Глава 23

Василиса Иногда судьба подкрадывается тихо. Как кот. Только не Барсик, а такая, знаешь, с когтями и мерзким «сюрпризом» в зубах. Я приехала на анализы по направлению от Кравцова, как и договаривались. Ну, как «по направлению» – скорее, под его сверлящий взгляд и фразу: «Я лично приеду и притащу тебя за шиворот, если не придёшь». А я, дурочка, конечно, пришла. Регистратура, как всегда, была полна людей. Запах больницы: антисептик, кислород и чуть-чуть безысходности. Взяла бланк, села у стойки, начала заполнять данные. Руки дрожали. Я не знала, что меня ждёт. Но хуже, чем до этого, уже не будет, правда? Ха. Смешная шутка, судьба. Смешная. Я услышала его голос раньше, чем увидела. – Я не позволю вам решать за меня, – глухо, но жёстко. Я подняла голову. Илья. Стоял у поворота, спиной ко мне. Перед ним – женщина. Высокая, ухоженная, с причёской «я начальство». И лицом, которое можно было бы использовать в рекламе фразы: «Вы нас разочаровали». – Ты с ума сошёл?! – услышала я. И сердце. Оно не просто ёкнуло. Оно выбросилось из груди, как каскадёр с крыши. Женщина продолжала: – Ради какой-то девчонки?! Ты готов всё бросить?! Илья, ты же был умным мальчиком! У тебя было будущее! Я застыла с ручкой в руке, как вкопанная. Это была его мать. Я нутром почувствовала, даже, прежде чем начала замечать её сходство с Ярославой… А оно было феноменальным. – Это моё решение, – сказал он, холодно. – Не ваше. – Она же тебе никто! Ты не знаешь, чем это кончится! А когда всё рухнет – ты будешь жалеть! Каждое слово впивалось в меня, как игла под ногти. Ради какой-то девчонки. Вот кем я была. И вот тогда всё стало ясно. Он не просто решил помочь. Он решил всё сломать. Всё, что строил годами. Ради меня. Ради девочки с фальшивой фамилией, с башкой, в котором тикает бомба, и с глазами, в которых нет ни малейшей уверенности в будущем. Я не могла это принять. Я не могла позволить ему… Я поймала его взгляд. На полсекунды. Он увидел меня. А я… развернулась и ушла. Я не побежала. Я просто шла. Спокойно. Медленно. Как будто не чувствовала, как всё внутри разваливается на куски. Доехала до общежития. Не помню как. Вошла, захлопнула дверь, уронила сумку и осела на пол. – Василиса?! – Света подлетела ко мне. – Ты что? Что случилось?! Я не ответила. Только уткнулась в колени. И начала рыдать. Не как в кино. Не красиво. Не нежно. А по-настоящему. Громко. Судорожно. Так как рыдают те, у кого больше нет сил держать в себе ни одного чувства. – Он… – прошептала я. – Он всё рушит… Ради меня… А я умру, Света. Я всё равно умру! – Вась… – Она опустилась рядом, обняла, гладила по голове. – Не говори так. – А как?! – заорала я. – Это правда! Он… он хороший! Он… настоящий! А я… я всего лишь человек, у которого истёк срок годности! Я даже не знаю, что между нами! Он не должен так глупо разрушать то, что строил столько лет! – Он сам решает, что должен, – прошептала Светка. – Почему ты не даёшь ему даже шанса? Он мужчина, он захотел, он сделал… Каждый сам делает выбор. У него он вот такой… – Он будет жалеть! Когда… когда всё кончится, он будет проклинать тот день, когда меня пустил в дом! Он потеряет карьеру! Всё! А за что?! За меня?! Я билась в истерике, как в лихорадке. Глаза заливало, горло сдавило, внутри – только пустота. – Почему?! – шептала я. – Почему судьба подарила мне такое прямо перед тем, как забрать жизнь? Почему, если я всё равно не выживу? Света молчала. Просто держала меня. А я… я прощалась. С ним. С собой. С шансами. Прощалась. До тех пор, пока… БАХ! Словно кто-то пытался выбить дверь ногой. – Чё за… – выдохнула Света, подскочила, открыла дверь. Илья стоял на пороге. В своём неизменном пальто и в чёрной водолазке. Даже халат не скинул… Белый воротник торчал… Лицо каменное, а в глазах стальная решимость… – Где она? – Она… – Светка замерла, но он уже прошёл мимо. Нашёл меня взглядом. Я всё ещё сидела на полу, с размазанной тушью и мокрыми щеками. – Не надо, – прошептала я. – Прошу тебя, уходи… Он подошёл, окинул меня долгим взглядом, а потом… Резко подхватил на руки. – Отпусти! – закричала я брыкаясь. – Ты не смеешь! – Замолчи, – процедил он. – Мне и так нервы все нервы вытрепали… Даже не начинай! – Ты… – я пыталась вырваться, но он уже нёс меня к выходу. Света проводила нас взглядом, как будто смотрела на сериал без титров. – А вы… – буркнула она. – Осторожнее с ней, ладно? Он кивнул. И унёс меня. В машину. Пристегнул. Сел сам. – Поехали. – Куда?! – всхлипнула я. – Домой. – Зачем? – застонала я. – Я не том состоянии, чтобы гладить вам рубашки! – Потому что я хочу, чтобы ты перестала изображать жертву, которой некуда идти. Молчание. Только мотор. Мы подъехали к его дому молча. Всё, что я чувствовала, – это дрожь. Мелкая, глухая, бесконтрольная. В груди всё сжалось в тугой узел. Я не знала, куда он меня везёт до тех пор, пока не увидела знакомую вывеску въезда в посёлок. Его дом. Он привёз меня к себе. Я не вырывалась. Уже не могла. Бессилие пришло вместе с осознанием, что я больше не контролирую свою жизнь. Он вышел первым, обошёл машину, открыл мою дверь и протянул руку. – Я сама могу, – прошипела я, игнорируя его жест. – У меня не отнялись ноги. Он ничего не сказал, просто отступил на шаг. Я вылезла из машины и пошла за ним. Дом был другой ночью. Большой, но не холодный. Белые стены, деревянная лестница, книжные полки до потолка, запах кофе и чего-то мужского, пряного, знакомого. Дом, где всё на своих местах. Где всё под контролем. Кроме меня. Я только переступила порог, как всё внутри взорвалось. – Что ты творишь?! – выдохнула я срываясь. – Ты с ума сошёл?! Ты что, герой теперь? Кино насмотрелся?! Думаешь, раз у меня опухоль – я сразу буду благодарна за похищение?! Он закрыл дверь. Молча. Повернулся ко мне. – Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты себя уничтожаешь. – А мне плевать, что ты собираешься! – закричала я. – Ты не имеешь права! Ты не… не мой родственник, не мой парень, не мой… никто! – А ты? – резко. – Кто ты мне? Скажи. Кто? Домработница? Пациентка? Или просто девочка, которую я вытащил из машины семнадцать лет назад? Я остолбенела. – А сейчас что? Бежишь снова? Думаешь, уйдёшь – и я забуду тебя? Я отвернулась. Глотала слёзы как горькие таблетки. – Я не хочу, чтобы ты всё потерял из-за меня… – Так ты думаешь, что можешь за меня решать? – Его голос стал тише, но от этого только опаснее. – Думаешь, я не осознаю, на что иду? – Ты гробишь свою жизнь! – закричала я. – Ради чего?! Ради кого?! Ради пары недель для умирающей девчонки, которая не доживёт до следующего Нового года?! – Ради тебя, блин! – сорвался он. – Потому что я не могу просто закрыть глаза! Потому что когда ты сидела у меня в кресле и смеялась, как будто ничего не болит – я уже знал. И всё равно не мог отпустить! Я замерла. В груди – взрыв. – Почему ты это делаешь? – почти шёпотом. Он выдохнул. – Потому что впервые за долгие годы мне есть ради кого сражаться. И в этот момент всё… просто стихло. Как будто в комнате выключили звук. Он протянул мне плед. Я взяла. Он подошёл ближе. Осторожно. Как будто боялся спугнуть. Осторожно коснулся моей щеки, заправил вылившийся локон за ухо… – Останься. Просто… останься. Дай нам это, пожалуйста…