Глава 5. Яна

Узнал! Сердце ухает вниз, а потом резко подпрыгивает и колотится быстрее, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Вот это американские горки. Красовский хмурится и сканирует меня внимательным взглядом. Неужели я так сильно изменилась? Становится не по себе, и я отворачиваюсь, делая вид, что сильно занята. – Лапина! – выдает он, наконец. – Ты специально это подстроила? – Как же быстро ты меня раскусил, – хмыкаю и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. – И руки тебе сломала тоже я? – Тут я сам постарался, – вздыхает Антон и снова зависает, рассматривая гипс. – Признавайся, чего тебе надо? Отомстить мне решила? Вот мне больше делать-то нечего, как мстить кому-то. Так себе из него следователь. Да и вообще, по себе людей не судят. Но это не про него. – Да больно надо, – пожимаю плечами и закусываю губу, чтобы не улыбаться. Ну такой дурак. Как это все вообще в голову может прийти? – Долго план придумывала? – Красовский, – снисходительно усмехаюсь, – я о тебе вообще не думала. У меня все и так замечательно. Прищуривается и вновь мечется по мне взглядом, а я улыбаюсь так счастливо, что щеки сводит. Лишь бы он не понял, что все это только картинка. Ничего у меня замечательного нет. Да и незамечательного тоже. – А теперь давай лечиться, – решительно меняю тему. – У нас с тобой обширная программа. – Че хоть там? – без особого энтузиазма, спрашивает Антон. – Скоро узнаешь, – загадочно улыбаюсь и выхожу из палаты. Как же сложно держать лицо и не облажаться. Но я знаю, стоит только немного оступиться, как Красовский сожрет меня и не подавится. Раздавит своими гнусными насмешками и издевками. Люди не меняются, и он не исключение. Такой же напыщенный индюк. Сверяюсь с назначением Косолапова и набираю лекарства в шприц. Руки дрожат сильнее, чем в первый раз. Как я должна это сделать? Засмеет же. Но я не отступлю. Ни за что. Это, видимо, мой незакрытый гештальт всплыл, или как там сейчас по-новомодному? Пока не закрою, так и буду мучиться. Обреченно вздыхаю, беру все необходимое и иду в палату. Как на эшафот. Настроение бодрое – идем ко дну. – Ян, стой, – окрикивает меня Лилия. – Чего тебе? – оборачиваюсь. – Так обед для твоего немощного, – ставит на пост поднос с едой. – Заберешь или мне самой? – Заберу. Шприц убираю в карман, а в руки беру поднос с едой для Антона. Все по высшему уровню. Первое, второе, компот. Платников у нас кормят первыми, как будто остальные – люди второго сорта. Всегда коробит от такого разделения. Но не я придумываю порядки. – Пытки едой? – ухмыляется Красовский, глядя на мои попытки не перевернуть этот поднос. – Именно, – вздергиваю подбородок и ставлю на столик перед ним. – Какие здесь спецэффекты? – Антон внимательно рассматривает еду и неприятно морщится. Не привык к нашему рациону? Бывает. Но другого нет. – А это тебе самому придется разгадывать, – раскладываю тарелки и приборы так, чтобы удобно было пользоваться. – Издеваешься? – Он брезгливо дергает плечами. – Я это есть не буду. Кто бы сомневался. Не царские перепелки. – Да ради бога, – равнодушно пожимаю плечами. – Но у нас тут не ресторан. И выбора не будет. Мне в любом случае все равно. Хочется голодать – никто отговаривать не станет. Да и не убудет от него, если прослойку сделает. – Ошибаешься. – Антон расплывается во все тридцать два. – Доставку еды еще никто не отменял. На тебя заказать? Конечно. Сейчас все решается по щелчку пальцев. Ох уж эти богатенькие. Нет в них чего-то человеческого. А ведь кто-то старался, готовил для них. – Обойдусь, – киваю на одну из его тарелок. – Меня и пюре с котлетой устраивает. – Ах, ну да. Ты же не можешь себе позволить, – ехидно тянет он и скалится. Обидно? Да, в общем, нет. Но такое ощущение, что в прошлое меня закинуло. Тот же персонаж, та же интонация. И даже тема та же. Только вот не коробит больше. – Именно, – снисходительно улыбаюсь. – А ты можешь? – киваю на телефон. – Вот и пообедаешь сам, а меня больные ждут. Иду к двери и жду, когда же до него дойдет. – Стой! Подожди, – окликает Антон. – Что еще? – Я не могу сам, без рук. Вот тебе и доставка… – Сочувствую, – пожимаю плечами. – Но мое время вышло. – Какая ты бессердечная! – Ты даже не представляешь насколько, – смеюсь и вспоминаю, что так и не сделала инъекцию. – Ой, чуть не забыла, – достаю из кармана шприц. – Укол же еще. Оголяй ягодицу. – Чего? – Глаза Антона округляются. – Ты сдурела, что ли? При виде иглы он бледнеет и почти сливается с постелью. Боится, что ли? Да не может быть! – Не подходи, – рычит Красовский. – Брось каку! – Да что с тобой такое? – улыбаюсь от того, что он ведет себя, как маленький. – Какие уколы? – совершенно искренне возмущается. – Что за варварство? – Что такого-то? – натягиваю перчатки и достаю спиртовые салфетки. – Поворачивайся. – Я не буду снимать трусы – Антон качает головой, неуклюже встает на ноги и отходит в противоположный угол палаты. – Ты что, боишься уколов? – спрашиваю прямо, ибо других вариантов у меня просто нет. – Вот еще. Ничего я не боюсь, – язвительно огрызается. – Просто не хочу перед тобой задом светить. – Какой стесняшка, – закатываю глаза, искренне забавляясь ситуацией. – Напомнить, как ты светил передом? – Может, я хотел произвести впечатление? – У тебя получилось. Я до сих пор под впечатлением. Поэтому кусок твоей ягодицы его никак не испортит. – Ладно, – вздыхает Антон. – Все равно не отстанешь. Возвращается к кровати и сдается мне на милость. Даже удивительно. Что это было за представление? Осторожно сдвигаю резинку его штанов вместе с боксерами вниз. Дезинфицирую и мысленно рисую сетку, выбирая, куда уколоть. Боюсь жутко. Руки трясутся, да я сама вся трясусь, как будто раньше этого не делала. Как же глупо-то. – Эй, Лапина, ты любуешься, что ли? – Насмешливый голос только нервирует еще больше. – Было бы на что, – отзываюсь тем же тоном, набираю в легкие побольше воздуха и резко втыкаю иглу. – Твою мать! – рявкает Антон и дергается, а я со страху выпускаю из рук шприц. Он так и остается торчать в упругой ягодице мажора.