Глава 33

Полина

Сегодня я собиралась на первое за много лет свидание, пусть дружеское, но в душе расцветало предвкушение. Это ведь как езда на велосипеде: страшно, но если уж научился, то невозможно забыть.

Мы договорились о встречах раз в неделю: когда в принципе будет удобно. Поскольку оба люди занятые, то свидание могло быть и десять минут — авралы на работе и дома еще никто не отменял. Даже первое удалось организовать спустя три недели: до того встречались у него в офисе с юристами и у меня в клиники, когда приезжал с инспекцией: осматривать новую собственность «West House».

На улице так хорошо: потеплело, майским цветением пахнуло. Весну обещали в этом году раннюю, даже снег успел сойти, а дорожки высохнуть, жаль сирень начнет цвести ближе к лету, но листочки и молодая трава проклевывались. Я тоже начала остывать и немного забывать. Все проходит, просто физически не могло болеть вечно. Иначе это слишком жестокая пытка.

Я оделась просто и удобно. Точно по скупым рекомендациями Реутова. Интересно, куда пойдем и что будем делать? Уверена, что ничего пафосно или кичливого. Тем более локация такая — Крылатские холмы, а время четыре часа. Будний день, я сегодня в первую смену, дети на танцах. Пару часов у меня было.

— Какие планы? — припарковавшись прямо за черным Порше Реутова, крикнула, опустив стекло. Паша пил кофе, оперевшись на капот: джинсы, водолазка, жилет — явно не из офиса. Темные очки, чуть отросшие кудри и фирменная улыбка на тонких губах. Я тоже улыбнулась. Легко с ним. Приятно быть рядом. Никогда не думала, что будет прикольно, когда красивый сексуальный мужик не обращает на тебя внимания!

— Скоро узнаешь, — загадочно бросил и протянул мне большой латте. Запомнил.

— Слушай, Паш, — стала рядом, — а ты сегодня не работаешь?

— Я сегодня, — снял очки и посмотрел абсолютно серьезно, — делегирую.

— Классный ты руководитель.

— А-то! — оттолкнулся от кузова и достал из багажника две пары… роликов?!

Я подозрительно покосилась на ту, что предназначалась для меня.

— Паша, ты серьезно? — я помнила, что у него с ними связано… Мы оба прорабатывали свои психотравмы.

Он надевал ролики хмуро и сосредоточенно. Для меня распахнул пассажирскую дверь: мне ничего не оставалось как тряхнуть стариной. Сколько я не стояла на них? Лет двадцать?

— Реутов, если я попаду в травму, то виноват будешь ты! — оттолкнулась от машины и легко заскользила по полотну дороги. Так легко. Так хорошо. Я раскинула руки в стороны, обнимаясь с ветром, и громко рассмеялась. Тряхнула волосами, с улыбкой обтекая редкие машины, обернулась, хотела посмотреть, где Паша, но я уже ушла за поворот, а его не было.

Я нахмурилась и повернула назад. Через минуту хохотала в голос: дядя Павел Игоревич едва стоял на роликах.

— Ты не умеешь кататься?

— Умею, — ответил уверенно, — только забыл.

— Эх, Реутов, — протянула ему руку, — не умеешь, не берись.

— Не умеешь — бери и делай, — повторял за мной технику и быстро вспомнил навыки. Но мы продолжали катиться держась за руки. Паша не отпускал, а я не вырывала ладонь.

— Мы сюда? — удивилась, когда остановились у входа в парк «Сказка». Я была здесь много раз с детьми.

Паша остановился у бордюра и скинул с плеча рюкзак, чтобы мы переобулись. Если честно, Реутов удивлял меня. Очевидно же, что точно не планировал поразить меня, но поражал.

— Я сто лет не катался на аттракционах. В последний раз в Абу-Даби в Феррари-парке. Но это было лет десять назад.

— А я бываю здесь частенько. Пару раз в год точно.

— У тебя дети. Я ж с мужиками не приду, одному стремно…

— А с женщиной? — приподняла бровь.

— Разве что с самой прекрасной, — взял меня за руку.

Ах, мужчины, большие дети в душе. Вроде как не почину, а поиграть хочется. Понятно же, что телочку типа Камиллы сюда не поведешь, а его замужние пассии нуждались в другого рода адреналине.

— Каталась на этом?

Я осмотрела крутящуюся штуку. Я детей сюда приводила, но сама не рисковала. Марат такие выезды не очень любил и если мог пропустить толпу орущих детей, большие очереди и не вкусную еду, то пропускал.

— Это не гипнотик, а тошнотик какой-то, — с сомнением проговорила.

— Поль, у меня если что, пакетик есть, — подначивал Паша. Я отнекивалась, но он умел уговаривать, ведя за руку. Вроде выбор есть, но ты уже сидишь пристегнутая, вцепившись в ремень безопасности.

Этот аттракцион еще ладно, но когда этот кудрявый гад затащил меня на 360° с полным переворотом — я орала и материлась.

— Пашка, ну ты сволочь! А-а-а! — очередной переворот. — Я тебя ненавижу!

Агрегат остановился, и мы сошли. Я покачивалась, злилась и нервно смеялась. Страшно. Паша обнял меня. Я позволила и даже головой прижалась к его предплечью. Я не могла назвать Пашу моим надежным крепким плечом, в первую очередь, потому что он не мой. Но я очень рада, что он появился в моей жизни. В первый раз это была крышесносная влюбленность, сейчас приятное общение с легкой долей флирта. То что доктор прописал!

— Смотри, — кивнул на стенд с мелкими снимками, которые делали во время катания. Реутов нашел мой: у меня безумные глаза и открытый рот, от него только рука и несколько коротких солнечно русых кудряшек. Паша купил фото и бросил мне в сумочку. На память.

— Спасибо, — обратно мы шли пешком и как-то уютно говорили о всякой ерунде, избегая неприятных тем: моих, его, общих. — Мне понравилось, Паш.

— И мне понравилось, Поль, — невесомо коснулся моих волос, с которыми играл ветер. Сердце чуть-чуть забылось быстрее, откликаясь на невинную ласку. Я сглотнула и улыбнулась по-дружески.

— В следующий раз на мультики пойдем? — подмигнула игриво.

Я ведь врач-эндокринолог, и много знала про гормоны: мои ушли в спячку до востребования, когда с мужем разошлась, теперь просыпались, и я снова начинала чувствовать себя женщиной. А женщине нужен мужчина. Это не про любовь, это физика.

— На рыбалку, — на полном серьезе ответил Паша. Я рассмеялась, помахала, прощаясь, и пошла к машине. Ну и фантазия! Я стала закадычным друганом! Скоро водку пить вместе начнем! Ну это забавно. Я давно не была так заинтригована… другом.

По дороге домой мне позвонил Марат. Последний месяц он удивлял: вел себя максимально для него без нахрапа и попыток добиться меня; предельно вежлив и предупредителен. Я как-то даже растерялась поначалу. Выяснять причины метаморфоз не стала, лучше так, чем бурные ссоры и выяснение отношений. Мы родители и просто обязаны найти общий язык. Я очень надеялась, что за выделенный судом срок, Марат понял, что развод — единственный выход для нас. Я ведь много думала: и раньше, как зрелый реалист и сейчас, как обманутая жена об измене в принципе и нашем конкретном случае. Возможно, смогла бы простить разовую акцию, случайную, пьяную, неадекватную. Но долгий роман с женщиной, многолетние походы на развратные пати, чтобы посмотреть одним глазком и тихонько спустить в кулачок. Ребенок на стороне. Нет, это все слишком. Тут на лицо давнее желание изменить и разнообразить жизнь, но якорь тянул на дно. На цепи сидел самец, привязанный к жене и детям. Марат держался за меня, потому что привык: я огромная часть его мира, обыденность, любимая и дорогая, но все же привычка. Возможно, он и сам начал это осознавать. Может, уже начал?

Я приехала домой к семи. Вчера освободилась пораньше и приготовила лагман! Обычно с первым я на «вы», уж очень преувеличенно значение «жидкого» в нашем пищеварении, но это наше советское прошлое, пускай. На второе у меня мясной рулет в духовке и пюре. Для себя витаминный салат с тунцом и горошком. Скоро дети приедут. И Марат.

Он по возможности приезжал пару раз по будням и забирал их в субботу с утра, привозил вечером. Когда дети будут готовы морально, возможно, захотят оставаться у него на ночь на выходных. Ни Лиана, ни Иль еще не ездили в наш дом. Дочка спрашивала, а точно там нет той женщины. Я отправила ее с этим вопросом к отцу. Это он должен понять, что лучше ее не приводить туда, дети не поймут. Это все равно еще их дом… для наших бандитов — это наш дом, там не должно быть чужаков. Конечно, время и их вылечит. Они поймут, что у папы уже есть новая семья, ведь ребенок в любом случае его. У меня тоже кто-то рано или поздно случится. Я не про замужество даже, но ведь я могу влюбиться.

В дверь постучали. У Таисии Валерьевны ключи. Значит, Марат.

— Привет, — ровно поздоровалась. Я тоже перестала фонтанировать желчью. Да, это мой практически бывший муж, который сделал мне очень больно, но и с этим люди живут. Просто я перестала считать его своим мужчиной. И стало легче. Марат ни чужой, но и не мой больше.

— Здравствуй, Поля, — протянул букет ранних тюльпанов и коробочку с подарком. Каждый приезд Загитова сопровождался одариванием меня ювелиркой. Не думаю, что пытался купить — я никогда не продавалась, — просто он не знал, как иначе ухаживать. Может, и не умел толком. Марат не понимал, что меня просто нужно отпустить. Надеюсь, только пока не понимал.

— Марат, ну хватит. Мне это не нужно, — кивнула на коробочку, а вот букет взяла. Зачем цветам пропадать?

— Вкусно пахнет, — пошел за мной в кухню. Я налила воды и оставила цветы на окне в лоджии. — Может, покормишь? — смотрел насупленным смущенным взглядом. Я достала глубокую тарелку. Мне не жалко. Я очень старалась поддерживать здоровые отношения. Обида не прошла, но я старалась оттолкнуть ее. А продолжать с Загитовым собачиться и попрекать, значит, заталкивать злость внутрь и болеть ею. А я устала. Я не хочу страдать. Я жить хочу.

— Ты хотел подарки детям обсудить?

Через две недели у двойняшек день рождения, первая круглая дата. Планируем большой праздник. Мы с Маратом всегда дарили общие подарки, и этот не станет исключением. Есть такая распространенная ошибка у родителей в разводе — дарить подарки от мамы и от папы, а не от родителей. Я бы хотела ее избежать. Да, мы с их отцом больше не вместе, но для них мы должны быть одним фронтом, иначе конфликты и проблемы неминуемы.

— Я для Ильдара квадрокоптер присмотрел, — Марат снял пиджак, вымыл руки и присел за стол. Я поставила перед ним горячий лагман и нарезала хлеб.

— А я для Лианы электрогитару. Она всерьез увлеклась музыкой, даже на сольфеджио пошла, — я не садилась рядом, как делала когда-то. Муж ест, жена смотрит и спрашивает, как дела. Иллюзий, что все поправимо между нами как супругами, тоже не должно быть.

— Очень вкусно, Поль, — Марат справился с тарелкой за полминуты. Оголодал, что ли?

— Могу предложить еще салат из капусты, второе пока в духовке.

— Я подожду. Можно с детьми будет поужинать?

Я молчала. Думала. Нужно нам как-то это все обговорить. На бумаге утвердим, естественно, но и сейчас важно начать соблюдать личные границы. Наши дети должны понять и принять, что мама и папа больше не будут жить вместе.

— Можно, — медленно кивнула, — но на будущее нам нужно договориться, как вам встречаться без меня. Нам пора уже сепарировать друг от друга.

Марат резко вскинул голову, по глазам видела, что вскипел, но пытался контролировать себя. После того засоса больше не притрагивался ко мне: я четко заявила, что буду считать это рукоприкладством и заявлю на него. Понятно, что ничего не будет, но заявление о побоях на московского авторитетного адвоката — это минус репутация. Загитов сказал, что ему похер на последствия, но трогать не будет. Это, видите ли, его решение.

— Полина, нам это не нужно. Мы не разведемся, — и столько твердой уверенности во взгляде.

— Марат… — устало произнесла, но он оборвал нетерпеливым взмахом руки.

— Я не дам тебе развод. Ты можешь не жить со мной, избегать меня, орать, даже бить меня, но я останусь твоим мужем, отцом наших детей, твоим единственным мужчиной.

Я рассмеялась, вспомнив Пашу Реутова. Наше свидание. Наше прошлое. Марат не любил про это вспоминать, но я напомню. В профилактических целях.

— Марат, ты никогда не был первым и единственным.

Загитов вскочил настолько резко, что я инстинктивно отпрыгнула. Да, я умела и часто практиковала тягать тигра за усы, но это не значит, что не понимала: когда-нибудь он может откусить мне голову.

— У тебя есть кто-то? Давид?

Теперь я удивленно хмурилась. Что он знал? Сколько знал?

— Подкатывал? У тебя с ним что-то есть, да? — грозно надвигался на меня.

— У меня с твоим братом ничего нет и быть не могло, — отрезала четко.

— Но ты в курсе, что он мечтает о тебе, — не спрашивал, утверждал. — Давно?

— С того момента, как пришел ко мне в клинику и сказал об этом.

— Что именно сказал? — Марат перестал сверкать черными очами, а странно напрягся. Знает тигр, где наследил.

— Много чего, — я смотрела прямо и щадить не собиралась: — Что ты сорвался тогда из Варны к нему на оргию, что там со своей девкой зацепился. Так занят был, что искать тебя пришлось… — горько выплюнула. Марат поменялся в лице. Да, Загитов, тайное становится явным. Да, вроде на фоне крупных косяков — мелочь совсем, но она добавляла штрихов картине, полнота образа наконец приобрела конкретный объем. Марату стыдно. Может, тогда и не думал, как все это будет выглядеть, но сейчас стыдно. Так бывает, когда со стороны смотришь. Именно поэтому мы, люди, и не любили с того ракурса оценивать свои поступки.

— Поль, прости, я не сбегал ради этого…

— Про вечеринки рассказывал, на которых ты постоянным гостем был, — я прервала его речь своей. — Сколько лет, Марат… — обреченно покачала головой.

— Я не изменял тебе никогда! Только с этой, — и взгляд понурый.

— Я говорю это не ради твоих извинений и объяснений. Мне лично это не нужно. Ты сам себе ответь на вопрос: зачем? Ведь измена, по сути, следствие долгого сдерживания этого порыва. Значит, это было нужно тебе, Марат.

— Нет!

— Нет? — чуть склонила голову. — Никогда мыслей не было? Желаний? Разнообразия не хотелось? Так, разочек, но чтобы никто не узнал? Чтобы все по-прежнему, а ты иногда на выгуле? М?

Я буквально слышала как крошатся от натуги его зубы и как сыпятся аргументы. Если бы его не поймали, он и сам не уверен, что остановился бы. Увы и ах…

— Полина, я…

— Мне не отвечай. Себе ответь.

— Да у меня яйца уже седые. Хочешь покажу? Больше никаких измен, мне это нахрен не нужно!

— А если бы не поседели? Если бы никто не узнал? — вкрадчиво шептала. — Марат, прими уже новую реальность. Ты слишком долго сидел на цепи, волк.

Я теперь, что называется, полностью в картинке. Образ Марата наконец обрел окончательную законченность. Он никогда не был для меня прочитанной книгой: всю совместную жизнь изучала новые черты характера. Загитову нужен выгул. Вот эти походы к Давиду в клуб были той самой сублимацией. Марат мог изменить раньше или позже, а может никогда. Но ружье изначально было заряжено на это. Возможно, он и сам не осознавал этого. Сейчас мы оба это знали, только я признавала, а Марат нет. Рвануть могло в любой момент, и рвануло…

Может быть он никогда и никого больше не предаст. Но меня не устраивали эти «может быть» и «возможно». Никогда не устраивали. Я должна абсолютно доверять мужу. Это для меня аксиома.

Даже если вынести за скобки долгоиграющий роман со шлюходевой и ее ребенка, то все равно не простила бы. Сейчас мне доступны те исходные, которые раньше были скрыты. Я теперь слишком много знала, и я не хочу с этим жить.

— Полина, я виноват. Я признаю. Смотрю со стороны и тошно, — эмоционально махнул рукой и зацепил мою сумочку, стоявшую на широкой стойке. Она упала и перевернулась: ключи, карты, косметика. Но Марат из всего этого бедлама выхватил мою фотографию с Пашей — с его рукой, державшей мою ладонь… — Я не понял? Это когда? — и поднялась на меня полные ревнивой ярости глаза. — Это с кем ты? — мне на миг реально стало страшно…