Глава 38

Наше двойное свидание сразу пошло не по плану: Крытова так увлеклась любимым делом, что в итоге побежала снимать раскачивающийся над озером камыш в слоумо, это же офигеть какое фантастическое зрелище. Ваня отправился за ней, засыпая техническими вопросами, – кажется, ему и правда было интересно, почему Маша снимает вверх ногами и как настраивает камеру.

Мы с Виком некоторое время наблюдали за ними с причала, а потом он повернулся ко мне и огорошил предложением:

– Хочешь, покажу одно интересное место?

– Не с этими ли словами извращенцы в парках распахивают плащи?

Он засмеялся:

– Это как-нибудь в другой раз, Лана. На мне же джинсы.

– Что тоже подозрительно. Зачем они в лагере?

Вместо ответа он взял меня за руку и потянул за собой, по дороге крикнув Ване, что мы «будем на месте». Что бы это ни означало, Ваня понял, потому что кивнул. Мы же с Виком свернули с озерной тропы в сторону березового леса, обогнули цепочку домиков и вскоре шагали через кусты: тропа не закончилась, но превратилась в тонкую змейку. В направление, а не в полноценную дорогу.

В эту часть лагеря мне забредать еще не приходилось.

Впрочем, вскоре лагерь закончился – мы уперлись в забор. Вика это не смутило, он уверенно отправился вдоль него и остановился возле королевы берез. По-другому это дерево не назовешь: пока остальные выглядели тонкими и немощными, словно их недавно посадили, королева возвышалась и простиралась по сторонам мощными ветвями. И одна такая ветвь проходила прямехонько над забором.

– Мы сбегаем из лагеря? – с сомнением спросила я.

– Да. Готова рискнуть?

– Чем рискнуть? Ваш тренер за такое как будто даже похвалит.

– Вряд ли. Скорее всего, отправит опять бегать… нас, парней. Перед вами он робеет и точно не накажет, так что не бойся. На дерево забраться сможешь? Я могу первым, подам тебе руку…

Вместо ответа я повернулась к березе, допрыгнула до самой низкой ветки, зацепилась за нее руками и закинула ноги вверх, переворачиваясь в малом обороте. Через несколько секунд уже стояла на дереве и смотрела на Вика сверху вниз:

– Подать тебе руку, футболист?

Вик рассмеялся:

– Вообще, можно, но… давай встретимся по другую сторону забора? Не хочу, чтобы ты видела, как я тут корячусь.

– Ну теперь-то я точно с места не сдвинусь.

– Так и думал.

Вопреки обещаниям, не так уж он и корячился, а показал выход силой. Не самый эффектный, скорее, даже натужный, но, справедливости ради, и береза – далеко не турник. Вскоре мы стояли на ветке вдвоем, благо ее толщина это позволяла. Чтобы оказаться на другой стороне, надо было забраться чуть выше.

– Там повиснешь и аккуратно спрыгнешь в траву, – проинструктировал Вик. Он стоял близко, держался за ветку и смотрел на мои губы. Опять! Дались они ему, в самом деле. На фингал бы, что ли, отвлекся – он точно ярче и заметнее.

Скрывая волнение, я посмотрела за забор:

– Спрыгнуть-то спрыгну, а обратно мы как заберемся?

– Не волнуйся, это отработанный маршрут.

– Вот как? И часто вы сбегаете из лагеря таким способом?

– Часто. В основном ночью, чтобы посидеть у костра. Думаю, сегодня после дискотеки народ подтянется.

– Почему я ничего не знала об этом?

– Из-за вашего тренера, – не стал скрывать Вик. – Говорят, она вас и по ночам ходила проверять. Подними она панику, плохо было бы всем.

Так и есть, Труха умела в наказания. И, в отличие от мягкотелого Борисыча, который еще и девчонок, как оказалось, побаивался, Труха бы так не стеснялась и даже футболистам устроила бы веселую жизнь. Как-то мы ездили на соревнования с парнями-гимнастами, Трухе тогда пришлось приглядывать и за ними. И она постоянно повторяла, какие мальчишки слабаки и как плохо терпят боль.

На следующую ветку я забралась без проблем и вскоре спрыгнула в траву по другую сторону забора. Во мне поселился азарт, хотелось посмотреть, куда все обитатели лагеря сбегают по ночам. Вик приземлился рядом и лукаво улыбнулся, хотя он весь вечер улыбался как ненормальный.

– Загадочным и мрачным ты мне нравился больше, – проворчала я.

– А ты мне нравишься любой.

– Ну… я-то всегда одинаковая.

– Вовсе нет, – Вик все с той же улыбкой указал на узкую тропку. – Нам сюда.

Тропа вывела нас к озеру – точной копии нашего лагерного. Только это выглядело необитаемым – ни облагороженного пляжа, ни причала или деревянного настила. Даже выхода к воде не наблюдалось, сплошной ил и камыш у берега.

– Там есть тарзанка, – Вик кивнул куда-то в кусты. – С нее можно прыгать. Там высоко и страшно, тебе точно понравится. Правда, выбираться по илу потом неприятно.

– Вы тут по ночам и в воду прыгаете? – изумилась я.

– Всякое бывает.

Вот так из-за Трухи и ее репутации мимо нас прошла важная часть жизни лагеря. Мне просто до смерти захотелось прыгнуть с тарзанки в воду белой ночью, это наверняка очень весело.

На берегу обнаружились признаки присутствия человека: обложенная камнем зона для костра, понатасканные отовсюду стволы деревьев, выступающие лавочками… Пока я оглядывалась, кусты рядом зашевелились и оттуда вывалилось нечто рыжее и мелкое.

От неожиданности я вскрикнула и едва не свалилась в остатки костра, но Вик оказался рядом и поймал меня за талию. И посчитал, что дальше оставаться на ногах я не в состоянии и меня надо придерживать, ведь руки с моей талии он так и не убрал. Его пальцы жгли кожу даже через футболку, но мне не хотелось избавляться от этого ощущения. Хотелось его продлить.

– Я все подготовил! – сообщило рыжее нечто, оказавшееся футболистом младшего состава. Смотрело оно на Вика и счастливо улыбалось, явно ожидая следующей команды.

– Спасибо, Пашок. Теперь беги на дискотеку.

– Угу. А потом можно сюда?

– Можно.

– Отлично! – обрадовался рыжий и посмотрел на меня. Я бы даже сказала, просканировал взглядом и пришел к неутешительным выводам, потому что поморщился и досадливо покачал головой.

К счастью, комментариев не последовало – мальчишка убежал.

Мы с Виком остались наедине и так близко друг к другу.

Его пальцы сжались на моей талии, я чувствовала его дыхание на своей шее. Он явно думал о том же – что мы совсем одни и далеко не в лагере, перед нами нет Машки с телефоном, за нами не наблюдает Ваня, мы даже не стоим на ветке дерева, обмениваясь колкостями. А потом… он меня поцеловал. За ухом. Легко и невесомо, но мурашки все равно разбежались по коже и вскружили голову.

– Что ты?.. – пробормотала я, с трудом понимая себя – хотелось и все прекратить, и чтобы он продолжил так делать. Смущать меня и дарить столько невероятных ощущений, после которых лучше не показываться кардиологу – до соревнований не допустит, с таким-то сердцебиением.

Вик… Находясь рядом, он как будто пробирался под кожу и менял меня до неузнаваемости. Заставлял чувствовать то, о чем я не догадывалась, пробуждал то, чего я о себе не знала и даже не подозревала. И вряд ли такое можно делать намеренно, просто незаметно для самой себя я втюрилась в него по уши – вот и весь ответ. Втюрилась в его улыбку с выступающим клыком, в его ироничный взгляд. В его легкость и умение найти общий язык даже с дикаркой вроде меня. В то, какой он… весь целиком.

Это пугало и окрыляло одновременно.

– Лана… – Он повернул меня, и мы оказались нос к носу. Его глаза были совсем черными, хотя обычно – я знала! – они зеленые. – Можно я тебя поцелую?

– А, теперь ты спрашиваешь?

– Мне показалось, в прошлый раз я напугал тебя, – его рука скользнула в мои волосы и мягко помассировала затылок: – Я совсем не соображал и просто не знал, как еще показать тебе, что чувствую. С тобой я как на минном поле – постоянно боюсь сделать что-то не так и все испортить. Либо излишним напором, либо его недостатком. Было бы здорово, если бы ты мне иногда… подсказывала. Хотя бы намеками.

То, как легко и прямо он признавался в своих слабостях и страхах… наверное, так умеют только по-настоящему сильные и уверенные в себе люди.

– Вик.

– М-м-м?

– Ты слишком много болтаешь, – прошептала я и сама потянулась к его губам.