Глава 4. Антон

Белая футболка вся в коричневых разводах и неприятно липнет к телу, но снять ее не представляется возможным. Тихо матерюсь, терплю и беспомощно смотрю на себя. Ничего не могу. Мои руки как два гуся. Такие же белые и абсолютно бесполезные. Что за пиздец на меня обрушился? За что так жестко-то? Не успеваю вспомнить все свои прегрешения, как дверь без стука открывается, и в палату вкатывается тележка с ведром и шваброй, а следом, неприятно шаркая тапками, входит бабка в синей униформе и с платком на голове. Ну хоть «уборка номеров» не подкачала, и на том спасибо. – Ну и что ты хулиганишь? – Бабка окидывает меня презрительным взглядом, как будто я какое-то жалкое насекомое. – Думаешь, мне делать нечего, как по сто раз тут мыть? Да нихрена себе наезд. Ничего не перепутала? – Вообще-то это твоя работа, – хмыкаю. – За которую платят деньги. – Ты, что ли, платишь? – Нет. Иначе уже бы спросил за результат, которого, кстати, нет. – Вот и не трынди, – бурчит она себе под нос и размазывает кофе по полу. Господи, что за место? Что за дикие люди? Как мне отсюда свалить быстрее? Может, к Моту на дачу и там отлеживаться? Или Кристине позвонить, она должна была уже вернуться. Да хоть к тренеру, он не бросит в беде. Все что угодно, лишь бы не в этом колхозе. – Ноги подними, расселся он, как дома на диване. – Деревянная швабра бьет по косточке. Да блядь! Едва не подпрыгиваю и морщусь от боли. Что за херня? Меня тут что, для опытов оставили? – Слышь, бабуля, – тихо рычу я, – начальника своего позови. – Ага, – хмыкает та. – Президента тебе не позвать? Это какой-то пиздец. Она вообще неадекватная. Нормально решить вопрос, видимо, не удастся. – Ладно. Никого звать не надо, – сдаюсь я. Надо придумать какой-то другой план. – То-то же, – снова хмыкает бабка и звучно шлепает тряпку в ведро. – А медсестра моя где? Может, она все же не такая отбитая? – Яна? А я почем знаю? – Бабка равнодушно пожимает плечами. – Думаешь, у нее своих дел нет, только около тебя сидеть? Да блядь! Че они здесь какие все тупые? Хочется побиться головой об стену. – Хотя бы футболку снять можешь мне помочь? – А че ж не могу-то? Легко. – Бабка кидает тряпку и вытирает руки о халат. Меня передергивает от брезгливости, но лучше так, чем в мокрой футболке. – Давай, – тянет футболку на себя, снимаю с головы. – Ой… – Что? Не нравится мне ее интонация. – Застряла. И правда, не могу пошевелиться ни туда, ни обратно. – Да как так-то? – психую я. Это уже за гранью. – Рукава у тебя узкие, гипс не пролезает. Конечно, это у меня что-то не так, а не руки у персонала из задницы. – Ножницы нужны, – подсказываю гениальную идею. – Сейчас поищу. Бабка начинает суетиться, а у меня на тумбочке звонит телефон. Сука-а. Обреченно смотрю на него, на экране высвечивается фейс друга, а ответить не могу. – Подожди, – окликаю бабку. – Подай мне телефон. Вот здесь, на тумбочке. – На, – протягивает трубку. И че мне ее, съесть, что ли? – Нет, надо ответить на звонок. – Как? – Вот на экране зеленая трубка, видишь? Самый ответственный момент. – Ну вижу, – с сомнением отвечает она. – Сдвигай в центр. Давай, бабка, не подведи. – Так? Смотрю на экран и облегченно выдыхаю. Все получилось слава богу. – Да. Давай сюда. Она помогает положить телефон на плечо. Прижимаю его ухом и выдыхаю в динамик: – Мот, бродяга… – Тоха, здорова, – смеется он. – Как ты там? – Охуенно, – усмехаюсь и добавляю: – Я в полной и беспросветной заднице. – Это как? – Приезжай и сам посмотри, – смеюсь. – Только захвати… Не успеваю договорить, как телефон начинает скользить по коже, а удержать его или поймать не получается. – Блядь, нет! Все же выскальзывает и летит вниз. Не просто вниз, а плюхается аккурат в ведро с грязной водой. Откуда оно здесь-то? – Да твою мать! – рявкаю я, едва не лопаясь от злости. – Что случилось? – Медсестра заглядывает в палату. – Что ты смотришь? – рявкаю на нее. – Телефон мой доставай, быстро! Знаешь, сколько он стоит? – Весомый аргумент. – Она поджимает губы, но все же подходит и достает из ведра гаджет. – Но можно просто попросить. Можно, да. Но я на взводе, и просьбы в моем мозгу просто не продуцируются. Я слишком вспенен чередой нелепых случайностей. Веду себя как мудак? Ну так почему «как»? Я такой и есть. Яна вытирает мой гаджет салфеткой и кладет его на тумбочку. Ждет чего-то. Денег, что ли? Чаевые? У меня нет налички. – Надеюсь, будет работать? – с улыбкой спрашивает, а я снова ловлю себя на мысли, что лицо кажется знакомым. Очень знакомым, и мне не кажется. Я почти уверен. – Будет. У него защита от воды, – отвечаю на автомате, а сам лопачу внутренние файлы. Должна быть какая-то подсказка. Какие-то точки пересечения. – Вот и ножницы. – Бабка появляется не кстати, снова не успеваю рассмотреть лицо медсестры. Она словно специально прячет его от меня. – Баб Зой, давай я сама. Забирает ножницы и аккуратно режет ткань, освобождая меня из плена. Ее пальчики словно случайно касаются кожи и вызывают микроожоги. Что за херня? – Вот и все, Антон, – доносится до меня мелодичный голос. – Простого «спасибо» будет достаточно. Я знаю этот голос. Я помню его. И фраза эта откуда-то из детства. Меня закручивает водоворот воспоминаний и выбрасывает на берег истины. Лапина. Не может этого быть. – Янка-оборванка? – шепчу одними губами и не верю своим глазам. Нихрена себе она изменилась. Гадкий утенок поистине стал прекрасным лебедем. Да ну нахер. Это какая-то ошибка. – Мне к твоему имени тоже рифму подобрать? – Бровь Яны выразительно изгибается, а голубые глаза мечут молнии. Вот это я попал.