так причудливо менял положение, словно кувыркаясь и заново клубясь, и я пожалела, что вышла на прогулку без мобильного телефона. Отправила бы бабушке местные виды, она такое очень любила.

С бабушкой я чаще общалась по телефону, мы редко виделись. Но она постоянно обо всем спрашивала, интересовалась, в отличие от мамы. У мамы давно своя жизнь, череда замужеств. Она привыкла, что меня почти всегда нет, а если я есть, то мне надо спать, учиться или делать что-то еще. Только не общаться. Лет с десяти я стала для нее скорее соседкой по квартире, которая вечно в делах, заботах и спешке.

Так было не у всех, я знала.

Лерку родители просто обожали. Но и Лерка была другой – идущей на контакт, дружелюбной, теплой и открытой. А я – ее противоположностью. У меня в целом с людьми не клеилось, не только с мамой. Даже когда я пыталась не обороняться… я оборонялась. Потому что так привыкла.

Из раздумий меня вырвал громкий смех парней и замечание Колена:

– Все-таки руки у вас специфические… похожи на мои ноги! – И он загоготал громче прежнего, довольный шуткой.

Лерка его поддержала – улыбнулась и пролепетала что-то про брусья, накладки и магнезию. Роман попытался взять меня за руку, чтобы проверить слова друга, но от моего взгляда стушевался и даже улыбку спрятал.

– Ну это правда! – не унимался Колено. – Правда же, а, Лерк?

– Правда, – поддакнула она и начала оправдываться: – Но от этого никуда не деться, это спорт такой.

– У вас же эти… накладки.

– Они не гарантия отсутствия мозолей.

– А это лечится? В смысле, руки ваши нормальными станут? Ну… девчачьими. Или все уже потеряно?

– Я далека от медицины, но есть подозрение, что мозоли лечатся полегче отбитой головы, – сказала я, начав корить себя за вмешательство раньше, чем закончила говорить. Просто… какой смысл? Даже комаров не распугала, а парни и вовсе восприняли все как шутку и загоготали с новой силой. И только Лерка посмотрела на меня с укором – она-то знала, что чувства юмора у меня нет и я не шутила.

Вскоре к нам вышли еще дзюдоисты, стало даже слишком громко. Звуки, несмотря на близость леса и густой туман, разносились на всю округу, или мне так казалось. А еще постоянно чудилась появляющаяся из-за дерева Труха или Жанна. Выследи нас тут Жанна, точно бы сообщила о нарушении. Она у нас адепт ходьбы по линеечке.

Парни отвлеклись от темы с руками, и я украдкой взглянула на свои ладони.

Я-то к их внешнему виду привыкла и не воспринимала как нечто особенное. Это как умение скрутить двойное сальто – в этом я тоже не видела ничего особенного, обычное дело, двойнушка – вообще легкотня. Но люди, не связанные с гимнастикой, аж глаза таращили в восхищении. Вот и с мозолями похожая история: люди, привычные к гладким рукам, в ужасе смотрели на тренированные, а мне непривычна была гладкость.

Хотя в лагере мои руки выглядели почти хорошо: без полузаживших мозолей с трещинами, забитыми магнезией, которую не отмыть – она въедалась в поврежденную кожу; без мозолей свежесорванных, а потом сорванных еще несколько раз из-за новых тренировок, отчего руки выглядели реально страшно. Иногда мозолей было сразу много, а иногда срывалась одна на половину ладони. Мозоли были на пальцах, такие, что не разгибались руки… Накладки спасали лишь частично, они не были панацеей. Тем более многие элементы тренировались без накладок, с бинтами для лучшего сцепления. И это тоже добавляло трещин и травм. Все постоянно наслаивалось, копилось, матерело, трескалось, забивалось магнезией, и так без конца.

Легко представить, как выглядели наши ладони, как ощущались.

Не слишком приятно.

В первый раз про руки ляпнул мой одноклассник. С ногами не сравнил, за что ему большое спасибо, но я тогда была мелкой двенадцатилеткой и его замечание восприняла как личное оскорбление. Кажется, даже всплакнула потом. Но прошло больше пяти лет, мне скоро восемнадцать, и теперь я реагировала иначе. Обычно никак, пропускала мимо ушей.

А сейчас меня взбесило замешательство Лерки, ее смущение – никакое Колено не имеет право смущать мою подругу. Ее руки прекрасны, но самое лучшее в Лерке – ее добросердечность. Жаль только, не каждый способен оценить это качество сразу, а оно ведь на вес золота. Порой мне казалось, что постоянное напряжение, соперничество, голодные сборы и тренировки по шесть-восемь часов в день изменили нас всех, сделали черствыми, жесткими, холодными, неэмпатичными, отстраненными. Всех, кроме Лерки. Она смогла остаться мягкой, стеснительной и милой, но не для того, чтобы ее высмеивали всякие Коляны.

В общем, к черту этих дзюдоистов, причем сразу всех.

Позже в этой мысли я только укрепилась – благодаря Лерке с ее откровенностью. Мы шли к домикам, я ругалась на Романа, и подруга жалобно спросила:

– Он тебе вообще-вообще не нравится, да?

– Он меня раздражает.

– Значит, побега в Рускеалу не будет?

Я смерила подругу молчаливым взглядом – мол, какая Рускеала?!

– Тогда я должна кое-что рассказать, – обреченно вздохнула она. – Только не злись на меня, хорошо? Я просто… думала, у вас с Романом все складывается, а еще он такой симпатичный, мужественный. Заводила среди дзюдоистов, взрослый, высокий, чемпион…

– Хватит перечислять его регалии, словно он конь на выставке, – не выдержала я.

– Прости, да. Пообещай не реагировать… слишком поспешно.

– Что там такое?!

– Пообещай!

– Обещаю! Говори.

– В общем, помнишь тот день на пляже, когда Роман к тебе подплыл? Ты еще ныряла как обычно – сто раз подряд. Он… подплыл к тебе назло одному футболисту. Я не знаю подробностей, не знаю даже, что это за футболист, хотя… думаю, это Вик. Мне обо всем рассказал Колено. Случайно. Смеялся над футболистами-неудачниками и упомянул, как они их сразу обставили с девчонкой. Это… подловато, но мне казалось, что Роман в тебя влюбится сразу. Точно. Как иначе? Ты же… такая… – в конце Лерка сбилась на виноватое лепетание и боялась посмотреть мне в глаза.

Помолчав немного, я смогла-таки обрести дар речи:

– Стоило рассказать мне раньше.