Глава 55

Я не запомнила, как после тренировки, что могла смело зваться ночной, доползла до домика и кровати. Просто очнулась на следующее утро, потому что в глаза светили яркие солнечные лучи, проникающие сквозь деревья. В домике было жарко, даже душно – на ночь мы забыли приоткрыть окно. Об этом никто и не вспомнил.

Я потянулась, разминая застывшие мышцы, и огляделась: девчонки еще спали. Лерка громко сопела, обняв подушку, Катька валялась поверх одеяла в тренировочном топе – не одна я уснула по пути от футбольного поля к кровати. А солнце… уже что-то подозревая, я схватила телефон – почти двенадцать дня! Поэтому такое солнце, поэтому так жарко. Поэтому у меня все тело словно развалилось в кровати на части, которое потом раскатали как мягкое тесто.

Как же утренняя тренировка?

Где Борисыч? И Труха…

Кое-как я встала, прошлепала к окну и впустила в домик свежий воздух. Влагой, как вчера, уже не пахло, и вообще ничего не напоминало о дождливом и туманном вечере. Воздух был сухим и горячим. Северная погода порой удивляла. Несмотря на трудный подъем и ночную тренировку, нестерпимо захотелось искупаться, раскинуться в озере звездой и поплавать.

Хотя берег после вчерашнего наверняка выглядел полем боя.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как все мы немного сошли с ума. И как Вик целовал меня украдкой… это казалось таким естественным, таким правильным, будто не было нашего ужасного разговора в лодочном сарае. На ночной тренировке мы с Виком тоже… не целовались при разъяренном Борисыче, конечно, но между нами все было так… хорошо. Правильно. Он ловил мой взгляд, улыбался. Касался невзначай, когда Борисыч делил нас на группы. «Случайно» обнимал, когда мы играли в футбол. Бил мимо ворот, когда там оказывалась я.

Но ничего же не изменилось для нас за несколько часов.

Или изменилось?

Я не знала, как быть.

Все эти любовные дела оказались такими для меня сложными, невыносимыми. Я запуталась и уже ничего не понимала. Просто не привыкла разбираться с таким… у меня же все было под контролем. И тут Вик… взял и приехал в этот лагерь! И все. И я теперь ничего не знала. Как быть, куда бежать…

Впрочем, в любой непонятной ситуации есть выход – понырять.

Если Труха не явилась к нам с карательной миссией за сон до обеда, значит, в лагере ее пока нет. А Борисыч, видимо, сам проспал все на свете. Или сжалился после вчерашнего. Остальные спят, а значит… Более не сомневаясь, я переоделась в купальник и побежала к озеру.

Солнце нещадно опалило с ног до головы, я зажмурилась от его яркости. Ветерок лениво колыхал верхушки карельских березок, но не добирался до земли. И было так тихо… непривычно. Неужели спят вообще все? В лагере всегда полно звуков, они доносятся даже издали, отражаются от воды. А тут тишина.

Не теряя времени, я разбежалась по причалу и нырнула в воду кривым полусальто с одной ноги. Так уж получилось. Боже, как это хорошо и приятно! Кажется, я еще никогда не любила летний лагерь так сильно, как в этот момент. И чувствовала себя такой свободной, окрыленной. Даже прыгала выше, чем обычно. Или просто так чувствовала.

Когда на причале появился Вик, щурясь на ярком солнце, я не удивилась. И сразу дернула его за руку, что он подал мне в качестве помощи (вот дурачок – забыл, что мне не нужна помощь!), и окунула в воду. Пока он отплевывался и выныривал, я уже оказалась на берегу, убегая от него. Он поймал меня у деревьев и утащил в озеро. Там мы резвились до тех пор, пока оба не выдохлись и не упали на лежаки, подставляя лица солнечным лучам.

– Знал, что найду тебя здесь, – отдышавшись, сказал Вик. – Как только услышал, что в озере кто-то барахтается, понял – это можешь быть только ты, – он улыбнулся, демонстрируя выступающий клык, на который я каким-то образом сразу запала. Еще тогда, когда он учил меня бить по мячу.

А сейчас невольно залюбовалась его улыбкой, хотя могла и привыкнуть.

– Подумываю перейти в плавание, – кивнула я, не отрывая от него взгляда.

– Почему не в футбол? Ты вчера забила отличный гол. Правда, в свои ворота.

– У меня от усталости потерялась ориентация в пространстве! Ваш Борисыч изверг, даже Труха не мучает нас тренировками на ночь глядя!

– Он привык справляться с парнями. Нас голодовкой не накажешь, а ночной тренировкой можно.

Мы посмеялись над вчерашним, и Вик показал мне раскрасневшееся плечо – так сложно было ему смыть с себя грязь. Немного перестарался. Затем мы оценили пляж – выглядел он печально. Песочная насыпь смешалась с илом, валялась чья-то обувь, одежда. Свою я забрала еще вчера и кинула на деревянные перила домика. К утру толстовка зеленоватого оттенка застыла комом, да и пахла она соответственно.

Помолчав немного, я решилась:

– Вик… прости меня. За то, что оттолкнула и не захотела слушать. Я… такая. Так привыкла всегда и во всем быть против всех, что… не понимаю, как ты вообще ко мне подобрался, – я подтянула к себе ноги и уткнулась подбородком в колени. Вик сидел на соседнем лежаке и смотрел на меня. – А тут новость с этим твоим отъездом, и я… испугалась. Хотя, наверное, я даже не этого испугалась, а тебя самого. Еще после ночи у костра. Я все время прокручивала в голове мысль, что мне ничего не надо, я не такая, я спортсменка с железной волей и холодным сердцем… искала пути отхода, понимаешь? – Я искоса глянула на него, и он кивнул – Вик всегда меня понимал.

Это вдруг насмешило:

– Почему ты меня понимаешь? Когда я сама… не очень.

– Потому что влюблен в тебя до безумия? – предположил он, вогнав меня в краску. Захотелось убежать к причалу и нырнуть в воду, лишь бы скрыть смущение, и вместе с тем я понимала, какое это ребячество. Я даже в пять не вела себя так, словно мне пять! А сейчас что-то такое проснулось. Возможно, вчерашнее швыряние грязью и тиной не прошло бесследно и в мой мозг проникло нечто опасное.

– Даже если у меня черви в мозгу? – спросила я.

– Черви в мозгу? – засмеялся он. – Откуда?

– Из озера.

Вик покачал головой и пересел ко мне:

– Если эти черви делают тебя тобой, то они мне тоже нравятся. И я готов повторить это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверила. И червям, конечно, раз и их доверие мне надо заслужить.

– Да уже весь лагерь поверил, – я закатила глаза, вспомнив, как вчера Роман предлагал план с заложницей, просто пылая энтузиазмом. Не думаю, что он оставил идею насолить футболистам и конкретно Вику, и что-нибудь у них обязательно произойдет.

– Угу, Борисыч даже вызывал меня на разговор.

– Что?! – О таком я не знала. – Зачем?

– Напоминал, чтобы я не увлекался сам и не морочил голову тебе, потому что…

– Потому что уезжаешь.

– Да. Потому что уезжаю.

– И это хорошо, – кивнула я и под вопросительным взглядом Вика продолжила: – Все равно я терпеть не могу, когда кто-то приходит на мои соревнования. Меня это раздражает и отвлекает. А ты будешь далеко, и я буду точно знать, что не придешь. И не вздумай смотреть трансляции! И… у меня есть виза, пятилетняя. Получила для последних соревнований. И… – Я осеклась, поняв, что меня опять несет слишком далеко вперед.

Но Вик легко и непринужденно подхватил мою мысль:

– А у меня будет зарплата, которую можно будет тратить на твои билеты.

Я опустила взгляд:

– Мне не понадобится много билетов. Может, это будет один за целый год.

– Потому что у тебя вечные сборы и соревнования, и сейчас слишком важный период в спортивной жизни, – озвучил он. – Я помню. И это не страшно, – Вик придвинулся ко мне еще ближе – так, что наши носы почти соприкасались: – Знаешь? Борисыч всегда был мне как отец. Он практически меня вырастил, и наш разговор… он сказал, что не стоит нам с тобой… дальше. Стоит оставить все в лагере. Но самое забавное, что я такое даже не рассматривал. Я… иногда просто знаешь, чувствуешь. И неважно, что встретились мы невовремя или, быть может, рано. И неважно, что думают об этом другие. И даже неважно, что говорит статистика о парах на расстоянии. Я просто знаю, что у нас все получится, потому что влюблен в тебя всю. Так сильно, что сам в это не верю. Даже в то, как ты краснеешь сейчас. И недовольно смотришь теперь. И… ай, зачем ты меня бьешь? – Он со смехом увернулся от моего удара, перехватил руку и поцеловал пальцы: – Мне кажется, если не бояться друг друга, не закрываться и верить, то… все у нас впереди. И я торжественно клянусь, что на твою Олимпиаду не прилечу. И смотреть ее не буду. Даже говорить о ней – хочешь? – не стану. Но был бы рад до безумия когда-нибудь увидеть тебя на своей игре.

Только многолетняя выдержка спасла меня от навернувшихся на глаза слез.

– Это и правда все так невовремя, преждевременно… и ты – футболист!

Вик засмеялся:

– Ох, Лана! Хорошо, что у нас есть время, чтобы поработать над твоим предубеждением против футболистов. Когда-нибудь ты скажешь эти слова иначе.

– Например, как?

– Ты футболист! – прошептал он с придыханием и прижал руку к груди, восторженно глядя в небо. Надо думать, сравнивал ногомячников с божествами.

– Ну, такого-то точно никогда не будет.

– Спорим?

– Легко, – с азартом согласилась я. – На что?

– На желание, конечно.