Глава 35

Полина

В девять утра за мной заехал Паша, и я ему это позволила. После жуткой сцены ревности, устроенной Маратом, сначала я испуганно опешила и как-то даже затаилась. Меня напугал Загитов. Еще этот ночной звонок с видео… Он сходит с ума? Я посоветовала бы обратиться к специалисту, но Марат не признавал слабостей. У него все нормально, это я сука, зараза, заноза.

Он, конечно, молодец. Здорово устроился, апеллируя к якобы измене. Как лихо вину разделить может. Я такая же, ну-ну. Правда, я пока ничего не сделала, а даже если бы сделала, какое право он имел предъявлять мне за верность?! Мы расстались. Мы разводимся. Мы больше никогда не будем вместе. Будь я более порывистой и менее рациональной, то бросилась бы в объятия маломальски приятного мужчины, чтобы отрезать себя от мужа окончательно. Чтобы не шагу назад. Он ведь тоже не примет после другого. Возможно, даже перестанет преследовать. Но я так не хотела. Мне не нужен пластырь. Если я захочу мужчину, тогда да…

— Привет, — села в Порше Реутова и протянула ему стаканчик капучино. — Угадала с напитком?

Паша отпил и улыбнулся.

— Конечно. Это самый вкусный американо из всех мною пробованных, — и плавно отъехал от моего подъезда.

— Потому что это капучино? — смеялась я. Вот вроде бы ничего не делает, а мне с ним весело.

— Ну так да! Как-то на очень крутой бизнес-конференции в Дубае, долго общались с партнерами, и я чутка опоздал на кофе-брейк. Подхожу, значит, к девушке-бариста, которая охраняла кофемашину миллионов за пять, не меньше. Ну я такой: Excuse me, can I have one Americano? А она мне по-русски: у вас оплачено до десяти часов. А уже десять ноль одна, чтоб ты понимала. Я почувствовал себя в родной школе, когда техничка гнала нас половой тряпкой из столовой после звонка.

— Арабские Эмираты теперь практически Россия, — рассмеялась я.

— Ты думаешь, это конец? — с иронией спросил Паша. — Я сел на место не кофе нахлебавшись. Думаю, ну ок. У людей регламент и вообще демократия: не успел — рожа не треснет, и пофиг, что моя корпорация спонсировала и этот кофе в том числе.

— Обидели мальчика-директора, — иронично покачала головой.

— Ну немножко да, — согласился Паша. — В общем, в двенадцать опять перерыв на кофе и фуршет. В этот раз ко мне подошли, записали заказ, все честь по чести. Приносят мне американо, я уже приготовился брутально пить его без сахара, а он, зараза ну такой вкусный, такой сладкий. Девчонка перепутала и сделала мне капучино. Теперь я абсолютно уверен, что самый вкусный американо это сладкий капучино. У меня просто с лактозой не очень.

— Прости, — я развела руками, касаясь на его стаканчик. — Надеюсь, ты оставил девочке на чай? — приподняла бровь.

— Я оставил ей на кофе с жирными сливками, — свернул к набережной.

— А мы куда? — удивилась, когда спустились к причалу в Китай-городе.

— На рыбалку. Я же говорил.

Я ошеломленно хлопала глазами и смотрела на небольшую белоснежную яхту с говорящим названием «Passion». Я не любила морские прогулки, укачивало сильно, но по реке… Почему бы нет?

— Красивая, — улыбнулась, когда Паша помог подняться на борт, и я ласково погладила гладкую обивку. Одно кресло для капитана, на другой стороне такое же. Диванчик и столик для гостей и закрытая дверь, видимо, в каюту.

Паша ловко снялся с якоря и завел мотор. Уже май на носу, но на воде стыло и прохладно, ветер трепал мои волосы, а нос щекотала речная свежесть.

— Поль, в каюте есть плед, термос с чаем и шапка. Оденься.

— Потом, — махнула, наслаждаясь панорамой города. Мы пошли вниз по восточной стороне: здесь было меньше прогулочных катеров и кораблей, но иногда встречались туристы.

— Твои двойняшки сегодня с кем? — Паша уверенно вел яхту и успевал со мной общаться.

— С отцом, — лаконично ответила.

Вчера была вторая пятница как они оставались у него. Вроде бы все прошло неплохо. Иль в этом плане оказался более адаптивным и стрессоустойчивым, принял ситуацию, хотя поначалу его качало. Лиана, наоборот, сложнее адаптировалась к новым условиям. Она теперь с опаской ко всему относилась. А мы с Маратом вроде бы начали договариваться, хотя бы как родители.

— Как они сейчас?

Мы очень мало общались на тему детей. Паша максимально старался не лезть ко мне в душу. Он не делал вид, что его ужас как волнуют чужие дети. Если бы вел себя иначе, я подумала бы, что он какой-то мутный. Это нормально, что чужой мужчина не восхищается моими бандитами. Тем более заочно.

— Кажется, что привыкли. Я очень на это надеюсь… — сказала, вглядываясь в темные воды Москва-реки.

— Им очень повезло что они родились вдвоем. Я один в семье, но всегда мечтал о брате.

— Поэтому вы с Димкой были не разлей вода? — улыбнулась я. Паша кивнул и поманил меня к себе.

Я поднялась и стала к рулю. Он начал показывать и рассказывать, как управлять яхтой. Рулить было легче всего. Я стояла в кольце его рук, защищенная от ветра и смотрела вперед.

— Паш… — мне хотелось узнать о его мыслях на жизнь, семью, детей. Нет, планов на этого холостяка не строила, просто жаль, что такая прекрасная генетика пропадала впустую. Ему уже тридцать семь: время, когда уже должны подрастать дети. Я так и видела его с кудрявый солнечной дочкой на шее или играющим в футбол с курчавым русым веснушчатым мальчонкой. — Да нет, ничего.

Он говорил, что в разводе семь лет, а ребенка потеряли за два года до. Получается ему или ей сейчас могло быть как моим двойняшкам. Погодки. Не хочу напоминать о больном. Некоторые раны никогда не заживают.

— Спрашивай, — услышала тихое и теплое на ухо.

— Да ничего такого, — запрокинула голову, чтобы видеть его лицо, — просто хотела узнать, зачем тратишь время на меня, а не осчастливишь какую-нибудь подходящую девушку шикарным свиданием? Ты не думал о семье, Паш?

— У меня и так свидание с шикарной женщиной, — он, напротив, чуть склонился ко мне, щекоча дыханием губы. — Пока меня все устраивает, — поднял лицо к горизонту. Вроде бы каждая фраза со смешинкой, а мне горькое чувствовалось.

— Прости.

— Нормально, Поль. Не бери в голову. И, — снова посмотрел на меня, — это должна была быть девочка.

— Ты читаешь мои мысли? — изумленно проговорила.

— Да у тебя на лице все написано, — надавил на руль, чтобы я взяла правее.

— А где мы будем рыбачить? — поинтересовалась, вглядываясь в берег. Не видно рыбаков.

— Сейчас увидишь, — мы подошли к старому причалу, где на берегу сидел какой-то дед. Без удочки. Дальше виднелся магазин. Рыбный. — Михалыч, здоров! — крикнул Паша.

— Здоровее видали, — пробурчал тот.

— Клюет сегодня? — Реутов откровенно посмеивался. На что клюет?! На дедовский юмор?

— А как же! Форель, лосось, тунец, камбала, даже стерлядь есть.

Я только удивленно прислушивалась.

— Ну поделись с нами уловом. Мне вон, — улыбнулся, — девушку удивить нужно. Она не в курсе, что здесь форель водится.

— Мы и осетра поймаем, если нужно.

Через десять минут я смеялась, разглядывая пакет со свежей потрошеной рыбой. Рыбак!

— Знатный ты рыболов! — поддела Реутова.

— Ты еще не знаешь, насколько я знатный рыбоед.

Мы отчалили от заводи и пошли вдоль Нагатинской набережной, так по крайней мере показывала навигация. Я лично не угадывала берега Москвы с первого взгляда.

— Подержишь руль, — Паша передал мне управление и спустился в каюту с пакетом.

— Возьми по пить! — крикнула, немного отвлекаясь от речной глади. Вроде бы совсем чуть-чуть отклонилась от курса и уже неслась к старым понтонам. Я занервничала и крутанула руль, нечаянно зацепила рычаг для прибавки хода, и яхта резко вильнула в сторону. Настолько неожиданно, что меня бросило на борт. Опомнилась уже в холодной воде.

Я испуганно вынырнула и осмотрелась. Плавать я умела, но вода холодная, а на мне много одежды и обувь. Стало страшно, настолько, что я не сразу увидела яхту. И Пашу.

— Ну ты даешь… — он всунул мне в руки круг и потащил к его сногсшибательной «Passion». На нем не было куртки и обуви, а я была целиком и полностью на сквозь. — Иди в каюту и раздевайся.

— А ты? — выдавила я, дрожа на речном ветру.

— Иди! — эмоционально крикнул и бросился к штурвалу, уводя яхту с основного пути.

Я спустилась вниз. С меня натекла приличная лужа. Я смогла сама справиться с мокрой курткой и кроссовками. Зуб на зуб не попадал, а пальцы онемели. Я попыталась снять худи, но она отяжелела и застряла у меня на голове.

— Черт! — выругалась.

— Ни черт, а Павел Игоревич, — он помог с волосами и мокрым капюшоном. — Садись, — кивнул на узкую кровать и сам расстегнул пуговицы джинсов и потянул вниз, оставляя меня в одних кружевных стрингах. В пору стесняться, но я дрожала осиновым листом.

Я опустилась на кровать и подняла ноги. Паша с силой выдернул меня из одежды, оставляя в одном белье. Затем открыл верхний шкафчик и достал пару пледов.

— Раздевайся полностью, — укутал меня. — Не то заболеешь. Ну и воду ты выбрала для купания, хулиганка, — весело хмыкнул, а у самого взгляд на моей груди. Видимо, инстинктивно.

— А ты не заболеешь? — спросила, скидывая в мокрую кучу свое белье.

— И я могу, — сказал и начал раздеваться. Я смотрела, закутавшись в плед, просто не могла не смотреть. Критическая ситуация, а в таких организм на грани: адреналин шпарит и требует продолжить род. И тем не менее отвернулась, когда снял джинсы. Такой внушительный бугор в паху, что либо секс, либо секс, либо я делаю вид, что не замечаю. Мы друзья. Никакого секса.

— Поля, — позвал Паша. Я подняла мокрую голову, — горячий чай, выпей.

Он тоже закутался в плед. Мы сидели рядом, абсолютно голые. Реутов сверкал рельефным торсом, с густой порослью волос на груди. Я полностью спряталась, только голые ноги деть некуда было. Я пила чай, а у Паши эрекция. Он пытался ее скрыть, но это не так просто. Мне стало смешно, но сказала я на полном серьезе:

— Москва-река. Нужно сдать анализы на кишечную палочку, — отвлекала разговорами о паразитах. — А еще дизентерия и сальмонеллез.

— Угу, нужно сдать, — сухо отозвался Реутов, не глядя на меня.

— Приходи ко мне в клинику: у нас своя лаборатория, все сделаем.

Паша медленно повернулся, смотрел невозможно тяжело, а чай пил, наоборот, мелким размеренными, видимо, успокоительными глотками. Волосы подстрижены коротко и еще утром были уложены профессионально, но от влажности закрутились и чуть распушились. Одуванчик… Немного…

Я интуитивно потянулась к нему, хотела дотронуться. Господи, меня накрыло волной забытого узнавания. Когда-то я до трясучки мечтала взлохматить его русые солнечные кудри, короткие, но густые и мягкие.

— Поля… — Паша поймал мое запястье на полпути. Предупреждающий взгляд. Еще немного, и наш пакт о не нападении будет недействителен. Я молчала. Его пальцы горели на моей коже. А губы? Какими будут его поцелуи? Я не помню. А хочу ли я вспомнить?

— У тебя здесь тина, — съехала с момента. Струсила. Паша отпустил мою руку и поднялся вместе с пледом.

— Нужно править к берегу, тут недалеко.

Мне снова пришлось отворачиваться, потому что Паша начал натягивать мокрую одежду.

— Ну, Полина, — нарочито пригрозил, — если меня пронесет после заплыва, получишь по заднице, — и отправился вверх по ступеням. На ветру и в мокрой одежде. Все, я просто обязана устроить ему бесплатный чек-ап!

Я успела подсохнуть и согреться когда яхта сбавила ход. Паша спустился ко мне минут через пять и, закутав во второй плед, подхватил на руки и вынес на свет божий.

— Приплыли.

Мы оказались на пристани, плавно перетекавшей в берег с частным сектором: дачи у реки. Реутов в мокрой одежде нес меня к небольшому дому из камня и дерева. Один этаж и мансарда.

— Где мы? — спросила, когда оказалась внутри. Я думал Паша меня отпустит, но он, разувшись, правил прямиком в ванную.

— Мое рыбацкое логово, — отпустил уже в душевой кабине. — Горячая вода есть. Полотенце в шкафчике. Не запирайся, я вернусь с одеждой и поставлю сушку.

— У тебя здесь есть сушка?! — пыталась найти глазами. О! Вот же!

— Конечно! Обычно я веревку натягиваю, но, знаешь ли, трусы стали пропадать.

— Это все поклонницы, Паша, — и захлопнула створки. Убедившись, что он вышел, скинула пледы на пол, а потом уже включила горячую воду. Отогревалась.

Я вышла из душевой и нашла стопку одежды: футболка и штаны. Мужские, естественно. Я оделась, и пошла на тихое потрескивание дерева. В гостиной, очень мужской и аскетичной, горел камин, а рядом сушились мои кроссовки.

— Это наш обед? — спросила, когда вернулся Паша с сеткой, а там горячая ароматная форель. — Ты уже рыбу пожарил?!

— У меня гриль хороший, — гостиная была смежной с кухней. — Поль, разберешься с тарелками, пока я искупаюсь? Тиной воняю.

Паша ушел, а я начала хозяйничать. Тарелки нашла, вилки и даже бокалы! Но было видно, что женский руки не хватало, да и пользовались посудой не часто. Все новое, упакованное. Я сервировала стол по возможности, а в холодильнике нашла бутылку вина и икру: красную и черную. Не густо. Не, икра это супер, но нет ни масла, ни хлеба.

— И часто ты здесь… рыбку ловишь? — каюсь, намекала на то, какая я по счету здесь. Не из-за ревности, просто любопытно.

— Время от времени, — Паша вышел в свежей одежде, в парном аромате чего-то мужского и остро-горького. — Я реально сижу с удочкой, но никогда ничего у меня не ловится, — обреченно уронил голову, затем достал бутылку вина.

Я накрыла свой бокал рукой. Мне уже скоро домой, детей встречать. Только вещи высушатся.

— Немного, — соблазнительно понюхал пробку, и я сдалась. — Тебе идет моя одежда, — иронично кивнул на штаны, которые норовили сползти. Трусиков на мне не было.

Рыба была очень вкусной, хоть и пойманная не нами. Сегодня только я была русалкой. Русалкой, которая выпила два бокала вместо одного. Я не пьянела быстро, но алкоголь расслаблял. Вот и сейчас устроилась на пушистом ковре у камина. Паша рядом. Он смотрел на меня, долгим, откровенным, красноречивым взглядом. Я тоже. Таким же. Реутов мне нравился. Снова. Не так, как тогда, но он мужчина, привлекательный мужчина, а я успела забыть, что женщина. Не жена. Не мать. Не королева. А просто женщина…

— Паша, — подняла на него глаза, — поцелуй меня, — попросила негромко. — Я хочу попробовать, как это с другим мужчиной. После стольких лет… — смутилась, признаю. С Пашей я всегда немного стеснялась, немножко девочка. — Безопасно попробовать, понимаешь?

— А с чего ты взяла, что это безопасно? — шепнул, притягивая меня к себе. Большие крепкие руки, широкая грудь, терпкий запах мужчины…

— Потому что… — выдохнула прямо в горячие твердые губы. Больше ничего… Мы начали целоваться. Сладко, страстно, жарко. Я наконец зарылась пальцами в его кудри. Боже, это с ума сойти как приятно. Просто противозаконно быть таким притягательным. Большой крупный мужчина и такие мягкие кудряшки. Кажется, я поплыла. Есть, значит, жизнь после смерти… — Никакого секса, — разорвала поцелуй и дополнила начатую фразу, затем погладила пальцем влажные губы. Его губы.

— Ну и как? — поинтересовался Паша.

— Вкусно… — я поднялась.

— Уйдешь? — он не хотел этого, но и не держал меня.

— Уйду.

В ванной я переоделась в свое. Посмеялась над белым, но посеревшим кружевом на трусах. Реутов вызвал мне такси.

— Поль, — мы стояли у машины, я практически села, — мне тоже было вкусно и совсем не по-дружески. Так что подумай.

— О чем? — спросила я.

— Ты знаешь, о чем.

Да, я знала. Дружба у нас с сексуальным флером. С привкусом жженой карамели на губах: сладко и обжигает. Притяжение есть, его бесполезно отрицать. Также, как и мою не готовность к новым отношениям. Тут бы со старыми разобраться, да и замужем я вообще. Но и Реутов мне руку и сердца не предлагал. Исключительно другие части тела, хотя руки тоже. Они важны, да. Общение, комфорт, секс. Я не уверена, что готова. Как и не уверена, что не готова… Я хотела его или в принципе соскучилась по физической близости? Вероятно, и то и другое…

День рождения двойняшек мы отмечали в аква-парке. Они сами так решили. Я занималась организацией, а их отец счетами за нее. Бандиты пригласили весь класс, друзей с тхэквондо и танцев; ребят, с которыми дружат из диаспоры. Лота привезла своих сыновей. Давида я не видела. Она выглядела и держалась необычно. Без платка, со свободными струящимися густыми волосами, в обтягивающих джинсах и кроп-топе, открывавшем полоску смуглой кожи. Нет, Лота всегда была хорошо и дорого одета, исключительно в люксовые брендовые вещи, но на голове всегда был модно повязан платок, частично скрывая волосы.

— Полина, сбрось сообщение за полчасика, как детей забирать.

— Конечно, — улыбнулась, рассматривая ее. Мы хоть с ней и не подруги (далеко не подруги!), но бровки, реснички и губки она делала у нас, хорошо делала, ни один опытный глаз не усомниться в этой «естественной» красоте. — Хорошо выглядишь, — сделала комплимент я.

— Сюрприз мужу готовлю, — загадочно и немного зловеще улыбнулась. Давиду да, можно. Давно пора.

Аква-парк был полностью в нашем распоряжении, поэтому взрослые тоже остались: купались, веселились, кушали. Детей развлекали аниматоры, а спасатели следили, чтобы ни дай бог! Я лежала в шезлонге и переписывалась с Реутовым. По-дружески.

Реутов: Записывай меня на чек-ап, я боюсь паразитов. Даже суши не ем 😔

Я: Обязательно 😉 Проктолога включать? Колоноскопия?

Реутов: Жестокая ты женщина, Полина… Моя задница — девственница и такой останется 👿

Я: 👍

Я: Как человек — понимаю, как врач — записываю на процедуру. Рак желудка и кишечника поймать на ранней стадии можно только так, Паша. С анестезией 👌

Реутов: А ты потом зеленкой помажешь?

Я прикусила губу. Вроде бы ничего такого, а у меня щеки вспыхнули. Мы не виделись после «рыбалки», но много переписывались. О поцелуях не вспоминали, но в каждой букве проглядывался эротический подтекст и неопределенность.

Я: Йодом могу…

Реутов: Ладно, давай йодом, только подуть не забудь

Я хотела ответить, но неожиданно у меня выхватили телефон. Я резко вскочила с шезлонга и увидела Марата. Он сжимал мой мобильный как тонкую бумажку. Я буквально слышала, как тот скрипел! Взгляд раздраженный, губы поджаты…

— Что там такого интересного пишут, — елейным голосом произнес и взглянул на экран.

— Тайна частной жизни, Загитов, не слышал?

— У мужа и жены не может быть тайн, — отмахнулся он.

— Конечно, именно поэтому я в курсе, в какие места ты любил пялиться свою восторженную деву.

Ну что же, пусть смотрит и читает. Даже жаль, что я нюдсы не отсылала. Может, отстал бы от меня Марат Адамович.

— Реутов, значит, — принял на меня яростный взгляд. — Ты с ним спала? — прорычал грозно. Хорошо, что музыка играла, а людей слишком много, чтобы лезть в наши разборки. Что же ответить почти бывшему мужу. Правду?

— Да.

Пусть переваривает! Я действительно спала с Пашей…