Глава 23

Полина

Мы с Верой закрылись у нее в кабинете и молча пили кофе. Я не стала сразу объяснять, зачем мне неделя отпуска: не было моральных сил посвящать кого-то в личную драму моей семьи. Понятно, что слухи рано или поздно поползут, но пока кровь из раны хлестала фонтаном — слова не могла сказать: понимала, что правда, а поверить до конца сложно. Каждый день просыпалась резко, дышала рвано, судорожно комкала простыни. Сон. Надеялась, что это все сон. Нет. Теперь это моя реальность. Я поворачивалась на бок и обнимала Лиану. Становилось легче. Ровно до того момента, пока не начинали душить слезы: сын не со мной…

— М-да, Поля… — Вера шокировано смотрела в окно. Я грела пальцы об изящный горячий фарфор. В сердце лед, пусть хоть где-то тепло будет. В последнее время мне постоянно холодно, даже под горячим душем не могла отогреться. Самая долгая и холодная зима в моей жизни. — Кто такая, знаешь?

— Без понятия. Но не думаю, что это важно. Там все понятно… — про их скромную переписку я рассказала. Вера — моя лучшая подруга. Она знала обо мне все! Врачевала мои раны, и физические, и душевные, с двенадцати лет. Она единственная, кроме моих родителей, кто знал про историю с мальчиками, когда мне было десять. Только ей не стыдно открыться…

— Молодая? Красивая?

— А я не знаю, — губы непроизвольно презрительно скривились, — я только ее интимные места и органы видела: рот, грудь, анус, влагалище. Я, блин, кажется меняю профессию! Гинеколог-проктолог!

— В доктора любят поиграть, ну-ну… — Вера посмотрела на меня с сочувствием. — Поль, если нужно отдохнуть, уехать, послать все к черту… Ну, на время, я подменю, подстрахую, ты же знаешь?

— Нет, Верунь, мне нужно чем-то заняться, чтобы с ума не сойти. Тем более грядут большие проблемы… — прямо на нее посмотрела.

У нас было два учредителя — я и она. Два крупных инвестора с долей клиники: Марат и Семенов. Последний получал свою плошку меда и не лез, а вот мой без пяти минут бывший муж настроен как самый настоящий МУД! Мы с Верой это понимали. Будет очень тяжело: нужно работать, драться и выступать единым фронтом.

— Разводиться будешь?

— Есть другие варианты? — приподняла бровь.

— Да это я так, уточнить. Заявление подала, адвоката нашла?

— Нашла. Хочу с ним посоветоваться, потом уже действовать. Знаешь, сначала вообще не было сил. Я все время об Ильдаре думаю… Дети рассорились, оба страдают, а я не могу ничего сделать. Их отец мудак, а расхлебывать его дерьмо приходится всем.

— Ты это, Поль, — Вера замялась, — к Максиму сходи, мало ли…

Я закатила глаза. Дожила! На венерические заболевания проверяться пойду. Я чек-ап делала каждый год: весь организм и, конечно, ВИЧ, сифилис, гепатиты. Марата тоже водила много лет, и в этом повела бы, но теперь все. Пусть сам. Ну или восторженная то ли дева, то ли шлюха может начать за его здоровьем следить. А у меня запись к Чатскому: хламидии, гонорея, триппер. Если Загитов наградил меня чем-то и, не дай бог, детей… Многие половые инфекции могли передаваться обычным бытовым путем. Я на преступление пойду, но отрежу ему яйца. Пусть на стенку повесит и молится на свой нефритовый жезл!

— Иду сегодня, — ответила устало.

— Вообще, конечно, удивительно. Твой Марат такой брезгливый: не сядет, если не убедится, что стул чистый, с одной бутылки не выпьет, бокал чужой даже в руки не возьмет. Он же только твою еду ест! Помнишь, пикник устраивали?!

Да, есть такая история. Загитов запросто питался в ресторанах — для него там вроде как роботы готовят, а в гостях, на природе, у друзей — нет. Я для него готовила: если салат или бутерброд — обязательно спросит, я ли нарезала. Если кто-то пиццу, булочки, пирог сам испек — есть не будет, потому что чужие руки раскатывали тесто. Только мою еду и матери своей признавал. Из моего бокала пил, одну бутылку воды мы делили легко, но даже за детьми он никогда не допьет и не доест. А тут…

— Теперь он, вероятно, и из ее колодца пьет… — как представлю, что делал ей языком. Наверняка ведь куннилингус практиковали. Марат его иногда очень любил…

— Знаешь, меня вот всегда в мужиках удивляло: ну вот нашел бабу, понравилась, закрутил, да еще ребенка заделали! Иди на все четыре стороны, что за юбку жены держаться?! — эмоционально рассуждала Вера. — Ну или надоело быть примерным семьянином, кайф блядовать. Ну так иди! Разводись. Ебись. Лечись. Главное, не в нашей клинике, — уточнила на полном серьезе.

Я рассмеялась. Я вроде за словом в карман не лезла, но Вера самую большую трагедию могла разбавить улетным юмором. Как хорошо иметь верных друзей. Когда-то думала, что моя стена — это муж. Гора. Монолит. Защитник. Нет, этот атлант расправил плечи и уронил небо мне на голову.

— Как же мужики пекутся о своем комфорте, — покачала головой. — Все налажено: стиралка стирает, мойка моет, жена… — и на меня посмотрела: — Не буду говорить "сплюнь и разотри", рано еще. Это позже сделать сможешь. Просто помни, что мы рядом и на твоей стороне, — обняла меня. — Хрен ему моржовый, а не клиника!

— Спасибо, Вер. А Марат не отстанет, — покачала головой. — Он другое придумал…

Вера настороженно ждала продолжения. Да, я не все ей рассказала. Потому что стыдно.

— Он на две семьи жить хочет. Вероятно, как его отец. Марат теперь султан: гарем, наложницы, жены и их дети.

Да, Загитов потом переобулся: и дева шлюха, и ребенка можно на аборт, и вообще ревность вызвать хотел! Я же плохая жена: меня изменами и детьми на стороне стимулировать нужно. Нет, Марату понравилась идея, задело за живое, тайные фантазии возбудила. Даже Коран в руки взял.

— Так, — Вера оттопырила ухо и замерла, — кажется со дна постучали.

Я улыбнулась, но сейчас совсем невесело. Это мой муж пробил дно. Это меня пытался прогнуть под свои желания. Это моя жизнь разорвана пополам. Как раньше не будет уже никогда. Никогда.

— Ладно, Вер, пойду. Чатский нашел для меня окошко. Нужно торопиться.

Я остановилась у кабинета нашего гинеколога. Лампа светилась красным — он с пациенткой. Подожду. Через пять минут вышла совсем юная девушка, а с ней женщина, строгая и молчаливая. Мать и дочь, слишком похожи. Первая — из тех самых несгибаемых железных леди и бизнес-вумен. Вторая — лет семнадцать, мажористая девочка-подросток, дочь богатых разведенных родителей. Кажется, новости ниже пояса у девочки не очень…

— Примешь, трудяга? — постучала и вошла.

— Располагайся на троне, — пошутил Макс, тщательно вымывая руки. Я разделась и залезла на кресло. — Ты же была недавно, — надел перчатки. — Что-то беспокоит?

Я выдохнула и смело произнесла:

— Возьми мазок на венерические. Все, что можно передать половым путем.

Почему так? Виноват Марат, а стыдно мне? Видимо, муж и жена — действительно одна сатана. Даже штамп о разводе не всегда помогал. Нужно ментально вырвать из себя корни Загитова. Получится ли? Мы, как ни крути, родители…

— Муж? — сухо, но по-дружески поинтересовался Максим.

— Почему муж? — пожала плечами равнодушно. — Может, это я гульнула на стороне? Завела сомнительного любовника и теперь опасаюсь, что подцепила от него мерзкую бяку.

Максим посмотрел на меня понимающим взглядом, но комментировать не стал. Слишком все очевидно.

— Сейчас будет немного неприятно, — предупредил, вставляя зеркало. Я была благодарна за его корректное молчание. Другого и не ожидала. Максим Чатский приехал к нам из Санкт-Петербурга. Акушер-гинеколог с именем и большим опытом. Он работал у нас два через два. Остальное время в перинатальном центре.

— Макс, ты вообще отдыхаешь? — спросила, когда мы почти закончили.

— Не-а, — улыбнулся. — Я работать люблю. Что дома делать одинокому мужчине?

— А личная жизнь?

Макс — красивый мужчина, взрослый, состоявшийся в профессии, зарабатывающий, наши девчонки из процедурного слюной на него изошлись.

— Секса мне хватает, Полина Сергеевна, — очень откровенно ответил, — а любовь… Была женщина, да не вышло. Вот ты сейчас освободишься, и я приставать начну, — пошутил. Нет, у нас чисто деловые отношения. Но я знала, что он сохранит каждое слово, произнесенное в этом кабинете, в тайне. Я подобрала команду, которой можно доверять. Люди — самый ценный ресурс. Если тебя окружают надежные товарищи, коллеги и партнеры, то ты практически непобедим.

Максим сказал, что отнесет анализы в лабораторию без маркировки. Сам заберет и передаст. Никто лишний не узнает. У нас много младшего персонала, зачем им давать повод для сплетен? Не потому, что злые и разнесут, а потому, что человеческую натуру не переделать. Обсуждать, перемывать кости, даже злорадствовать — наша природа, просто у кого-то в большей, а у кого-то в меньшей степени выражена такая потребность.

Сегодня у меня смена до часа, потом нужно было изучить документы и понять, как мне противостоять Загитову, если решится на активные боевые действия. С детьми, слава богу, он включил эмоциональный интеллект и не опустился до физического отстранения меня от них. Позволил выбрать. Я не уверена, что эта щедрость продлится долго. Возможно, Марат просто обескуражен. А ведь есть еще его родители… Свекровь мне звонила, но я не ответила. Я пока не знала, что сказать и как себя вести. Пока их общение будет строго ограничено. Я не могла себе позволить лишиться еще и дочери. Я постоянно проверяла ее местоположение онлайн. И сына тоже. Мы общались: очень осторожно, словно заново знакомились. Его привычный мир рухнул, и Ильдар, в отличие от сестры, не готов строить новый. Он остался на пепелище нашей семьи. Иль поймет. Надеюсь, очень надеюсь.

— Привет, мам, — вот еще один человек, который пока не в курсе событий. — Как папа? Все хорошо?

— Да, нормально, даже на рыбалку уехал, — улыбнулась она. — Поль, все нормально? Ты бледная. Не заболела?

— Нет, — покачала головой и вкратце рассказала. Самые жуткие подробности опустила. Не нужно, чтобы и она заболела на нервной почве.

— Ой, доченька, — мама ожидаемо расплакалась. Она всегда считала Марата тяжелым, сложным, но мы так давно вместе, что, вероятно, думала, что мне удалось приручить дракона. Не удалось.

— Мама, ты, главное, папе не говори, не хочу, чтобы знал. Ему нельзя нервничать. Потом как-нибудь. Когда все устаканится.

Я увидела, что ко мне по второй линии пробивалась Таисия Валерьевна.

— Мам, прости, перезвоню, — и тут же ответила. — Таисия Валерьевна? — нутром чуяла, что снова какая-то неприятность.

— Полина Сергеевна, тут такое дело… Дети закончили, а Марата Адамовича нет. Телефон не отвечает. Я Ильдара же не брошу одного!

— Ко мне везите! — я практически кричала.

— Они ругаются с Лианой. Категорически отказываются вместе ехать…

Я глубоко вздохнула. Господи, дай же мне сил. Всегда считала себя немного атеисткой, хоть и крещеная, но иногда нужно у кого-то сверху просить помощи. Так легче. Вроде бы и не один в поле воюешь. Это неделя была невыносимой. Мне звонила их классная. Дети на нервозе, в стрессе и реагировали друг на друга крайне агрессивно. Они оба были водой, а теперь кипяток и огненное масло, нельзя смешивать.

— Таисия Валерьевна, дайте телефон Лиане, пожалуйста.

— Мама? — через секунд десять услышала.

— Ляна, доченька, пожалуйста, сделай так, чтобы вы с Илем оказались у нас в квартире. Я тебя умоляю, — я реально просила. Она упрямая, но если чувствовала реальную боль и страдание, уступала. — Мне это очень нужно, малышка. Стань на часик взрослой. Пожалуйста. Ради меня.

Лиана молчала, затем я услышали тихое:

— Ладно.

Я просила именно дочь, потому что она заводила в их команде. Ильдар, конечно, не супер послушный мальчик, но если Лиана не будет трогать его, поедет, опираясь на авторитет нашей няни.

Таисия Валерьевна: Едем!

Я выдохнула и, схватив пальто и сумку, направилась домой. Даже не стала тратить время на переодевание. В дороге попыталась набрать Загитова. Удивительно, но мне ответил с первого звонка. Через двадцать секунд разговора я сбросила, сжимая руль до хруста. Я не планировала ссоры, но как же он достал обвинениями! Виноваты все, кроме него! Святой Марат Адамович!

Я подъехала к дому и сразу выхватила взглядом картину: дети на улице по разные стороны, а Таисия Валерьевна что-то пыталась им доказать. Видимо, завести их в квартиру хотела. Зима все же. На этот раз протестовал Ильдар. Лиана только огрызалась и фыркала.

Я бросилась к ним. Смотрела на сына, он на меня. Я замерла, хотелось плакать. Неделю не видела своего красивого доброго мальчика. Ильдар сначала стоял, не шевелясь, затем скинул рюкзак и ко мне побежал.

— Мама… — обнял меня за талию. — Мама, мамочка, я скучал, — в глазах столько непролитых мужских слез. — Я просто хотел, чтобы мы жили все вместе! Дома! Пусть эта женщина со своим ребенком живет где угодно, а мы вместе! Вчетвером, как раньше! Папа любит тебя. Он так сказал, мама! Он не мог врать! Он любит тебя! — и смотрел так…

Я чувствовала сердцем, что ему нужно сказать что-то прямо сейчас, прежде чем зайдем в квартиру. Я повела их к лавочке, на спинку можно было сесть. Таисия Валерьевна понимающие отошла в сторону. Конечно, она знала, что семьи Загитовых больше нет, но тактично молчала.

— Лиана, — погладила щеку дочери. — Иль, — сжала холодные пальцы. — Я вас очень люблю. Очень. И папу я… — замялась на мгновение, — папу тоже любила. Но… — пыталась подобрать слова. Это ведь мои дети, и я очень не хотела бы, чтобы им было больно так же, как мне. — Понимаете, между людьми есть очень ценное и очень хрупкое чувство — доверие. Вы же верите мне, знаете, что если упадете, я подхвачу. Последнее отдам, чтобы вас спасти. Вплоть до своей жизни. Вы это знаете, потому что безусловно любите и доверяете мне. А между мной и папой этого больше нет. Если я начну тонуть, то он не спасет меня…

— Но папа сказал… — заикнулся Ильдар.

— Ты что, совсем! — Лиана даже пальцем у виска покрутила.

— Ляна! — пыталась одернуть ее. Она девочка и тоже чувствовала себя преданной. Это не только женская солидарность, это любовь дочери к отцу, к его мужественному образу — папа самый-самый! Он добрый, честный, сильный. Не обидит и не предаст. Но у него будет ребенок от другой, и Лиана была обижена. Очень. Детская ревность наложилась на начало переходного возраста.

— Ты думаешь, будет как прежде?! — дочь не унималась. — Как?! Он не поедет с нами в субботу на волейбол, потом что будет нянчить другого ребенка! Не разбудит однажды утром, потому что останется у той женщины, как дедушка у Динары! Он будет возиться с этим мелким, а мы взрослые для него. Мы потерпим, мы поймем, — и, кривляясь, произнесла: — Он же маленький! Понимаешь ты или нет?! — в конце она кричала и плакала одновременно. Ильдар сошел с лица.

— Лиана, — я обняла ее и прижала к себе. Сына тоже. — Это не так. Не так…

Возможно, я сейчас солгу детям, потому что я не знала, на что способен и как поведет себя этот новый жестокий Марат Загитов, но во имя памяти о его достойном отцовстве, я не буду топить его окончательно. Он их отец. Двойняшки любят его. Но, клянусь, за то, что заставил нас всех пройти через это, буду ненавидеть его очень яростно и очень долго!

— Папа встретил другую женщину. У них будет ребенок. Так бывает в жизни. Но это только между мной и вашим отцом. Вы ни при чем. Вы наши дети, и мы вас будем любить всегда. Всегда. Неважно, где будем жить, с кем жить, как жить. Главное, это вы.

В квартиру мы поднялись впятером. Я пока не научилась называть и тем более считать ее домом, хотя родилась здесь. С нашим гнездышком в Новой Риге срослось давно… Но у меня получится принять и это место. У нас троих получится! Неделю отпуска я не сидела без дела. Я оборудовала для детей место под уроки, две спальни будут их комнатами. Сама лягу в гостиной на диване, мне хватит. Да, в том доме была целая зона под учебу: с библиотекой, большой тренировочной стенкой, даже мини-скалодром имелся! Но мы тоже со временем таким обзаведемся! Москва не сразу строилась!

Я готовила ужин и была немножко счастлива: дети начали потихоньку общаться. Они свернули с тропы войны — это маленькая победа. Я сварила любимые спагетти с мясными шариками в томатном соусе. Даже музыку включила на кухне. Поймала отражение в зеркале — моя первая искренняя улыбка за неделю.

— Полина Сергеевна, — в кухню вошла наша няня, — я вам нужна еще сегодня?

— Оставайтесь ужинать, — попросила с улыбкой. Я была очень благодарна этой женщине за тактичность.

— Спасибо, но поеду, — подошла ближе и неожиданно сжала мою ладонь. — Полина, вы большая молодец. Не сомневайтесь в себе.

Мы с детьми остались втроем в своем маленьком мирке. За окном разыгралась непогода, а у нас тепло и уютно. Дети с удовольствием поели и сели за чтение. Я загрузила посуду в мойку, включить ее хотела, но отвлек стук в дверь. Марат. С цветами, пакетами и, кажется, чемоданом…