Глава 11

Илья Кравцов Иногда мне кажется, что вместо крови у меня по сосудам гоняют кофе. В основном арабику. Крепкую. Без сахара. С нервами и лёгким послевкусием недоверия к миру. Утро началось со слова на букву «б». И вовсе не с «бодрости». Больше с «блин» и «будь ты проклят, будильник». Ночное дежурство накрылось медным тазом ещё до начала. Да, после истории с котом я отправил Ярославу ко мне домой, чтобы приглядывала за котом. Сам же отправился на срочную операцию, на которую меня усердно вырывали последние пару часов. Но и в больнице всё пошло по одному месту. Сначала в операционной потекли трубы. Потом выяснилось, что один из новых интернов перепутал карты и отправил пациента с переломом ключицы на МРТ головы. А уже через полчаса медсестра принесла мне распечатку с данными по пациентке по фамилии… Рожкова. Я аж кофе пролил. Рожкова. Да ну. – Громов! – рявкнул я, выскочив в коридор. – Где рабочий ноут? Мне нужен доступ к базе. – О, Илюха, ты что, решил сменить специализацию? – хмыкнул Женька, пряча за спиной пластиковый контейнер с чем-то похожим на еду. – Вроде ж нейрохирург был… – Не мешай, – огрызнулся я, повернув на себя экран, и вбил в поиск: «Рожкова Василиса». Ноль. Ну, почти. Там нашлось несколько «Рожковых Василис», но ни одна из них не совпадала по возрасту, прописке и, прости Господи, по фото. – Что ты ищешь? – Женька заглянул мне через плечо. – Девушку мечты? – Домработницу. Он застыл. – Тебе срочно надо поговорить с кем-то. Например, с психиатром. Или со мной. Лучше с обоими. – Я серьёзно. Она представилась Рожковой. И я не могу найти её в базе ни по одной из систем. – И ты решил, что она шпион? – Я решил, что она врёт, – буркнул я, щёлкая по клавишам. – Не просто так врёт. А врёт осознанно. И, судя по всему, уже давно. – Может, у неё причина есть? – У всех, чёрт подери, есть причины. Но когда у человека такие симптомы – я не могу не думать. – Какие симптомы? – Женька приподнял бровь. – Нарушение координации, косые движения, промахи, шаткость походки, односторонние мышечные замирания. У неё нестабильность в походке, мышечная слабость в одной стороне, гиперреакция зрачков, тахикардия и, вполне вероятно, фотофобия. И это – с первого взгляда. – Звучит как полный комплект, – присвистнул он. – Что думаешь? – Пока не знаю. Аневризма, опухоль, доброкачественная, но с ростом. Или неоперабельная. Или всё вместе. Мозг – штука коварная. И она его точно с собой таскает. – Ты сейчас о ней или о себе? – Очень смешно. Я вышел из базы, вырубил экран и устало потёр лоб. Почему, чёрт возьми, она соврала? Я не идиот. У девчонки явно есть фамилия, но она выбрала другую. А потом… потом смылась в свою общагу так, будто я её преследую. Хотя если уж на то пошло – я теперь не могу выбросить из головы даже то, как она поправляет волосы. Как смотрела на меня, когда не злилась. Как дрожала, когда кот задыхался. И чёрт подери, как вела себя – несмотря на страх. Я вбил номер Стрельцова. – Ну, наконец-то! – услышал я вместо приветствия. – Что, решил всё-таки бросить карьеру ради любовного треугольника: ты, Барсик и ваша домработница? – Не смешно. Откуда ты знаешь? – Ой, а то ты не знаешь, насколько быстро в больнице распространяются слухи. – Заканчивай ржать, а… Юморист! – Я стараюсь, брат. Очень стараюсь. Что у вас там? – Есть минутка? – вздохнул я. – Сколько хочешь. Я всё равно в перерыве. Лера меня выгнала из кухни. Сказала, что моя помощь – это как если бы слон хотел танцевать в балете. – По делу. – Я слушаю, великий Илья. – Она соврала. – Кто? – Василиса. Она назвалась Рожковой. Но такой нет. Ни в базах, ни по прописке, ни в дипломах, ни в страховых. А симптомы есть. Очень отчётливо. Я видел уже десятки таких. Только у неё всё… тоньше. Завуалировано. – Значит, скрывает. – Именно. А я не понимаю зачем. – Может, боится? – А может, врёт. Может, вообще подставить меня хочет, чтобы я провёл операцию без очереди, без документов и в обход протокола. Я не могу так. Я врач, не фокусник. Ты сам знаешь, сколько таких было… – Почему тогда молчит? Чего ждёт? Пока эта гадость в её голове сдетонирует? – А в этом случае я некромантом должен стать? Ты же знаешь, что врачу не под силу такое остановить, если там всё очень плохо… – Ты уже не просто врач, Илья. Ты человек. А это хуже, чем любой диагноз. – Спасибо. Очень утешил. – Я просто думаю, что если она врёт – то не от злобы. А от отчаяния. Ты же понимаешь, что в таком случае ощущается? Сколько ты таких каждый день видишь? – Я не психиатр, – пробурчал я. – Зато ты мужик. А у мужиков, если честно, обычно всё проще. Ты бы не морочил себе голову, если бы она тебе не нравилась. Я замолчал. – Б*я, Илья, тебе правда нравится твоя домработница? – Она подделала фамилию! – Ага. А ты сохранил чашку, в которой она тебе кофе принесла, да? – Пошёл к чёрту, – пробормотал я и отключился. Я сидел за столом, уставившись в монитор. В голове шумело. Что ты скрываешь, Василиса? И почему я уже второй день думаю о тебе больше, чем о собственных пациентах?