Глава 7. Яна

Ковыряюсь ложкой в тарелке с супом и вздыхаю. И правда, мало похоже на что-то съедобное, но есть-то хочется. Осторожно пробую и морщусь. Ну и гадость. Что у них там на кухне случилось? Отодвигаю суп в сторону и беру пюре с котлетой. Остыло, но вполне вкусно. Зря Красовский отказался. Ну ничего, повыкобенивается и привыкнет. При мысли о нем улыбка невольно появляется на губах. Это надо вот так встретиться. Если бы кто рассказал, не поверила бы. – Снова ты, прекрасная незнакомка? Оборачиваюсь и вижу того самого врача, что утром спас меня от позорного падения. Улыбается во все тридцать два, такие у него ямочки на щеках, ну просто загляденье. – Снова я, – улыбаюсь в ответ. – Не занято? – кивает на стул. – Свободно. Присаживается напротив и ставит на стол пюре с двумя котлетами. Горячее, аж дымится. Вот ведь, блат у него, наверное. Немудрено с такой-то улыбкой. – Обед… – довольно вздыхает он и смотрит на часы. – Как много в этом слове. – Да. Сегодня особенно, – отставляю свою тарелку в сторону и беру компот. – У вас сейчас аншлаг, а у нас нет. – Доктор хитро мне подмигивает. – У вас – это где? – прячу улыбку в бокале с компотом. – Гинекология. – Так вы гинеколог? – наконец догадываюсь я. – Воронцов Игорь Александрович, – протягивает мне руку. – Прошу любить и жаловать. – Лапина Яна, медсестра, – пожимаю его горячую ладонь. – Я помню, – хмыкает он. – Так что, перейдешь ко мне? – Мы уже на «ты»? – выразительно изгибаю бровь. Вот это скорость. Меня к такому не готовили. – А чего тянуть? – Нет уж, – качаю головой. – Давайте соблюдать субординацию. Я пришла сюда работать, а не романы крутить. – Какая строгая, – смеется Игорь. – Так что с переходом? – Нет, спасибо, мне и в травме хорошо, – натянуто улыбаюсь и складываю грязные тарелки обратно на поднос. – Воронцов! – раздается за спиной мужской голос. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Алексей Михайлович спешит к нашему столику. – Попадос, – цокает Игорь и сокрушенно качает головой. – Почему? – хмурюсь и не понимаю его реакцию. Мне-то что делать? Нельзя ни с кем общаться или что? Косолапов не спрашивает разрешения и просто усаживается на свободный стул. Тоже не особо тактичный товарищ. – Уж не переманиваешь ли ты мои кадры? – подозрительно прищуривается он, глядя на Игоря. – Ну что ты, как я могу, – Воронцов примирительно поднимает руки, и глаза такие невинные. Ловит мой взгляд и подмигивает. Невольно смущаюсь, и щеки покрываются румянцем. Этого только не хватало. – Даже не мечтай, – строго отвечает Алексей. – Лапина моя. – Как-то двусмысленно звучит, – усмехается Игорь, а я краснею еще больше. Сейчас еще и в любовницы меня запишут. Надо уходить как можно скорее. – Зато бодрит. – Алексей нервно стучит пальцами по столу. – Даже не думай, уши откручу! – У тебя вообще-то жена есть, – парирует Игорь, все больше разгоняя эту тему. Как же страшно-то, господи. – А ты мою жену сюда не приплетай. – Я вам не мешаю? – робко интересуюсь, чтобы хоть немного снизить градус их общения. Оба мужчины поворачиваются ко мне и улыбаются. Вот так просто, как будто и не ругались несколько секунд назад. И только сейчас до меня доходит, что они просто дурачатся. – А ты вообще почему не в отделении? – Алексей строго сводит брови, но губы его продолжают улыбаться. – Так обед… – запинаюсь на полуслове. – Закончился? – Ну да. – Дорогу найдешь? Киваю и поднимаюсь на ноги. – Да-да, на четвертый, – добавляет Игорь, опять приглашая к себе в отделение. – Всего хорошего, – улыбаюсь и сбегаю от них. Шутники, блин. Чуть до инфаркта не довели. Поднимаюсь к себе в отделение. Все вроде спокойно. Новых поступлений не было. Девочки переговариваются на посту. Я к ним, чтобы поделиться и расспросить побольше про этого Воронцова. – Нагулялась? – хмыкает Лилия. – В смысле? Я же на обеде была. – Одна? – Ну почти, – уклончиво отвечаю. Что-то мне уже не хочется ни рассказывать ничего, ни расспрашивать. – Там твой голодовку объявил, – кивает она на ВИП-палату. – Ничего, ему полезно, – невольно улыбаюсь я. – Какая ты жестокая, – хихикает Амина. – Справедливая. Все же иду в палату. Надо проведать, а то Косолапов мне уши пооткручивает. Задание дал, а я не выполняю. Вхожу без стука, Антон лежит на спине и смотрит в потолок. Такой строгий и сосредоточенный. Ему совсем не идет. – И где ты шлялась? – летит в меня возмущенный голос. На мгновение даже теряюсь, не зная, как реагировать и подхожу ближе. – Прости, что? – уточняю на всякий случай. Ну мало ли, может, мне показалось. – Ты слышала, – цедит Антон сквозь зубы. Вообще ничего не понимаю. Когда я в рабство попала и теперь должна докладывать о каждом шаге? И еще кому? Красовскому! Не надорвется? – Мне что, отчитаться? – Было бы неплохо. Он садится на постели и смотрит на меня как-то зло. Или мне только кажется. – Не много ли ты на себе берешь? – усмехаюсь я. – Вообще-то тебя приставили мне помогать, – испепеляет взглядом, даже не по себе становится. – Но тебя нет, когда нужно. – Что же тебе нужно? – вопросительно изгибаю бровь и складываю руки на груди. Что же наш мажор еще придумает? – В туалет. – Губы Антона медленно расползаются в ухмылке. – Писать хочу. Пойдем, подержишь. До меня не сразу доходит смысл, но все же настигает. – Чего? Ты обалдел, что ли? – отскакиваю от него, словно обжегшись. Еще чего не хватало! – Что естественно, то не безобразно, – хмыкает он и решительно идет к туалету, а я в растерянности смотрю ему в спину и не знаю, как поступить.