Глава 6. Антон

Еще в детстве, года в три, у меня была двухсторонняя пневмония. Родители думали, не выживу, но я оказался гораздо выносливее. Столько уколов, что любой человек в белом халате до сих пор вызывает у меня нервную дрожь. А инъекций вообще боюсь. Панически. До трясучки. Но облажаться перед Лапиной боюсь не меньше. Она ж не простит. Прокатится катком по самолюбию. Стою у кровати, дышу часто и глубоко. Терпеливо жду, когда уже все случится, но эта дура специально медлит. – Эй, Лапина, ты любуешься, что ли? – пытаюсь скрыть страх за усмешкой. – Было бы на что, – отзывается тем же тоном Игла вонзается в тело, а меня едва не подбрасывает от панического ужаса. Все как всегда, надо только дышать ровно, но не получается. – Твою мать! – рявкаю и по инерции подаюсь вперед, едва не падая на кровать. – Ой, – слышу за спиной и нервно сглатываю. Что-то мне это не очень нравится. От слова совсем. – Что, блядь, за «ой»? – оборачиваюсь и перехватываю испуганный взгляд Яны. Так, вот теперь еще страшнее становится. – Не двигайся, – успокаивает она меня и медленно приближается. – Дай я доделаю. – В смысле «доделаю»? – подозрительно прищуриваюсь, еще не до конца осознавая масштабы трагедии. – Ты дернулся, и шприц вырвался у меня из рук. – Только не говори, что он все еще во мне. Лапина поджимает губы, сдерживая смех, и кивает. Да пиздец. Жаркая волна прокатывает по телу, а следом за ней выступают липкие мурашки. Надо же было так влететь. И не вырваться отсюда. – Косорукая, – цежу сквозь зубы и внутренне дрожу. – Вытаскивай. – Не шевелись. Замираю и едва заставляю себя дышать. Яна давит на поршень, вливая в меня какую-то дикую смесь. Больно пиздец как, но больше страшно. Вот вроде башкой все понимаю, а победить детские страхи так и не получается. Инъекции – величайшее зло, которое может со мной произойти. – Что ты такой впечатлительный? – приговаривает Лапина, а я неожиданно ловлю себя на мысли, что меня отпускает. От ее голоса становится спокойнее. – Это ты изверг, – выдавливаю из себя вместе со скупой улыбкой. Может, и не все так плохо, как казалось на первый взгляд. – Вот и все. – Она прижимает место укола и натягивает штаны. Вроде пережил и почти не опозорился. Забирает садистские атрибуты и идет к двери. Провожаю взглядом и осторожно присаживаюсь на кровать. В правой ягодице горит и пульсирует. Вот еще не хватало. Пиздец. И жрать охота. И телефон не могу использовать. Ложусь на кровать и обреченно смотрю в потолок. Что мне еще остается? Перед глазами Яна, такая она стала… воссоздаю в голове ее образ и улыбаюсь. Красивая и светлая. Хотя она такой и была. Переношусь в прошлое на несколько лет. Лапина… смешная такая, с двумя косичками и огромными голубыми глазами. Очки эти ее и брекеты. Но ничто не портило ее. Фарфоровая статуэтка – это про Яну. Красивая, но недоступная. А я? А что я мог ей дать? Моя душа насквозь прогнила и погрязла в пороке. Деньги, власть, секс. Все это я познал в полной мере еще в четырнадцать и с каждым годом становилось только хуже. Я не хотел ее пачкать. Грязь клубилась вокруг меня. По-другому было нельзя. Не в моем мире. Приходилось соблюдать жесткую дистанцию. И пацанов держать в тонусе, чтобы никто не смел прикасаться. Я над ней издевался и насмехался, а она в любви мне призналась. И поцеловала. Сама. На выпускном. Так робко и неумело, а я не принял ее любви. Минет в школьном туалете – вот мой потолок, а не чистые девочки. Она увидела… так не кстати вошла и все поняла. Так было лучше для всех. Стук в дверь прерывает поток гнетущих мыслей. – Можно? – Девушка в медицинском костюме заглядывает в палату. Я немного не в ресурсе, чтобы общаться и раздавать автографы. – Кто вы? – Медсестра. Меня зовут Лилия. Я могу вам чем-то помочь? Еще одна? Я предыдущую не доел. – А где Яна? – на автомате спрашиваю. Неужели бросила меня после всего этого? Я не согласен! – Ее на обед позвали, – уклончиво отвечает медсестра. – Но я подумала, мало ли вам что-то нужно. Я ничем не хуже. «Позвали». Еще и романы крутить успевает? Не мое это дело. Но отчего-то как-то неприятно. Цепляет за живое. Какого хрена вообще? Моя медсестра должна быть рядом, а не мотаться где-то! Надо отчитать, как вернется. Глупости какие в башке. – Ничего не нужно, – недовольно бормочу я. – И это забери, – киваю на тарелки с едой. Пусть Лапину совесть замучает, что она обедает, а я тут с голоду умираю. Лилия послушно собирает все на поднос. Вот. Почему Яна не может быть такой послушной? Что бы это изменило? Ничего. – Хотя подожди, телефон возьми. Набирай код. Медсестра исполняет. – Готово. – Последний входящий, – нажимает и кладет телефон мне на плечо, а я прижимаю его к уху. – Можешь идти. Лилия поджимает губы и идет к выходу. А я слушаю гудки и теряю к ней всякий интерес. – Че там у тебя? – раздается в динамике голос Матвея. – Ты скоро приедешь? – Да хер знает, все стоит. Плохо, могут не пропустить. Но надеюсь, друг как-то разрулит. Он у нас знатный выдумщик. – Пожрать захвати, – прошу я. – Не кормят, – стебется Мот и заливается смехом. На заднем фоне слышу голоса остальных пацанов. Вот ведь неугомонные. – Лучше бы не кормили, – невольно улыбаюсь. – Скоро будем, жди. Жду. Что еще мне остается?