Глава 24. Яна

Вижу, что Антон идет к нам, и делаю самую величайшую глупость, на которую только способна. Встаю на носочки и прижимаюсь губами к уголку губ Игоря. Он распахивает глаза, а я в ужасе от самой себя, наоборот, зажмуриваюсь и мысленно молюсь – лишь бы не оттолкнул. А то еще и опозорюсь. Хочется верить, что Антон поймет все правильно и исчезнет. Не могу его видеть и разговаривать тоже не хочу. Пусть просто оставит меня в покое. Понимаю, что поступаю некрасиво, да и вообще прячусь от проблем, но не могу с собой справиться. Еще одного унижения от него я не переживу. – Воронцов! Ты совсем обалдел, что ли? – Звонкий голос Эммы врезается в спину. – Забыл, где находишься? Отлетаю от Игоря как ошпаренная и не знаю, куда деть глаза. Стыдно-то как. Щеки мгновенно вспыхивают, а к глазам подкатывают слезы. Хорошо хоть Красовского не видно, а то стал бы свидетелем моего увольнения. Надо было так вляпаться. Чем я только думала? – Эмма Эдуардовна, – невозмутимо хмыкает Воронцов. – Признайтесь, что просто завидуете. Она проходит по мне внимательным взглядом и склоняет голову набок. Не чувствую от нее негатива, но отчего-то становится не по себе. – Было бы чему. – Эмма снисходительно закатывает глаза. Уголки губ все же слегка дергаются вверх, но она быстро берет себя в руки. – Я предпочитаю эксклюзив, – камень в огород Игоря. – Имейте в виду, что докладная завтра же будет у главврача. Мне кажется или она ревнует? Так типично, по-женски. Только этого мне и не хватало. Что ж я такая невезучая? Еще и дорогу перейти начмеду умудрилась. – Даже не сомневаюсь. – Воронцов расплывается в одной из своих самых обаятельных улыбок. – А вы сегодня потрясно выглядите… Эмма снова сдерживает улыбку, но взгляд становится мягче. – Шут гороховый, – цокает она языком и разворачивается на высоких шпильках. – И вас с Новым годом, – бросает в спину Игорь, провожает напряженным взглядом и поворачивается ко мне. – И что это было? – Прости, – стыдливо прячу лицо в ладонях. – Я так виновата. Теперь у тебя будут проблемы, да? Не знаю, как выкрутиться. Может, стоит подойти к Эмме и рассказать правду? Не съест же, может, выговором обойдется. Ведь Игорь не виноват, я сама полезла целоваться. Да и поцелуем это назвать сложно. – Не больше чем обычно. – Воронцов равнодушно пожимает плечами. – Так для кого представление? Осматриваюсь в поисках Антона, но напрасно. Его нет. Ушел слава богу. Даже немножечко легче становится. Скатертью дорога. – Да все уже… – бормочу себе под нос. – Не бери в голову. – Удалось хоть? – Вроде да, – неопределенно дергаю плечами. Точно никто уже не скажет. Но, то, что Красовского здесь нет, дает зыбкую надежду, что все получилось, как нельзя лучше. Только вот радости это совсем не приносит. Даже наоборот, какой-то неприятный осадок остался. – Ну хорошо хоть не зря страдаю, – откровенно веселится Игорь. – Ты в следующий раз хоть предупреждай. А то я как-то растерялся. – Спонтанно вышло, – невольно тоже улыбаюсь. Ситуация и правда глупая получилась. – Сильно достанется? – Да не парься, – отмахивается он. – Я все улажу. Берет со стола фужер с детским шампанским и отпивает пару глотков. Морщится и выдыхает. Хоть оно и детское, а пузырьки как у взрослого. – Как? – вопросительно изгибаю бровь. Воронцов наклоняется к моему уху, ловит в поле зрения Эмму и загадочно шепчет: – Пущу в ход свои чары… Рефлекторно тоже слежу за ее перемещениями. Такая она все-таки крутая. И красивая. – Она не поведется, – качаю головой. Эмма не из тех, кто быстро сдается. Она сама по себе махина, и самоутверждение ей не нужно. В отличие от Воронцова. – Вот сейчас обидно было, – ворчит он недовольно и залпом осушает фужер. – Не скучай, Янка-партизанка. Усмехается и уходит. Куда – не знаю, да и не мое это дело. И так изрядно подпортила ему вечер. Скольжу равнодушным взглядом по празднующей толпе и утекаю в свои мысли. И все они, конечно, об Антоне. Почему он так поступил? Зачем целовал? Наличие невесты его не смутило? Хотя я тоже хороша. Напрочь забыла про Леонида. Напрасно, он, в отличие от Антона, никогда бы так не поступил. Ладно, хватит себя изводить, надо хоть немного отдохнуть. – Риш, пойдем спать, – отвожу сестру в сторону. – Ну уж нет, – качает она головой. – Я не хочу. Ей без труда удалось найти здесь друзей. Никогда бы не подумала. – Я устала… – Так ты иди, я попозже приду. Может, и правда ничего такого в этом нет. Карина – взрослая девочка, да и здесь посторонних нет. – Ну хорошо, только сильно не задерживайся и дверь за собой закрой. – Ладно. Поднимаюсь в кабинет Косолапова. Не включая свет, с ногами забираюсь на диван и утыкаюсь носом в колени. Хочется плакать, но слез почему-то нет. Внутри пустота. Я словно попала в эмоциональный вакуум. Мне даже не больно. Мне никак. Ничего не чувствую, но сил все равно нет. Моя энергия стремится к нулю. Титаническим усилием воли заставляю себя подняться и разобрать диван. Постельного белья нет, но парочка пледов и подушки находятся в шкафу. Нам этого вполне достаточно, а завтра буду искать нам с сестрой нормальное жилье. И пусть мне повезет. Хоть в чем-то, раз в любви не повезло. Криво усмехаюсь и прикрываю глаза. Интересно, а Красовский сейчас отмечает?