Глава 14

К моему удивлению, когда мы достигли преподавательских залов, девушка свернула и повела меня мимо уже ставшей родной кафедры дальше по коридору. А когда мы остановились перед дверью с новой золотистой табличкой: «Темные материи», я вообще перестала понимать, что происходит.

— Проходите, вас ждут! — кивнула моя сопровождающая на дверь, тут же развернулась и через секунду исчезла за поворотом.

Я еще некоторое время постояла перед дверью, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь сообразить, что именно меня там ждет, не говоря уже о том, что это за «темные материи» такие. Когда я уже готова была осторожно постучать, дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина. Высокий, пепельно-белые волосы достаточно коротко пострижены, гладко выбритое лицо, несколько коротких шрамов на правой брови, словно делящих её на сектора, и белая паутинка ожога на той же щеке, уходящая вниз, на шею. И эта самая бровь привлекла мое внимание, так как совсем недавно я уже видела очень похожую… Опустив взгляд чуть ниже, я наткнулась на холодный, отливающий сталью взгляд.

— Р-роутек? — просипела я, не веря своим глазам. — Т-то есть господин Роутек?

— Да, Кира Марс, — ответил мне тот, кто еще вчера выглядел как неопрятный старик в замызганной одежде. Сегодня на нем была рубашка и отличный темно-синий костюм, застегнутый на все пуговицы. Явно новый и явно дорогой. — Я ждал вас, проходите.

Он сделал шаг в сторону, приглашая меня войти, затем, немного припадая на правую ногу, прошел вглубь кабинета, что, как я уже знала, тонул в сумраке. Несмотря на всю необычность происходящего, я, прижав крепче к себе сумку, сделала шаг вперед и замерла.

— Закройте, пожалуйста, дверь и проходите уже, госпожа Марс.

Кажется, моя нижняя челюсть грохнулась на пол, а я никак не могла перестать таращиться на этого мужчину, все еще с трудом веря своим глазам. Вероятно у меня галлюцинация, ведь тот, кто замер передо мной по ту сторону огромного стола никак не мог быть Ксандром Роутеком. Или мог?

— Кира? — его обращение окончательно выбило меня из состояния соляного столба, и я, наконец быстро прикрыв дверь, прошла в центр кабинета, где и опустилась на краешек стоящего там кресла для посетителей.

— Господин Роутек? В-вы меня вызывали? — пролепетала, ощущая себя ужасно неловко.

Меня обуревала такая гамма чувств, что даже дышать было тяжело. Я пыталась понять, что произошло за одну ночь, почему он так выглядит, зачем вызвал в свой кабинет, и что еще я успела натворить такого, что заставило его сорвать меня с лекции.

— Я бы хотел извиниться перед вами, Кира, за то, что произошло вчера. Я был очень груб и… — он замер, словно подбирая слова, а я снова приоткрыла рот от удивления. — Я был не прав и хотел бы загладить свою вину.

Я оглянулась, затем еще и еще раз. Мне почему-то показалось, что это какая-то шутка или, как в детстве по телевизору говорили, «подстава», «розыгрыш», потому что не мог тот человек, что вчера плевался ядом, сегодня просить у меня прощения за свою грубость. Наконец я снова повернулась к нему, натолкнувшись на его взгляд, такой же ледяной, как и всегда, но теперь в нем добавилась какая-то новая нотка. Интерес? Ожидание? Чего он ждет?

— Что вы ищете? — не выдержал мужчина.

Он подался чуть вперед, сложив ладони на столешнице. В сумраке кабинета, освещенного лишь маленьким настольным светильником, его руки показались почти мертвенно бледными, белее самой кожи были только росчерки шрамов, покрывающих его кисти.

— Э… — протянула я, пытаясь придумать хоть какой-то ответ.

— Вы слышали меня? Я хотел бы извиниться перед вами.

— Да-а-а… — ответила ему, медленно кивнув. — Я поняла, и конечно, да, никаких проблем, господин Роутек, с кем не бывает!..

Что еще ему ответить, кроме этого потока бессвязных слов, я не знала. Просто никак не могла взять в толк, чего он хочет от меня. В принципе сам глава кафедры мог бы вообще не извиняться и никто бы ничего ему не сказал, даже косо на него никто бы не посмотрел. Ну, кроме меня.

— Кира, послушайте… — Он замер, закусил нижнюю губу. — Кира, я знаю, что был груб.

— Вы уже говорили, — осмелилась я вставить свой комментарий, так как его странные извинения, что уже пошли на второй круг, ужасно меня смущали. А еще я с трудом сдерживалась, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью на каждое его предложение.

— Да, но это еще не все. Вчера я, понимаете, был уверен, что вы давно ушли. Ведь я совершенно серьезно отпустил вас, понимаете?

— Пока не очень… — тихо ответила.

— Я понимаю, что вообще не имел права так с вами разговаривать, просто… мое состояние, я плохо себя контролировал и… порой не могу уследить за собственными словами и действиями…

Я приподняла бровь в немом изумлении и снова покосилась на блондина. Да, теперь назвать его стариком, мерзким стариком и еще парой десятков не менее цветастых эпитетов я не могла даже про себя. Передо мной был мужчина, не старый, хотя уже и не молодой парень, а шрамы вообще мешали определить его возраст. Конечно, он старше Броуди, которому, как я знала, не было еще и тридцати.

— Господин Роутек, я все понимаю и принимаю ваши извинения. Простите меня, — наконец решилась разрушить неожиданно повисшую паузу, — но я могу уже идти?

— Что? Нет, это еще не все, что я хотел сказать. Послушайте, Кира, в этом учебном году Академия восстановила кафедру темной материи, и я начинаю набор учеников по этому направлению. Я уже начал изучать личные дела некоторых, среди них есть и ваше.

Он помолчал несколько секунд, а затем взял папку, что лежала на самом верху небольшой стопки таких же одинаковых папок. На ее поверхности я заметила золотистый логотип Академии и надпись «Личное дело».

— Мое?

— Да, я изучил ваше дело, специально запросил его в канцелярии, хотя изначально и не планировал брать вас.

— К-куда брать? — уже тише добавила, так как вообще перестала понимать, что происходит.

Но мужчина даже не обратил внимания на мои слова и продолжил:

— Тут указано, что вы не пропустили ни одного занятия, у вас даже пропусков по болезни не было. Серьезно? — Он наконец оторвался от изучения моего личного дела и взглянул на меня. — Ни одного прогула? Опоздания? Бюллетеня?

— Ну, — процедила я, стараясь сдержать поднимающийся внутри гнев, ведь он не имел никакого права лезть в мое «личное дело», — там же написано, а вы, господин Роутек, верите исключительно документам, насколько я помню, а не словам.

— Вы правы. — Он словно не заметил моего выпада. — Я уже давно не верю словам. Только делам и документам.

Мы замолчали. Снова.

— Итак, Кира, — первым прервал затянувшееся молчание Роутек, — все-таки примите мои извинения. Я хочу пригласить вас на первый поток «темных материй». Будете учиться в экспериментальной группе. Условия все те же, но никаких скучных лекций по истории основания Империи и Основам создания схем материй.

— Спасибо, конечно, но я уже меняла один раз факультет и больше не планирую…

— Вообще-то я уже забрал ваши документы у Рика. — Роутек постучал ладонью по объемному конверту, лежащему на столе. — Он не был против.

Я просто задохнулась от такой наглости. Так он пригласил меня извиниться за свое в высшей степени неприемлемое поведение или просто поставить меня в известность, что теперь я буду учиться на его факультете?!

— Нет! — Я вскочила с кресла, уронив на пол собственную сумку. — Я не согласна! И менять факультет не буду! Извините, господин Роутек, но я отказываюсь! Верните мои документы!

— Нет! — Он тоже поднялся на месте, опершись кулаками в стол. — Я уже забрал их и вернуть обратно не получится!

— Что? Да как это вообще возможно?! Как вы могли?! Кто вам дал право на это? Кто позволил вам решать, кому и где учиться?! Я не хочу менять факультет! Не желаю ничего менять! Сейчас же верните меня обратно!

— Нет! Вы просто не понимаете, какая для вас предоставляется возможность!

— Господин Роутек! — рявкнула я, теряя последние крохи терпения.

— Госпожа Марс! — ответил он мне не менее громко. — Неужели вы считаете, что Рик достоин того, чтобы ваше слепое обожание сломало вашу же жизнь?

Я замерла, ошарашенно тараща на него глаза, а Ксандр Роутек снова ударил ладонью по папке с моим личным делом и продолжил, делая вид, что не замечает моей растерянности.

— Вы уже один раз совершили ошибку, слепо бросив все свои стремления под ноги тому, кто не оценил эту жертву и никогда не оценит. Ваши оценки, физическая форма, ваше трудолюбие и склад ума! Ваш характер! Да, черт возьми, вы должны были стать прекрасным защитником или обвинителем. Возможно, не лучшим, но прекрасным! А вместо этого вы бросили все и решили сгноить себя на Общих дисциплинах. Вы выпуститесь через год и станете «никем», Кира Марс! Обычной офисной крысой, что просидит до старости в одной норке, перебирая бумажки. Это то, во что вы превратите себя, но это не то, чего вы способны добиться!

— Я… я… — Воздуха не хватало, а ледяной взгляд Роутека и каждое его слово прожигали что-то очень болезненное в моей груди.

Как он узнал, как понял, что именно это я и сделала? Я сама уже давно смирилась с собственным выбором, похоронила свое будущее ради того, чтобы иметь возможность каждый день видеть Рика Броуди, слышать его голос. Месяц назад он сообщил, что скоро на кафедре откроется вакантное место ассистента, и он хочет рассмотреть на него несколько кандидатур. А теперь у меня отнимали последние крохи этой надежды. Я хотела возразить, сказать какую-нибудь грубость или гадость, попытаться отшутиться, что мне при моем отце вообще работать необязательно. Но я не успела, а Роутек словно прочитал мои мысли.

— Я не буду работать по специальности, вы, наверное, забыли, но у отца полно денег, я…

— Будешь, — как-то обреченно произнес блондин и рухнул в собственное кресло. — Такие, как ты, всегда делают все как надо. И деньги ты у своего отца не возьмешь. Нет.

— Ну почему же?! Очень даже возьму и в ус дуть не буду.

— Не возьмешь, Кира, ты не такая. Ты всего добиваешься сама. Сдаешь экстерном материалы лекций, разбираешься в документах, которые видишь впервые в жизни, не брезгуешь выполнять грязную работу. Имеешь собственное мнение. Ты правильная, с характером. Только вот характер свой ты используешь не так, как нужно.

— Оу! Ну конечно! — Я сложила руки на груди, стараясь одновременно защититься от него и выразить максимум презрения и надменности. — А вы, значит, уважаемый Ксандр Роутек, знаете все лучше меня. И вообще вчера увидели и сразу все поняли: как мне жить и с кем дружить.

— Представь себе! — невозмутимо ответил он. — Садись, Кира.

— Нет, спасибо, я постою. Хотя, — я склонилась над столом, упершись ладонями, так что мои глаза оказались на уровне глаз блондина, — лучше я заберу свои документы и верну их в канцелярию. Прямо сейчас.

— Нет. — Исполосованная бровь Роутека поползла вверх. — Я уже все решил, ты переходишь ко мне. И плевать, что сейчас ты, возможно, злишься, Кира Марс, но поверь, позже ты скажешь спасибо.

— Нет! — Я хлопнула ладонями по столу, да так сильно, что папки подскочили, а пара из них съехала со стола и плюхнулась на пол.

— Да! — рявкнул Роутек. Он молниеносно поднялся на ноги и принял точно такую же позу напротив меня: ладони упираются в стол, корпус наклонен вперед, глаза на уровне моих глаз. Настолько близко, что, кажется, я могу рассмотреть золотистые искры в его светлой, невероятно светлой радужке. — А теперь послушай меня: сейчас у тебя только два пути — забрать документы и уйти из Академии, так как третий перевод тебе просто не позволят сделать. Или согласиться и доучиться на моем потоке, и заметь, закончить его с отличием, что, я уверен, дастся тебе без проблем. И если ты сделаешь это, я договорюсь в ректорате, и тебе найдут место не только в Академии, и не простым ассистентом, а преподавателем. С этим дипломом ты сможешь работать в любой службе Империи!

Я молча буравила его взглядом, стараясь осознать все, что он говорил.

— Вы не оставили мне выбора, — хрипло выдала. — Решили все за меня… Даже не спросили… Как вы могли? Да кто вы вообще такой? Кто дал вам на это право?

— Я просто не мог позволить тебе совершить глупую ошибку. Один раз я уже… и пожалел, но тебе… Тебе, Кира, я даю невероятный шанс. Ты просто пока не понимаешь, не осознаешь, потому что ты еще слишком юна и импульсивна, но поверь, в итоге ты не пожалеешь.

Я больше не могла смотреть в его глаза, не могла думать, осознавать, искать выход. Из меня будто весь воздух выпустили, я опустилась обратно в кресло, уронила лицо в раскрытые ладони и замолчала. Нет, я не плакала, а лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации.

— Знаю, сейчас ты можешь ненавидеть меня. Просто поверь, ты не пожалеешь.

— Я обращусь к отцу! — безнадежно протянула я, не поднимая лица.

— Не обратишься, — спокойно ответил он. — Я же сказал, что ты будешь решать все сама. Да и давай на чистоту — он будет только рад, когда узнает об этой ситуации.

Я раздвинула пальцы и глянула на Роутека. Он откинулся в своем кресле и смотрел куда-то в сторону, мимо меня, сейчас ожог на его щеке был виден особенно четко в отблесках света от настольной лампы. Помолчав буквально пару мгновений, он спросил:

— Ты знала, что он делал запрос в Академию и просил отменить принятое решение, чтобы вернуть тебя на поток защиты?

— Что? — я отняла руки от лица и неверяще уставилась на преподавателя. — Н-не может быть…

— Да, но ему отказали. Маркусу Марсу отказали…

— А вам нет?.. Почему?

Он промолчал. Просто промолчал, будто проигнорировал вопрос. Только продолжал смотреть мимо меня.

— Вы мне не ответите?

Снова молчание.

Я закусила губу и, собрав в кулак растрепанные чувства, склонилась над разбросанными по полу вещами. Не торопясь собрала их в распахнувшуюся сумку, застегнула все замки и медленно поднялась.

— Значит так, да? — спросила совершенно спокойно.

— Да. — Вот теперь он снова повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Поверь, это лучшее для тебя решение.

— Понятно… А расписание? Занятия? Состав группы?

Роутек улыбнулся как-то странно. То ли удовлетворенно, то ли просто с облегчением.

— Я все перешлю тебе на комм так же, как и другим ученикам.

То есть у него и номер моего коммуникатора есть? Хотя чему удивляться: все мои данные указаны в личных бумагах. На этом я развернулась и на ватных ногах проследовала к двери — оставаться дольше в кабинете не было ни сил, ни желания.

— Кира…

— Что-то ещё, господин Роутек? — в свои слова я старательно вложила как можно больше ярости и издёвки, стараясь задеть его, вызвать гнев, а ещё лучше ту ненависть, что ощущала вчера. Возможно, он откажется от своей затеи.

— Да. — Вдох. Выдох. — Не рассчитывай на Рика. Это плохая идея, поверь. Он не… не возьмёт на себя никаких обязательств… потому что он…

— Эт-то все?! — я перебила его, не желая больше ничего слышать, и уже тем более о Броуди.

— Да. — Секунда молчания. — Нет, практику я твою не отменяю. Жду сегодня после занятий.

На этом я наконец смогла покинуть кабинет Роутека.