Глава 35

Шла быстро, размашисто в сторону центра, до ближайшей маршрутки или такси, неважно, лишь бы подальше.

Мне повезло, через пять минут я рухнула в машину, которая покатила в сторону моего дома. Внутри было пусто, так подозрительно пусто, что становилось ясно: специально вычищены, заперты все эмоции. А я и впрямь не позволяла себе думать, странно, что это получалось. Только вот хватило меня ненадолго. Оказавшись дома, упала на кровать, и накрыло. Слезы полились как-то сами собой. Наверное, нервное напряжение последних дней и последних часов дало о себе знать. Не знаю, сколько времени я рыдала в подушку, но в какой-то момент полегчало. По крайней мере стало получаться думать хоть как-то.

Странно все-таки, как хорошо умеет человек себя обманывать. Вот сколько я себя накручивала против Ярослава, сколько доводов приводила, сколько раз на дню повторяла, что он ведёт свою игру, в которой мне просто отведена роль. А когда это оказалось правдой — все равно стало нестерпимо больно. Никакая соломка от падения не уберегла. Да, он говорил, что не идеальный, что часть жёсткого и грязного мира. А мне, видимо, все во что-то верилось. Не иначе как розовые единороги по голове настучали, мимо пролетая.

В ванной увидела своё бледное отражение и даже выругалась. Вашу мать, восставший из ада. Кстати, примерно так я себя и чувствую.

Приняв душ, наплевала на все и легла спать. Усталость взяла своё, я провалилась в беспокойный сон до раннего утра. А когда проснулась, твердо решила: переступить и забыть. Я же Катя Авдеева, сильная, самодостаточная, я все могу.

Нужно просто не мелочиться: разом выпихнуть из жизни все, что заставляет мои голову и сердце взрываться. Больше никакого Петренко, никаких компроматов, музеев, продаж картин, и никакого Матвеева и Даньки. Вычеркнуть все прошлое, меня оно не касается. Ну убил кто-то Матвеева, это его личное дело, у меня физически бы сил не хвалило, а значит, я вне подозрений. Пусть Артюшкин землю носом роет, а я больше не буду. В этой земле, оказывается, столько дерьма, что захлебнуться можно. Я вот почти. Причём по собственному желанию. Нет уж, больше в моей жизни этому всему нет места.

Только привычный быт и работа — отличный способ закрыться от мира и забыться хотя бы на время. Душевное спокойствие беречь надо, а человек инстинктивно действует в этом направлении, потому я не стала противиться позывам и заперлась дома. Работала, как сумасшедшая, закрыла старые заказы, набрала новых. Не отвечала на звонки, к дверям, слава богу, никто не приходил.

Спустя неделю даже подумалось: выкарабкаюсь, а потом напало вдохновение, и я писала, захламив и без того небольшое пространство своей квартирки бумагой и красками.

Действительно стала как не от мира сего. Данька первое время пытался окуппировать меня, но я кратко и довольно жестко дала понять, что между нами все кончено. Под окнами он не орал, видимо, понимая, что теперь за такое я могу его сдать в полицию: слишком много знаю.

Ярослав, конечно, не звонил. Никоим образом не тревожил больше моего существования. Я делала вид, что это то, о чем я и мечтала. Обманывать себя — что может быть лучше?

Спокойствие кончилось внезапно вместе с телефонным звонком. Точнее, пятью телефонными звонками сразу. Звонил Данька, я в это время мирно спала, потому что ложилась последнее время очень поздно. Первые два пропустила, даже толком не услышав. Третий и четвёртый скинула, на пятом подумала занести Даньку в черный список, а потом от него пришло смс:

“Возьми трубку, меня забрали в СИЗО по обвинению в убийстве!”

Сон как рукой сняло. Набрать Даньку не успела, он сам позвонил — в шестой раз.

— Что происходит? — спросила я бестолково.

— Меня забрали! Обвиняют в том, что я убил отца! Кать, ты же знаешь, я не убивал! — Данька почти рыдал, мои мысли беспорядочно метались между “а я говорила” и “ну вообще-то не знаю”.

— Где ты сейчас?

— В СИЗО. Я успел дяде Гене позвонить, он вызвал адвоката. Будут ходатайствовать о залоге…

— А с чего вдруг сейчас тебя взяли?

Данька судорожно выдохнул в трубку.

— Ну следователь там что-то копал, копал, и вот… накопал… там целый список, и почтальона нашли, и официантку, с которой я общался в ресторане перед случившемся. Пришлось рассказать про карточный долг. Кать, если они все узнают, мне конец. Я не знаю, что делать!..

— Для начала успокойся. С тобой там нормально обращаются?

— Да… Да, все нормально. Обращаются вежливо, ничего такого… Думаю, дядя Гена постарался.

— Приехать к тебе нельзя?

— Нет. Надеюсь, меня выпустят под залог. Извини, что так тебя огорошил, я помню, ты просила, чтобы я не доставал, просто такая ситуация…

— Все нормально, Дань. Держи меня в курсе дел, если что понадобится, звони.

— Спасибо, спасибо, Кать. Для меня это много значит.

Мы распрощались, я бестолково посидела несколько минут, глядя перед собой. Нет, ну что сказать, исход логичный, хотя я и не верю, что Данька убийца, даже зная все то, что знаю. Особенно зная. Надо бы выведать подробности, может, позвонить Самсонову, мой интерес он должен понять. Другое дело, если адвоката ещё не было в СИЗО, то и подробностей он не знает.

В общем, для начала я приняла душ, а потом все же набрала Геннадия.

Он в отличие от Даньки был спокоен, говорил со мной суховато. Не сразу я подумала, что после случившегося с Мироновым Самсонов вряд ли испытывает ко мне добрые чувства. Может, даже считает, я все время играла на стороне Петренко, помогая устроить ловушку для Станислава Игоревича. Впрочем, плевать, пусть думает, что хочет, сейчас меня интересует Данька. И хотя настроения говорить со мной у Геннадия не было, основную информацию я все-таки узнала.

Даньку забрали из офиса в самом начале рабочего дня. Он особо не сопротивлялся, но вину признавать отказывался, как и не сделал этого до сих пор. Однако признался в карточном долге и расписке, которую в момент гибели отца забирал из его кабинета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как оказалось, почтальон все-таки выдался сознательный, хотя и не хотел влезать сначала, но пошёл и рассказал о выходившем официанте с папкой и о визите к нему меня и каких-то парней. Показанную Данькину фотку подтвердил. После чего начался новый опрос персонала, и вот тут выяснилось, что за несколько дней до случившегося Данька приходил в ресторан и болтал со знакомой официанткой по старой памяти, девушка заметила, что парень был немного нервный и встревоженный.

Короче, все складывалось не в пользу Даньки. И все-таки я была уверена: он не убивал. Правда, ответа, кто это сделал, тоже не было. Я вдруг подумала: как хорошо и спокойно было то время, в которое я сумела выбросить все из головы. А теперь мысли сами начали роиться, не давая покоя.

И вскоре стало ясно: нужно ехать в ресторан и в офис, чтобы узнать подробности.

Я решила начать с офиса, в нем, если и шёл рабочий процесс, то вялотекуще, хотя само по себе оживление в массах присутствовало. Ещё бы, такое событие: сын убил отца. Надеюсь, никому не пришло в голову, что из-за меня.

Секретарь сидела за своим рабочим столом и беспорядочно перебирала вещи. Увидев меня, вскочила, поздоровалась и замолкла, не зная, что ещё сказать. Смотрела напряжённо.

— Даньку при вас арестовали? — спросила я, девушка кивнула. — Расскажите, пожалуйста. Как вас зовут?

— Ольга. А вас Катя, я знаю.

Я села на диван, девушка опустилась обратно за свой стол.

— Ну я в общем-то не знаю, что сказать, — растерянно заметила Ольга. — Они просто зашли, спросили, на месте ли Даниил Георгиевич, и сразу прошли, а через пять минут вышли вместе с ним. Он сказал, что по всем вопросам теперь обращаться к его заму, это наш новый который, Вадим Дмитриевич.

— И как народ отнёсся к происшедшему?

Ольга пожала плечами.

— Ну никто такого не ожидал. Но вообще, говорили о том, что отец и сын часто ссорились… и когда Даниил Георгиевич сюда приходил, они ругались, по крайней мере последнее время.

— То есть домыслы о том, что Данька мог убить, были, — хмуро кивнула я.

— Открыто не говорили, но… если честно, особо никто не удивился. По большей части.

По офису я прошлась, люди на меня смотрели с любопытством, но в диалог не спешили вступать. В итоге я нашла нового зама, нанятого Самсоновым. Им оказался молодой мужчина чуть за тридцать, холёный уверенный в себе красавчик.

— Видимо, что-то существенное откопали, раз забрали, — кивнул на мой вопрос, располагаясь удобно в своём кресле за столом, я примостилась на стул напротив. — В офисе много болтают об этом, ну за спиной Даниила, конечно.

— Кроме ссор с отцом есть что-то интересное?

— Да не особо. То, что он безответственный мажор, который просаживал отцовские деньги, ну и задавались вопросом, выплывет ли бизнес в итоге или потонет.

— А вы к слухам прислушиваетесь, я смотрю, — усмехнулась я, Вадим сощурился.

— Прислушиваюсь, но не поощряю. Просто хочу понять, с чем и кем имею дело, слухи в этом вопросе весьма помогают. Вот о вас разные ходят, — он снова усмехнулся, подаваясь вперёд. — Поговаривают, вы крутили роман одновременно и с сыном, и с отцом.

— Я и с вами могу заодно, — широко улыбнулась я. — Если не боитесь.

Мужчина весело рассмеялся.

— Я пас, хотя не скрою, девушка вы привлекательная.

— Ну ладно, выяснили, с кем я спала, может, ещё интересные интимные подробности?

Вадим снова сощурился.

— Да тут кто только с кем не спит.

— Меня больше руководство интересует.

— Ну… Даниил не успел засветиться. А вот его отец, поговаривают, не брезговал служебными связями. Попросту говоря, спал с кем попало.

Я вздернула брови. Даже так. Я думала, уж бизнес и личное он отделять умеет.

— Удивлены? — усмехнулся Вадим.

— Да, — не стала врать. — А потом он их увольнял, или как?

— Зачем? Всегда можно откупиться. Премия там, повышение, или родственника какого пристроить на тёплое местечко.

Я задумалась: откупиться дело, конечно, хорошее, только вот где гарантия, что кто-то не затаит обиду?

Однако, как оказалось, подробностей Вадим не знал. Сказал, что ему было обозначено сие как “проще сказать, с кем он не спал”.

На эту тему беседовать как-то никто не спешил, а я не могла придумать, как вежливо к ней подвести. В итоге отправилась в ресторан.

Тут было не до меня, народу много, официанты бегают. Однако повезло, сумела выцепить официантку, которая общалась с Данькой за несколько дней до смерти Матвеева.

Мы вышли на улицу через главный выход, видимо, та дверь теперь всегда на замке.

Девушку звали Кристина, и она была расстроена тем, что её слова сыграли против Дани.

— Не верю, что он мог убить, — сказала мне, — следователь, конечно, по уликам смотрит, но… Данила не такой. Может, я ошибаюсь в людях… Просто он же мягкий, спокойный, голос редко чтобы повышал, я имею в виду, когда у нас работал. Мне, например, было очень жаль, что он ушёл.

Девушка говорила таким тоном, что я невольно заподозрила её в чувствах.

— Он вам нравится? — поинтересовалась у нее, она смутилась, краснея.

— Не подумайте, я не потому его защищаю, между нами ничего не было, хотя я была бы не против.

Эх, милая, даже не знаешь, с кем ты хочешь связаться. Хотя Данька, безусловно, может быть милым, когда захочет. Даже я вот сорвалась из дома, чтобы попытаться ему помочь.

— С отцом они не ладили, в ресторане пытались держать лицо, но это было видно, знаете, такое напряжение между ними было… А потом Данила сказал, что уходит, будет управлять другим рестораном. На самом деле странно, этот из сети ведь самый крупный, непонятно, почему Данилу, можно сказать, понизили. Мы спрашивали у него, но он ничего толком не ответил. Вроде как новый управляющий знакомый Георгия Олеговича. Разве может быть сын ближе даже хорошего знакомого? Странно, правда?



Ну как, если ты сына ни во что не ставишь, то ничего странного. Со стороны Матвеева вот так сначала не взять Даньку в свой бизнес, а сделать управляющим ресторана, уже ну такое… А уж перевести в меньший… На что только Матвеев надеялся, справшивается? Что Данила больше его будет любить? Вот ведь Георгий, вроде умный мужик, с хваткой, а в семейных делах что-то совсем не алло. Как и в делах чувств.

— Скажите, — кашлянула я, — а Георгий Олегович ни с кем тут не крутил романы?

Кристина, не ожидавшая такого вопроса, покраснела. Ну понятно.

— Черт, — сама же покачала головой. — ну да, он мог… Ну знаете, не то что приказывал, нет, такого не водилось за ним… Но в принципе мог подкатить, позвать на ужин или сходить куда-нибудь… Многие официантки на это покупались, но естественно дальше одной ночи дело не заходило. По-моему, Георгия Олеговича не интересовали отношения.

— А не было каких-то ярких случаев? Я имею в виду, может, кто-то сильно обиделся на него? Был скандал, ссора?

— Да нет, что вы. Все понимают, что сразу вылетят со своего места… — Кристина немного помялась и, понизив голос, добавила. — Но вот была одна история, правда, с год назад, как раз перед Даниным увольнением. Девушка к нам пришла метрдотелем. Ну и Матвеев с ней вроде как того, а она оказалась замужем. Некрасивая какая-то история выходила, и говорят, Матвеев, чтобы дело замять, забрал ее к себе в офис на хороший оклад.

Я нахмурилась, вот это уже интересно.

— А как звали ее, не помните?

Кристина задумалась, стрательно хмурясь.

— Вот не скажу точно, но простое. То ли Оля, то ли Аня. Она даже устроиться не успела, только первые дни отработала, и сразу ушла. А следом за ней и Данила, а на его место нового этого управляющего, хозяйского знакомого. Вот так он и работает. Инцидентов вроде больше и не было… Ну до смерти Георгия Олеговича.

— Ясно, спасибо вам большое, Кристина.

Девушка кивнула, я было собралась уходить, когда она задала вопрос:

— А вы как думаете, Даню оправдают?

Боже, святая невинность. Я ободряюще улыбнулась.

— Надеюсь на это. Уверена, что он ни при чем, просто стечение обстоятельств.

Кристина кивнула и, попрощавшись, пошла обратно в ресторан, а я потопала к своей машине. Забавно выходит, если бы тогда, сразу после смерти Георгия, не появился Ярослав, я бы могла проделать эту же работу значительно раньше.

Само его появление, во-первых, выбило мои мысли из разумного направления, во-вторых, вся эта компроматная афера увела меня совершенно в другую сторону. Хотя по факту, все твердили, что нечего искать в бизнесе, тот, кто убил, сделал это, скорее всего, из личных мотивов. И именно на них надо было обратить внимание сразу. Артюшкин, по всей видимости, тоже немало прокопался, прежде чем начал мыслить тщательней в эту сторону.

Только вот я уверена, что Данька не убивал, а Артюшкин ухватился за череду улик против него, которые Данька сам по дурости и тянул шлейфом вместо того, чтобы пойти и сознаться. Ну в таблетках вряд ли, конечно, но хотя бы в карточном долге. Пусть бы попал под подозрение, но все же, все же…

