Глава 39

Сначала я целовала его несмело, а Вик почти не вмешивался, позволяя изучать его и себя, свои ощущения. А потом он, похоже, не выдержал – притянул меня ближе за шею и уже поцеловал сам, то мягко поглаживая мои губы своими, то сминая их напором. И это ощущалось лучше, чем прыжки с причала в воду. Лучше, чем перелет Ткачева – а я, несмотря ни на что, обожала перелеты на брусьях. Это ощущалось даже лучше, чем взмыть в лонже[20] к потолку и выкрутить четыре сальто, зависнув потом перед полом.

Вика вело не меньше моего – это я тоже понимала.

По тому, как он лихорадочно сжимал мои плечи и пытался притянуть к себе ближе, хотя ближе было уже некуда. По тому, как он смотрел на меня, отрываясь от моих губ на считанные секунды, чтобы вдохнуть. По тому, как горели его глаза. По тому, как он улыбался краешком губ, стоило мне попытаться перехватить инициативу.

Где-то над нами взлетела птица, шумно взмахнув крыльями. Мы с Виком, все еще обнявшись, дружно проводили ее взглядами, а потом вернулись друг к другу. Больше не целовались, просто смотрели, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Я тонула в его лихорадочном взгляде, под моими ладонями его сердце билось в знакомом ритме – том самом, который лучше скрыть от спортивного врача.

Вик наклонился и щекотно поцеловал меня в шею.

В ответ я укусила его в плечо.

Он поцеловал меня в губы, тоже чуть прикусив, но ответить в похожем духе не дал – отодвинул за плечи в сторону и сам шагнул назад. Может, стоило на это обидеться, но его взгляд, да и весь его вид, просто кричали, что Вик сейчас думает об одном – а не прыгнуть ли ему с тарзанки в холодную воду, чтобы остыть. Он вообще не был похож на самого себя – такого насмешливо-ироничного красавчика, которому все нипочем, теперь он превратился в голодного разбойника, которого лучше опасаться.

Но опасаться я, конечно же, не собиралась, поэтому уверенно шагнула к нему.

Вик шагнул назад.

Я за ним.

– Лана, ты… играешь со мной? – спросил он таким тоном, словно в это не верил.

– А ты, Вик, не хочешь со мной поиграть?

Его взгляд – клянусь! – в панике метнулся в сторону тропы:

– Сейчас сюда придут Ваня и Маша. Надо разжечь костер, чтобы отпугнуть комаров – скоро станет совсем холодно и… – Теперь его взгляд упал на мои губы, и Вик тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

А потом мне улыбнулся:

– Какого черта ты делаешь, Лана?

– А ты, Вик? Разве ты не за этим вытащил меня из лагеря в лес, где никого нет? Где мы совсем одни и никакой Борисыч нам не помешает?

– Когда я поцеловал тебя перед ужином, ты была в панике. С тех пор прошло всего несколько часов. И я вытащил тебя сюда, чтобы… вместе провести время без посторонних глаз. Убедиться, что ты в порядке и не решишь от меня бегать до конца смены.

Иронично, ведь что-то похожее я и планировала. Не знаю, что меня переубедило – желание нырнуть-таки в эту кроличью нору или уговоры Лерки, но я не сбежала, а пришла сюда.

– Я в порядке, прошло же целых несколько часов!

– Никто не разгоняется от паники до наступления за такое время.

Я пыталась не улыбаться, но сдалась:

– Вик, просто все дело в тебе. Ты же такой… прикольный.

– Что? – Он рассмеялся и пригладил растрепанные волосы. – Вот так значит, да? Возвращаешь мне мои же слова? Ну ты и… – Он покачал головой – теперь с таким видом, словно ему не верилось в происходящее.

– Шах и мат, шахматист?

– Сто процентов.

Не то чтобы я вдруг превратилась в роковую охотницу и теперь собиралась загнать Вика в угол, ничего подобного. Просто… его вид, его взгляд, его поведение… то, как легко он показывал свои чувства и беспокоился за мои. Как он ни разу не посмеялся надо мной, хотя поводов хватало.

Для меня он перестал быть самоуверенным красавчиком из досугового центра, я прекрасно видела, как он волновался; слышала, как сумасшедше стучало его сердце, когда он обнимал меня. И все это вместе меняло и раскрывало меня – я вдруг поняла, что Вика вообще стесняться не стоит. И играть перед ним кого-то не стоит. Что с ним можно быть собой, и да, действовать под влиянием момента без страха, что в итоге он поднимет меня на смех и все потом дойдет до Жанны, которая косяки не просто помнит – она их записывает.

И сейчас он отступал, да еще так забавно, разве можно было устоять?

И я сама… чувствовала себя так, словно опять перебрала с элеутерококком.

– Я – что? – Пара шагов, и я опять оказалась рядом с ним. В этот раз Вик остался на месте, глядя на меня с лукавой улыбкой. Кажется, он-таки взял себя в руки и переварил мое наступление.

– С ума ты меня сведешь – вот что, – он наклонился, но не для поцелуя, а чтобы легонько щелкнуть меня по носу.

– В следующий раз по носу получишь ты, ногомячник.

– Даже не сомневаюсь. А теперь помоги разжечь костер – Пашок должен был натаскать веток и бумаги для розжига. Я пока найду спички.

Через десять минут мы с Виком сидели на бревне лицом друг к другу. Рядом лениво трещал костер, отгоняя комаров. Вик из леса принес пакет со снедью – как оказалось, походы в магазин поставлены на поток. Днем легкоатлеты во время пробежек заворачивали в ближайшую деревню и несли припасы в лагерь, плюс что-то притаскивалось из столовой Коленом.

– Это что, бич-пакеты? – восхитилась я, вытаскивая их и прижимая к груди: – О, это лучший день в моей жизни!

– Что? Из-за сухого супа? Его даже заварить не получится – нет кипятка.

– Заварить?! Ты себя слышишь?

Вик вопросительно поднял бровь.

Я отзеркалила его жест:

– Хочешь сказать, вы, ногомячники, ни разу не ели бич-пакеты сухими? Всегда заваривали? На сборах там или играх. Или в дороге – вы наверняка выезжали за пределы Москвы! Да хоть в Питер.

– Как можно есть сухими твердые макароны?

– Кошмар какой. Хотя ты же футболист… – Я махнула рукой на безнадежного человека и занялась готовкой. Достала приправу, щедро присыпала сверху и смяла пакет. Потрясла его, доводя блюдо до кулинарного шедевра, и гордо продемонстрировала Вику: – Вот!

Он моргнул, не оценив мои старания.

– Бери, пробуй, – я толкнула пакет в его руки.

– Ты первая.

– Думаешь, я тебя разыгрываю?

– Есть такие подозрения.

– Ничего подобного, – в доказательство я съела горсть супа и с наслаждением прикрыла глаза: – М-м-м! Даже круче чипсов. Ну же, попробуй! Это вкус долгих сборов в Волгограде, когда каждый день по три тренировки и сил совсем нет, но по ночам можно достать припрятанную в сумке заначку и кайфануть на все двести процентов.

Вик попробовал.

Судя по его лицу, суп он проглотил только из вежливости. Но потом, подумав, взял еще, на сей раз пожав плечами:

– Ладно, это не так плохо.

– Не так плохо?!

– Даже вкусно… но думаю, чтобы вкус раскрылся, мне надо тоже побывать на голодно-тренировочных сборах в Волгограде, – он кашлянул и мотнул головой: – Ну, и перца многовато.

– Да он же весь на дне!

Оправдаться за вопиющую нелюбовь к острому Вик не успел – сначала захрустели ветки, потом из леса вышли Маша и Ваня, активно о чем-то переговариваясь. Правда, увидев нас, а еще приметный пакет в моих руках, Маша моментально забыла обо всем на свете:

– Лана! Откуда у вас… О, есть еще? Боже, это лучший день в моей жизни!

– Теперь я верю, что ты меня не разыгрывала, – пробормотал Вик.