Глава 41

Несмотря на всего несколько часов сна, утром я встала легко, да почти вскочила, причем раньше остальных. В голове сразу пронеслись события прошлой ночи. Костер, Вик, озеро… поцелуи, которых было так много, что не сосчитать. Теперь все казалось выдуманным, нереальным. Это не могла быть я! Не могла же? По всем параметрам – нет, вообще никак.

Видимо, в столовой меня чем-то опоили.

Вместо классического черного чая был спирт или что-то вроде того. В алкоголе я не разбиралась и никогда его не пробовала, но о губительных последствиях была наслышана. И все они уж очень похожи на то, что случилось со мной вчера: полная потеря контроля и кардинальное изменение личности.

Я легла на кровать и накрыла голову подушкой.

И вспомнила свой по-настоящему первый поцелуй.

До сего момента я игнорировала его существование, ведь зачем хранить в памяти такое? Было не то чтобы печально, а просто никак. Помню, как стояла и мечтала, чтобы все поскорее закончилось, не испытывая ровным счетом ни-че-го. По моим губам как будто вареной макарониной поводили – не ужасно, но лучше таким лишний раз не заниматься. Ну я и завязала, предпочитая больше не экспериментировать. Потому что вот тот прошлый опыт – он про меня. Он отражал меня, говорил обо мне многое из того, что я уже сама поняла и к чему привыкла. Такой я себя видела, такой меня в основном считали и окружающие, несмотря на все мои попытки подстроиться под остальных девчонок.

А я вчерашняя, безумная и странная, мне незнакома.

Понять ее невозможно, принять… не знаю. Разве люди меняются? Разве я могла измениться всего за одну ночь? При условии, что в столовой-таки был обычный чай – так и быть, поверю в профессионализм сотрудников. Кто знает, что я там могла… но старой моей версии отчаянно не нравилось происходящее. Старая я не хотела уступать новой.

Дело в том, что я видела, как губительно влияние парней на успешность девушек. Видела, как та же Улька завалила соревнования, потому что перед выездом поссорилась с парнем. Видела, как Лерка разъелась после лагеря, тоже скучая по парню. А ведь обычно гнев Трухи держал ее в железных рукавицах. Даже Жанна однажды завалила коронные брусья, потому что на соревнования пришел одноклассник, в которого она втюрилась. Ладно, последнее было смешно, особенно когда Жанна получила оценку на балл ниже, чем у меня – брусьевой неудачницы.

Но факт остается фактом: парни отвлекают, сбивают настрой, заставляют думать о себе и тратить время на поцелуи. Вот, что они всегда делали, делают и будут делать. Вик тут не исключение, увы.

Думаю, Лерка сказала бы что-то мудрое. Мол, это же лагерь, расслабься.

И Лерка была бы права.

Но…

Вик уже завладел моими мыслями настолько, что это точно выйдет за пределы лагеря. И я буду думать о нем, отвлекаться все больше и больше. Если вдруг… Если сам он не вычеркнет меня из жизни, когда мы вернемся в Москву (а пока не было похоже, что он собирался так поступить), то все будет еще хуже. Мы будем искать друг с другом встречи. Будем воровать друг у друга важные тренировочные дни или часы. И если для него это проще – у футболистов в основном одна тренировка в день, то у меня чаще их три.

Три!

Если у него все только начинается и впереди лет двадцать футбольной карьеры, то у меня последний шанс.

Последние годы.

И мое эго слишком велико, чтобы уйти в итоге ни с чем. За следующие два года я собиралась разбиться в лепешку, но отобраться на Олимпиаду. И моим главным преимуществом всегда было умение откинуть эмоции. Выйти на бревно и не упасть из-за волнения и нервов. Не споткнуться на вольных о свои ноги, потому что перегорела в ожидании, не вылететь за пределы ковра, дернувшись на приземлении. Не завалить разбег на прыжке, вдруг начав не с той ноги, потому что переживания в голову ударили. И если Вик пробуждает во мне эмоции и другую меня, то… он лишает меня главной спортивной силы?

Я, наверное, слишком погрузилась в эти мысли.

Но они пугали до чертиков.

И я вчерашняя тоже. Она вообще… кто она такая?!

– Лан, ты чего? – Подушку с моего лица стащила Лерка. – Глаз болит? Хочешь, можешь остаться здесь и еще подремать, а я тебе принесу завтрак.

Ох уж этот глаз – я о нем не вспоминала, а остальные видели, ужасались и не могли не напомнить. Вчера у костра я шуток сто о «слепящем в ночи фонаре» выслушала.

– С ума не сходи, сколько дней прошло… – проворчала я и встала собираться.

Мы с Леркой отправились умыться, ежась от утренней прохлады. Особенно мерзли ноги, когда соскальзывали с тапок и попадали в сырую траву, что чувствовалась ледяной. Не верилось, что днем опять будет жарко и захочется нырнуть в озеро, пока хотелось нырнуть только в толстовку и свернуться в ней клубочком.

Или сидеть у костра. С Виком. С ним холодно не было.

От такой мысли я подпрыгнула и засеменила к умывальнику с двойной скоростью. И зубы чистила так яростно, что аж до крови разодрала десны. Лерка все это время косилась на меня, как на зверя с бешенством, и дальновидно помалкивала.

Но были и приятные новости – со мной заговорила Уля, а возле столовой поджидали тройняшки. Глядя на это, сдалась и Крис, помахав в качестве приветствия. Вот так численное преимущество оказалось на моей стороне – бойкот закончился с рекордной скоростью. Кажется, еще ни разу я не уделывала Жанну так быстро, хотя у меня и были помощники – Вик и сама Жанна, которая пережала с темой трусов. Никто не любит чужие трусы, это неприятно.

Смотрела заклятая подруга на меня с ненавистью, так ее задело поражение. Права была Машка – отправится Жанна с доносом Трухе. Это у нее любимая и проверенная годами схема: чуть что – подключить Елену Анатольевну, уж она-то знает, как все соки выпить.

Но думать о Жанне в это утро хотелось в последнюю очередь.

Надоела она мне.

В конце концов, Жанна в моей жизни – постоянная величина, вот как встретились мы в пятилетнем возрасте, так все и закрутилось. И наши междоусобицы не мешали мне выступать, не отвлекали, даже наоборот, заставляли собраться. И… ну ладно, время они отнимали. Но это другое время, которое я бы в любом случае провела рядом с Жанной. На сборах от нее не сбежать, на тренировках тоже. Это включено в обычное расписание, в отличие от всего остального.

Футболисты припозднились, и Вика я увидела лишь издалека – он помахал мне, чуть улыбаясь. Он выглядел мятым, сонным, со следом от подушки на лице, и от такого его вида у меня защемило сердце. Даже больше, чем вчера, когда Вик постарался для нашей встречи.

Черт!

Завтрак я доедала поглядывая в сторону футболистов. Меня лихорадило, а губы горели так, словно мы с Виком и не расставались на ночь, а целовались до утра. Вот это, конечно, меня накрыло… не верилось, что так бывает.

И все-таки стоит проверить столовскую еду на наличие примесей.