Глава 34

Марат

Я смотрел на снимок и не мог поверить глазам. На нем Полина такая… такая… счастливая. Какая-то незамутненная отчаянная детская радость в распахнутых глазах и диком крики, который умудрился запечатлеть фотограф. Я давно ее такой не видел. Мог бы решить, что это фото из юности, если бы не узнавал ее сегодняшнюю: красивую, спелую женщину. Мою женщину. И ее держал за руку мужчина. В этом сомнения не было. Что же, я долго терпел, но моя крыша не прибита гвоздями, поэтому, блядь, ее уносит смерчем лютой ревности.

— Ты мне изменяешь? — двинулся на нее. Полина на мгновение вжалась в стену, но всего на миг, затем расправила плечи и смело взглянула мне прямо в глаза. Я видел в них ответ, но ярость подбрасывала теории и выводы. Вот почему прощать не хочет! Из-за какого-то мужика готова семью бросить! Разводится со мной из-за чужого хуя!

— Изменял в нашей семье только ты, — холодно ответила.

— Не цепляйся к словам. Ты до сих пор моя жена! Даже взгляд в сторону — это расстрел, Полина. Я твой муж.

— Ты объелся груш, Марат, — жестко отбрила. Я обхватил ее голову и надавил. Что у нее там? Кто у нее там? А где еще? В сердце? В трусиках? Где?!

— Кто он? Отвечай!

— Мне больно. Пусти! — сама не шелохнулась даже.

— Спишь с ним? — отпустил ее голову и обхватил за талию. — Куда давала? — зло запустил руку между стройных ног. — Сюда? — агрессивно сдавил промежность. — М?

— Сюда! — яростно выдохнула и умудрилась лягнуть меня прямо по яйцам.

— Бля… — я схватился за пах, задыхаясь от яркой болевой вспышки.

— Пошел вон! — зло бросила Полина, отскакивая от меня. — Я думала, ты способен на нормальный диалог. На нормальные отношения. Но нет! Ты — сумасшедший ревнивец!

— А как реагировать, если…

— Если что?! Ты мне больше не муж! Даже если я решу завести любовника, то тебя это больше не касается! — кричала она. — Ты потерял на меня права, когда…

Щелкнул замок, и Полина замолчала, судорожно хватая ртом воздух. Дети вернулись.

— Уходи. Я не могу сейчас… Нормально не могу… Уйди…

Я с трудом сглотнул вязкий противный комок злости. Она не ушла, только затаилась на дне. Я тоже сейчас с ней не мог. Если Полина… То я тогда не знаю…

— Папа, привет! — Ильдар бросил рюкзак и дал мне пять. Лиана следом зашла. Я подал ей руку, и она ударила с едва заметной улыбкой. Дочка потихоньку оттаивала. За это я должен спасибо жене сказать: если бы хотела настроить против меня Лиану, то с легкостью сделала бы. Но сейчас меня трясло от одного взгляда на Полину. Ярость вспенила кровь и разгоняла по венам. Мозг вскипел, а в перед глазами жена с другим. Она и кто-то… Кто?

— Здравствуйте, Таисия Валерьевна, — поздоровался с няней. Полина отвернулась, демонстрируя нарочитую занятость.

— Руки мойте и переодевайтесь, — велела через плечо, — ужинать будем.

— Я ухожу, — догнал детей в коридоре. — Нужно срочно уехать. Может… — замялся, — в пятницу вечером погуляем и на ночь у нас дома останемся? — предложил им. Не уверен, что завтра Полина будет готова видеть меня здесь. Не уверен, что сам готов увидеть ее такую… Чужую…

Я приехал домой. В голове ни одной мысли, кроме назойливый и мерзких. Моя жена была с другим мужчиной. Возможно, еще не спала с ним, но была: улыбалась, держалась за руки, целовалась. Полина непросто ускользала от меня. Она убегала! Так убегала, что я больше не уверен, что хочу ее догонять. Никогда не думал, что придет это время… Она, самая родная и любимая. Та, что ближе отца с матерью. Мама моих бандитов. Нежели станет для меня чужой и грязной? Не шлюхой, нет. Это другое. Просто женщина больше не королева. Я испытывал от этого буквально физическую боль. Тяжело и страшно терять идеалы.

Принял душ и упал лицом в подушку, едва вытершись полотенцем. Спал тревожно и урывками, просыпался в холодном поту, а потом вырубило, и мне приснился сон. Там была Полина…

Она смеялась, соблазняла улыбкой, манила за собой, взглядом обещала блаженство. В светлых глазах вызов, волосы трепал ветер, легкий шелк обтекал ладную фигуру. Крутой изгиб бедер, упругая грудь с острыми сосками, плоский животик и лобок с белой полоской и розовыми складками. Я буквально захлебывался тянущим острым возбуждением: хотел догнать, обнять, прижать. Войти в нее и дать нам обоим заветное облегчение. Она тоже хотела. Полина рвано дышала, кусала губы, щеки горели алым. Я почти догнал ее, но… Она ушла с другим, крепко обхватив мужскую руку, а я… Просто проснулся.

Огляделся с неверием: простыни скомканы, тело знобит, мокрый и потный, член буквально пробивал боксеры. Еще чуть-чуть, и я бы кончил в трусы. У меня поллюции не было уже много-много лет!

Я поднялся, сорвал телефон с зарядки и отправился в ванную. Мне нужно сбросить напряжение. Выдрочить дурман из головы. Мое отражение смотрело красными глазами и хищно трепещущими ноздрями. Я пытался вспомнить запах женщины из сна. Аромат спелой, текущей Полины. В этом доме каждая вещи с ней связана, но это бесплотное воплощение, а я хотел, чтобы снова щекотало нос: медовое, остро-сладкое возбуждение. Ее возбуждение. Она внизу пахла пряной ягодой. Я буквально воскресил в памяти вкусы, запахи, пошлые шляпки и порочные стоны. Достал ствол и сжал рвущуюся от натуги головку. Я хочу ее трахнуть. Польку хочу. Кончать на нее и в нее хочу. Со мной творился лютый пиздец.

— Что? — Полина сонная ответила на мой звонок в четыре часа утра. — Все нормально? — я пожирал ее взглядом, непричесанную, заспанную, без косметики. Я люблю ее. Любую. Я ревную ее. Любую. Я могу убить ее. Любую. Лучше бы я мог ее разлюбить. Безопаснее для нас обоих.

— Сука ты, Полька. Зараза. Заноза. — рвано дышал в телефон. Полина сбросила звонок. Мне хватило пары фрикций, и я кончил в кулак. Вот такой вот у нас теперь секс.

Следующий день для меня был какой-то абсолютно странный: я ложился спать с чувством обиды и большой потери, а проснулся со сломанной многолетней уверенностью, что моя жена должна быть идеальной по моим параметрам. Она не стала чужой и грязной. Она нужна мне любая. Меня рвало от осознания и ревности, но больше не накрывало неизбежностью внутреннего обесценивания Полины. Она какая-то все равно королева. Вот королева и все! А кто ее король? Неужели запала на кого-то? Или я накрутил, поэтому с утра пришло похмелье от собственной ничем не подкрепленной мнительности?

Стук в дверь отвлек от хаотично сменяющих друг друга мыслей. И каждая о жене.

— Марат Адамович, к вам клиентка, — заглянула в кабинет Милана. — Без записи. Примите?

Я посмотрел на часы — пятнадцать минут есть, но есть ли смысл? Я не каждого берусь защищать или консультировать, только либо денежные дела, либо интересные с профессиональной точки зрения.

— Кто такая?

— Некая Наталья Алексеевна Юдина. Она просит о встречи. Очень тревожная.

Я нахмурился. У меня встреча с Юдиным на вечер назначена. Какой-то бизнесмен. Что-то среднее у него, но мои услуги оплатить вполне в состоянии.

— Пусть проходит.

Я поднялся навстречу женщине лет тридцати пяти. Сходу оценивал, что ее могло привести ко мне. Если она не полная тезка жены Юдина, то, видимо, нас ждали семейные проблемы. Ее муж дал очень скупаю информацию, хотел лично переговорить со мной. Дело деликатное.

— Добрый день, — протянул руку, — присаживайтесь.

— Спасибо, — она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Выглядела хорошо, одета прилично и украшения не бижутерия и стекло, но нервозная и испуганная.

— Чем могу вам помочь, Наталья Алексеевна?

— Мне нужен хороший адвокат для развода с мужем…

— Наталья Алексеевна, прежде чем вы продолжите я обязан вас предупредить: ваш муж обратился ко мне для консультации.

— Вы согласились быть его адвокатом? — смотрела загнанно.

— Пока нет, — медленно кивнул. Но это вполне вероятно… Об этом тактично промолчал.

— Вы ведь адвокат, присягу давали, что будет защищать права людей. Мне нужна помощь профессионала…

Я держал лицо, но наивности этой женщины поражался. Откуда она такая шальная? Не знает, что в московской правовой системе правят деньги, а не принципы? Я бы может и хотел по-другому, но давно понял, что с волками жить, по-волчьи выть. Прошло то время, когда радел за правду. А может и не было его… Всегда ведь был слишком практичным, чтобы за пустое и гиблое браться, даже если там справедливость.

— Что у вас случилось? Я могу выслушать и уже по ходу дела сказать, возьмусь или нет. Советом помогу в любом случае, даже если мы не сработаемся.

— Мой муж не хочет давать мне развод.

Хм, однако. Что-то очень знакомое.

— А вы, я так понимаю, хотите обратного? У вас есть веские причины развестись?

— Да, — громко сглотнула. — Я узнала, что у мужа любовница. Давно. И не просто интрижка, а вторая семья. Там девочке уже два года… — закончила тихо-тихо.

Пришла моя очередь нервно морщиться и ерзать на кресле, не физически, но морально. Я ведь и сам в похожей ситуации, только по другую от Натальи Алексеевны сторону баррикад.

— Вы дано женаты?

— Пятнадцать лет. Двое детей, подростки уже, — о них с теплом отзывалась и улыбалась той самой нежной материнской улыбкой. — Знаете, как бывает… Живешь, ничего не подозреваешь. Дом полная чаша, дети, муж. Достаток. Все есть, несчастным вроде бы Олег не был… А потом такое…

— Он как-то объяснил это? — вопрос совершенно не нужный. Вне юридического поля, но мне хотелось услышать, узнать, сравнить.

— А что говорят мужчины? — горько хмыкнула. — Это случайность. Я не планировал. Она сама ко мне полезла, — перечисляла стандартные фразы попавшегося на горячем козлика. — А потом: я мужчина и имею право. Ты все в быту и детях. Мне нужна отдушина. А ребенок… А это, оказывается, меня совсем не касается, — развела руками. — Пятнадцать лет и не касается…

Я слушал и обтекал. В чем-то слишком сильно себя угадывал. Кто-то в быту, а кто-то в работе… А по факту — и то, и то оправдание собственной подлой натуры.

— У вашего супруга есть причины не давать вам развод? Имущество? Бизнес?

— Да нет у меня ничего. Он свое защитил давно, на всякий случай, а я что? Учитель в частной школе. Зарплата не огромная, но нам хватит, ну и алименты какие-то будут, правильно?

Я только кивнул.

— Мне ничего от него не нужно. Даже связываться не хочу. Алименты и машину забрать, а жилье у меня есть. У матери квартира, справимся. Но муж категорически не отпускает. Сыновей пытается против настроить. Меня виноватой выставляет. Обещает надавить и работы лишить.

Я слушал и мрачнел. Это выглядело настолько мерзко и погано, что руки вымыть хотелось. Только вот я ничем не лучше. Когда своей жене ставил ультиматумы, все таким логичным казалось. Я ведь люблю! Я хочу семью полноценную! Я знаю, как лучше, а Полина должна проглотить счастье со мной!

— Почему? — хрипло спросил. Нельзя так, слишком лично ситуацию воспринял.

— Говорит, что любит, — тихо ответила. — Но разве это любовь? Нет, — твердо покачала головой. — Это все, что угодно, но не любовь. Я просто хочу уйти. Пусть живет, как хочет, но без меня.

— Знаете, Наталья Алексеевна, — я принял решение еще до того, как встретился с ее мужем, — я возьмусь за ваше дело. Вы непросто получите развод, но получите все, что вам причитается за пятнадцать лет.

На том и порешили. Когда Юдина ушла, я попросил Милану позвонить ее мужу и отменить встречу, корректно отказавшись, но не выдавать, что взялся защищать в суде его жену. Я даже гонорар с нее не возьму. Пусть это будет дело моей кармы. Понятно, что мне перед другой женщиной виниться нужно, но я-то действительно люблю Полину! Ей со мной будет лучше, чем без меня. Юдиной помогу. А ее муж, если реально любит, найдет способ помириться и после развода.

Я носом рыл землю по этому делу, выискивая лазейки и прорехи в репутации и финансах Олега Юдина. Я очень хотел выиграть. Словно от этого зависела моя личная судьба, поэтому был крайне удивлен звонком Натальи Алексеевны и еще больше ошеломлен ее пламенным обличающим спичем.

— Я отказываюсь от ваших услуг, Марат Адамович! Я слышала о вашей репутации, но не думала, что вы такой же… — с горечь бросила. — Вы же сами предатель! Такой же как мой муж!

— Разве моя личная жизнь влияет на работу? — прохладно спросил.

— Грязные руки не могут начисто вытереть стол. Я не желаю с вами работать. Я вам не верю! До свидания.

— Постойте, — удержал за мгновение до сброшенного вызова. — Я все понимаю и тем не менее хочу помочь. Наталья, пожалуйста, позвольте вам помочь?

Она молчала, только дышала в трубку.

— Я не уверен, что способен помочь себе, но хоть вам… — добавил тише.

Наталья Алексеевна думала. Я ждал. Реально ждал как спасения. Моей карме срочно нужен плюсик.

— Марат Адамович, всем можно помочь, главное, что вы понимаете, что вам эта помощь нужна.

Юдина согласилась со мной работать. Она была лучшего обо мне мнения, чем я сам. Слишком уж меня бросало из крайности в крайность. Так всегда было с Полей. От любви до ярости заводила с пол тычка.

В пятницу я забрал двойняшек со спортивных танцев и повез к нам домой. Это их первая поездка туда. Я очень боялся, что Лиана откажется, но они с Илем что-то долго решали и разговаривали, потом она согласилась. Уже больше трех месяцев как Полина ушла от меня, и мы как-то худо-бедно наладили отношения относительно моих встреч с детьми. Она больше не боялась, что могу как-то надавить на них или вообще забрать и спрятать. Они у нас слишком умные, самостоятельные и немножко взрослые, чтобы их мнением можно было манипулировать или силой оторвать от матери. Естественно, тема Камиллы, ребенка и разговоров о второй семье под запретом. Уверен, если Лиана услышала бы что-то подобное снова, то отказалась бы от меня. Отреклась. Не тот формат я изначально выбрал, теперь не знал даже: возможно ли в принципе им принять моего сына от Камиллы? Честно, я метался и не мог решить, как поступить. Пока в подвешенном состоянии. С матерью он точно не останется. Я загнал Камиллу в такие жесткие рамки, что она и сама не рада.

Я ведь о ней ничего не знал. Вдруг приедут родственники и потребуют внука? Она сказала, что не потребуют. Я навел о ней справки. Урожденная Анна Астафьева из южного небольшого городка. Семья обычная, неплохая, работящая, но там пять детей от двух до пятнадцати лет. Камилла самая старшая. Вряд ли им нужен еще один рот. Да я и не собирался жизнь своего сына пускать на самотек. Я уже нашел по-тихому хорошую пару, но пока все вилами по воде. Мне нужно самому увидеть мальчика и понять, что смогу, на что решусь, а что невозможно. И Полина. От нее и ее решения многое зависит.

— Ну я пиццу заказал и еще всякой еды, — доставал из пакетов коробочки. Лиана очень настороженно обошла весь дом. Проверяла. Следы чужаков искала. Господи, как она похожа на свою маму повадками! Ох, чувствую, от с ума сошедших парней отбоя не будет. Я затаил дыхание. Вроде бы довольна осмотром.

Дочка достала из рюкзака контейнер с бутербродами и положила на стол.

— Мама с собой дала перекус, но я не успела съесть все, — пояснила Лиана. Она не любила школьную еду, ела очень выборочно.

— Мама, говоришь… — я открыл контейнер и взял сэндвич с колбасой и сыром. Откусил смачно. Вкусно. Вот вроде так просто, а вкусно. Полина никогда не была гением кулинарии и мастером изысканных продуктовых шедевров, но я любил ее руки. Все, что она готовила мне было вкусно.

— Когда вкусно, тогда вкусно, — повторила Лиана фразу из шоу, которое любила смотреть с бабушкой.

— Дочь, — я погладил ее по руке, — я очень люблю вас с Илем.

Он ушел руки мыть, так и завис где-то в доме.

— Я хочу, чтобы ты это знала.

— Я знаю, — кивнула, — но, папа, ничего уже не будет как раньше, — и посмотрела таким взрослым и осознанным взглядом.

— Почему? — я практически не дышал.

— Так мама сказала…

И не высказанное: это исключительно твоя вина…