Глава 14

Василиса С самого утра мне казалось, что что-то не так. Не в смысле «кофе закончился» или «кончилась жизнь, подайте плед», а… глобально. Типа мир покосился на пару градусов, и теперь всё течёт куда-то не туда. Мало того что произошла эта ужасно неловкая сцена ревности, за которую мне было до ужаса стыдно, так и после этого всё изменилось. Кравцов вёл себя… странно. Да-да, он всегда был немного с приветом – человек, у которого лицо умеет излучать одновременно презрение, усталость и «я сейчас тебя препарирую», – но сегодня он молчал. И смотрел. Много. Долго. Как хирург на атипичное образование в мозгу. Или как кот на лазерную указку. – Всё в порядке? – спросила я, поставив перед ним чашку кофе. Он поднял глаза. Точно. Взгляд нейрохирурга, попавшего на приём к экстрасенсу. С лёгкой тенью: «Ты меня обманула, и я это знаю, но пока не скажу, жду, пока ты сама лопнешь». – Ага, – сказал он. – Спасибо. И всё. Ни сарказма, ни «как ты могла напугать моего кота», ни даже «где тряпка». Просто вежливое «спасибо», как будто мы на приёме у английской королевы. А я? А я, как последняя дурында, улыбнулась и сбежала на кухню. Пока мыла посуду, успела перепугаться трижды. Первый – когда он зашёл в комнату и опять на меня уставился. Второй – когда его не было слышно вообще, а я была уверена, что он где-то рядом, наблюдает. И третий – когда поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он был рядом. Постоянно. – Стоп, Белозерова, – пробормотала я себе под нос. – Ты не влюбляешься. Это просто реакция. На добрые глаза. И красивую бороду. И мозги. И плечи. Господи, остановись! Я даже Светке написать не успела – на каждом шагу была уверена, что Кравцов сейчас скажет: «Секундочку… А вы точно Рожкова?» И я с позором вылечу на улицу, прихватив мокрую тряпку и уязвлённое достоинство. Он явно что-то подозревал. Но вот что – пока не ясно. Самое трудное было находиться тут, пока он был дома. Обычно ведь он на смене, а сегодня он с ночной. Уборка со вчерашнего дня была ещё вполне себе приличной, поэтому я лишь перестирала бельё, а потом занялась приготовлением обеда. В доме этого мужчины продукты заканчивались со скоростью света… Хотя это логично. С такой тяжёлой работой нормально потреблять много калорий. И всё же меня беспокоил его постоянный взгляд… Решила рискнуть, заговорить, мало ли… Может, он уже решил, что меня надо уволить, но просто не найдёт слов сказать? – Илья Валерьевич… – выдавила я. – Всё-таки… может, стоит нанять кого-то ещё? Чтобы… ну… помогал. Он поднял брови. Медленно. Устало. Как будто я предложила ему ампутировать левую руку, потому что «она ему не идёт». – Зачем? – спросил он. – Ты же справляешься? – Ну… да. Просто я думала… вдруг… – я заикнулась. – Вдруг вам некомфортно? – С чего бы мне было некомфортно? – Ага. С чего бы, действительно, – буркнула я, опуская глаза. Он замолчал. Потом вдруг произнёс: – Ты что-то слишком много задаёшь неуместных вопросов. – Что? – подскочила я. – В смысле?! Он хмыкнул и отпил кофе. – Шучу. Не шутил он. Ни капли. Это была ловушка. Он проверял. – А вы… – я покашляла, чтобы собраться. – Вы всегда так пристально следите за персоналом? – Только когда чувствую, что меня обманывают. Так. Всё. Он точно знает. Я не подавала виду. Улыбалась, как будто только что выиграла в лотерею, и главное, чтобы никто не понял, что приз – ненужный миксер. Когда он ушёл в кабинет, я сбежала на кухню и достала телефон. Василиса: Он что-то заподозрил. Светка: КТО?! КРАВЦОВ?! Василиса: ДА! Он так смотрел… я думала, он увидит опухоль через кожу! Светка: Так. Спокойно. Он не рентген. Он просто… нейрохирург. Высшего уровня. С опытом. И интеллектом. И глазами, которые… м-м-м-м… Василиса: Света! Светка: Прости. Понесло. Просто будь собой. Не давай поводов. И не паникуй. Он же пока не выгнал? Василиса: Нет. Но если узнает… Светка: Не узнает! Ты скрывала это с девятого класса. Справишься и тут. Я выдохнула. Светка – мой внутренний армейский сержант. С матами и терапией через юмор. Когда вернулась убирать в спальне, Кравцов снова оказался там. Сидел в кресле и читал какую-то очередную медицинскую карту. Я едва не развернулась и не убежала. Но он не сказал ни слова. Только кивнул. Я занялась пылесосом. И тут – на тебе. Промахнулась рукой и чуть не свалила со стула ночник. А потом, как назло, локтем стукнулась о дверной косяк. – Осторожнее, – произнёс он тихо. Но не осуждающе. А… обеспокоенно. – Всё нормально, – пробормотала я. – Просто не рассчитала. Бывает. Он ничего не ответил. Только взгляд его стал ещё внимательнее. Словно складывал пазл. И я была его недостающим кусочком. А я? Я улыбнулась. Неестественно. Принуждённо. А потом сбежала. Он ведь точно видел. И если всё пойдёт так, как я боюсь… мне недолго осталось скрываться. Закончив дела в ванной, я шла на цыпочках, буквально кралась мимо гостиной, как будто у меня в руках было не грязное полотенце, а секретный чемоданчик с ядерными кодами. Мне нужно было всего лишь поменять полотенца, и я могла уйти. Без разговоров, без новых неловкостей. Но на полпути к кухне остановилась. Дверь в гостиную была приоткрыта – совсем немного, но достаточно, чтобы услышать его голос. Кравцов говорил по телефону. Говорил негромко, но с той самой особой интонацией, от которой у меня всегда внутри всё сводило. – …да, именно так. Назвалась «Рожковой». Но ты понимаешь, Дамир, я её нигде не нашёл. Ни в одной базе. Ни по медицинским, ни по студенческим. Фамилия точно не её… Моё имя он не назвал. Ни разу. Но у меня не было ни малейших сомнений – это обо мне. – …симптомы никуда не делись. Всё повторяется. И шаткость, и промахи. Я это видел. Это уже не просто случайность, – продолжал он, и голос у него стал глуше, почти раздражённым. – Мне нужно знать, кто она, и зачем соврала… Я осталась стоять, прижавшись к стене, как шпионка-любительница с повышенной тревожностью. Пальцы сжались в комок. Сердце билось где-то в ушах. Он копался. Он копался в моём прошлом. Врал ли он, когда сказал, что ему всё равно? Или он просто ждал подходящего момента, чтобы вытащить мою подноготную наружу? Я не услышала, как он закончил разговор – только щелчок, и наступила тишина. Но внутри меня уже взрывалась паника. Он что-то подозревает. И я не знаю – боюсь я того, что он узнает… …или того, что я больше не смогу это скрыть. Но пока он не прижал меня к стенке, наверное, будет подозрительно, если я сбегу и больше не приду, верно? Так, Васька, спокойно. Ну не убьёт же он тебя в самом деле! А как ещё пробиваться таким, как я, к таким, как он? Только через уловки… Независимо от моей напускной смелости, внутри – всё гудело. От страха. От боли. От того, что впервые в жизни мне действительно не хотелось уходить… Мне нужна помощь, Кравцов. Не прогоняй меня…