Глава 34. Яна

До конца не верю в происходящее. Это какой-то сюр. Не может быть правдой. Это все нереально. Я, наверное, еще сплю. Для верности щиплю себя за руку и морщусь. Больно. Торопливо иду и оглядываюсь. Но Антон не идет за мной. Так, ладно. Надо успокоиться и подумать, как ему помочь. – Ян, ты чего? – окрикивает меня Амина. – Там Красовский? – указываю рукой направление. – Ну да. – Она безразлично пожимает плечами. – Откуда? Она жестом подзывает меня. Приближаюсь. – Так вчера сам пришел, – делится, понизив голов. – Косолапов определил его в палату. – Почему не в випку? – Понятия не имею. – Так все, денег больше нет, – с насмешкой заявляет Лиля. Откуда она взялась, я не заметила. – В смысле? – Папа отказался от отпрыска, – язвительно усмехается. – Мажор теперь сам по себе. Выдыхаем, девочки. Чушь какая-то. Разве так бывает? Надо разобраться, а не пороть горячку. Антону надо помочь, а не зубоскалить. Он же не сможет в общей палате. Я должна попробовать что-то сделать. – Алексей Михайлович у себя? – Неа, не приходил еще, – качает головой Амина. – Ладно. Я сейчас. Придется пойти другим путем. Поднимаюсь в крыло администрации. Мне нужна начмед. Надеюсь, не прогонит. – Эмма Эдуардовна у себя? – спрашиваю у секретаря, нервно ломая пальцы. – Да, но просила не беспокоить, – небрежно отвечает и утыкается в монитор. И что теперь? Уходить? Вот так просто? Ну нет! – Мне срочно! – решительно иду к кабинету. – Нельзя. – Секретарь пулей вылетает из-за стола и преграждает мне путь. – Эмма Эдуардовна! – кричу я, надеясь, что она меня услышит. И чудо свершается, точнее, приближается, звонко цокая каблуками. Дверь открывается. – Что здесь происходит? – Эмма Эдуардовна смотрит прямиком на меня, а я на нее. У нее глаза красные. Плакала? Или мне уже кажется? – Яна? Что-то случилось? Часто киваю и не могу выговорить ни слова. Язык во рту словно распух и не желает слушаться. – Ну проходи, – пропускает меня в свой кабинет и закрывает дверь. – Рассказывай. Эмма садится на диван так, чтобы на ее лицо падала тень. Такое ощущение, что прячется от меня, но спросить не решаюсь. – Ян, я жду, – напоминает напряженно. Выдыхаю и торопливо вываливаю на нее все, что случилось. Все свои переживания и опасения. – Он же не сможет вот так. Он не привык, – привожу веские, на мой взгляд, аргументы. – У меня есть немного сбережений, может, я оплачу эту палату? Эмма Эдуардовна молчит и переваривает мои слова. Пауза затягивается, и мне становится не по себе. – Почему ты готова оплачивать ему палату? – Жалко мне его, – выдыхаю обреченно и качаю головой. Лукавлю, но не могу сказать правду. Я сама ее еще не до конца осознала и приняла. – Так себе причина, – морщится Эмма. – Ну хорошо, – сдаюсь и собираюсь с силами. – Он мне нравится. Давно. Еще со школы. Довольны? – Девочка моя, ты с ума сошла? – Эмма Эдуардовна расплывается в снисходительной улыбке. – Вам кажется это смешным? – вздергиваю подбородок. Вот сейчас было очень обидно. – Скорее забавным. – Она поднимается на ноги, подходит ко мне и обнимает за плечи. – Не дуйся, дело же совсем не в деньгах. – В смысле? – удивленно округляю глаза. – Я думаю, твой мажор при большом желании мог бы сам оплатить себе палату. – Ее улыбка становится мягче. – Друзья там, родственники. Да просто договориться с Косолаповым. Но почему-то этого не сделал. – Почему? – хмурюсь озадаченно, но до конца понимая, куда она клонит. – Не хочет он, Ян, – тяжело вздыхает Эмма. – Не мешай мальчику становиться мужчиной. – Я не понимаю, – качаю головой, отказываясь принимать эту странную версию. – Какая ты еще совсем девочка. – Она проводит по моей щеке пальцами и грустно улыбается. – Чистая и наивная… – Это плохо? – Это замечательно. Но ты совсем не знаешь жизни. – Что мне делать? – едва шевелю губами и смотрю ей в глаза. От нее исходит столько тепла и заботы, что невольно хочется довериться. – Ничего не делай. Доверься своему мальчику. Пусть он сам все сделает. – Но… – лихорадочно ищу аргументы в защиту Антона, но не нахожу. – Поверь в него и поддержи. Это гораздо эффективнее. Несколько долгих секунд обдумываю ее слова и, наконец, понимаю суть. Она права. Во всем права. Надо дать Антону шанс стать взрослым и независимым. – Спасибо вам, – порывисто обнимаю Эмму и зажмуриваюсь, ожидая, что оттолкнет. Но нет, она заметно напрягается, но быстро уступает и обнимает в ответ. Выдыхаю и смахиваю проступившие слезы. Мне так не хватает поддержки и вот такого простого человеческого участия. – Да не за что. – Эмма отстраняется и хитро прищуривается. – Как там Моцарт? – Мы справимся. – Ну и славно, – отходит к столу, давая понять, что аудиенция закончена. – На неделе заеду в гости. – Буду ждать. Спускаюсь к себе в отделение. Настроение заметно улучшилось, и появилось четкое понимание, что делать и как. – Ты где бегаешь? – ворчит на меня Амина. – Кто за тебя работать будет? – Я сейчас все сделаю, – улыбаюсь, как дурочка. Мне просто стало гораздо легче, словно тяжкий груз свалился с плеч. – Третья твоя, – отдает мне листы назначений и демонстративно утыкается в карты. – Хорошо. Нахожу фамилию Антона и не могу сдержать улыбку. Все, как он любит. Набираю в шприц лекарство, беру остальные принадлежности и иду в палату. – Только не говори, что снова уколы, – подозрительно прищуривается Антон и расплывается в улыбке. Такой обаятельной, что внутри все переворачивается. – Конечно, курс надо проколоть до конца, – лукаво закусываю губу и смущенно отвожу глаза в сторону. – Так и скажи, что тебе просто нравится мой зад, – дразнит он меня, а я заливаюсь краской. – Красовский, прекрати! – ворчу на него. – Ни за что, – поворачивается ко мне спиной. Аккуратно приспускаю его штаны, протираю кожу салфеткой и втыкаю иглу. – Ау, – дергается Антон. – Полегче. Осторожно нажимаю на поршень. – Все уже, выдыхай, – прижимаю салфетку и надеваю штаны. – Завтракать будешь? – Я голодный, как волк, – признается он, делая страдальческую гримасу, а я не могу сдержать улыбку. – Еще со вчера. Такой настоящий, без этого своего налета надменности и пафоса. Совсем другой человек. Не знакомый мне, но очень интересный. Возможно, у нас получится подружиться. Если его невеста не будет против, конечно. – Бедненький… Как ты страдаешь. – Очень, – смеется Антон и падает спиной на кровать. Та скрипит и проминается под его весом, а он сам замирает от неожиданности. – Да-да, – смеюсь я. – Это тебе не курорт. Он смотрит на меня, а я на него. Воздух вокруг заметно сгущается, и дышать становится тяжелее. Трусливо отступаю. – Мне надо идти. – Ян, я хочу тебе кое-что сказать… – Антон поднимается следом. – Давай не сейчас, – нервно сглатываю и пячусь. – У меня работы полно. Не дожидаясь ответа, сбегаю. Опять. Мои щеки пылают от смущения и волнения. Как же мне с ним общаться?