Глава 26

С того дня прошло несколько недель, за которые мне так и не представился случай поговорить с преподавателем о произошедшем. На занятиях я это сделать не могла, а после он сразу исчезал, да так быстро, что я просто не успевала его перехватить. В кабинете он не появлялся, а дверь в основную часть дома была всегда заперта. Ссадины, что остались после странной, совершенно невероятной стычки с Акселем, прошли, как и предсказывал Роутек, за пару дней, и дальнейшие дни полетели в уже привычном ритме: учеба, практика, домашняя работа и редкие, я бы даже сказала, мимолетные встречи-столкновения с Риком Броуди, во время которых мне изредка доставались молниеносные, но невероятно горячие поцелуи, что то и дело норовили опуститься ниже. Вновь и вновь зажатая в очередном укромном уголке, я словно бабочка, пришпиленная к стене, замирала в руках мужины.

Он что-то торопливо шептал, только я не была способна разобрать, оглушенная его напором. Горячие ладони гуляли по телу и постоянно норовили забраться в ворот блузки или задрать форменную юбку, открывая доступ к белью. Губы впивались в поспешно оголенные ключицы, оставляя на них некрасивые фиолетовые следы.

И каждый раз я вырывалась, отталкивая мужчину, если ощущала, что его руки непозволительно близки к тому месту, где тугим узлом скручивалось желание. А потом смотрела, как он торопливо исчезает в конце очередного длинного коридора главного корпуса Академии. Стояла и кусала от досады губы, сдерживая поток слез, полных непонимания и обиды.

Я же не дура, понимала и точно знала, чего он хочет, но боялась того, что именно скрывается за его действиями. Странное чувство внутри противилось моим собственным желаниям, вынуждая вновь и вновь отталкивать Броуди. Отталкивать и ждать, только я сама не понимала чего именно.

Рик говорил со мной только во время лекций. Его слова были, как и прежде, наполнены восхищением и одобрением, взгляд блуждал по моему лицу, явно цепляясь за румянец смущения на щеках. А потом он вот так ловил меня, словно огромный, черноглазый паук, и утаскивал в укромный уголок, опутывая своей паутиной.

Или я сама по своему собственному желанию уже давно запуталась в ней? И самым неприятным осадком оставались именно эти встречи. Если в первые дни мне казалось, что вот оно — моя мечта становится реальностью, то сейчас я стала замечать и многое другое.

И та мимолетность, и легкое пренебрежение, словно он вспоминал обо мне, только когда я попадалась ему на глаза. И как он дергал уголком губ, разворачиваясь спиной и спеша прочь, и как “цыкал”, исчезая в очередной аудитории. Словно я одна из миллиона других.

Все чаще я ловила себя на мысли о том, что совсем не о таких отношениях, если это можно было вообще назвать “отношениями”, мечтала длинными ночами без сна. А на следующий день мы снова встречались взглядами и все повторялось.

Решив наконец поговорить нормально и желательно сделать это как можно дальше от стен Академии, я поспешила на лекцию, надеясь дать ему понять, что я хочу встретиться. Я даже была готова в очередной раз быть зажатой в укромном уголке, только бы поговорить с ним.

Сходить на кафедру или передать ему сообщение я побоялась. Все же пока мужчина не согласился на открытые отношения, и я старалась уважать его желание скрыть наши встречи. Только вот Рик Броуди в очередной раз исчез, а вместо него лекцию вела все та же Лидия Грон. Собравшись с силами и отправившись после занятий на кафедру, я застала там растерянную Мари, также не понимающую, куда подевался шеф. Вообще после нашей последней встречи Рик вел себя более чем сдержанно и отстраненно. Сначала я злилась, потом вновь стало обидно, вот только вчера, выловив меня в темном переходе между этажами главного здания, мужчина просто сграбастал меня, крепко обнял и прошептал:

— Я так скучаю…

А затем он поцеловал меня, словно в губы клюнул, и унесся вниз по лестнице, не иначе опаздывал куда-то. А я продолжала стоять и мне было противно от самой себя. Именно тогда я решилась на отчаянный шаг.

— Не знаю, Кира! — Мари дернула плечом. — Утром сообщил, что не будет его, и все. Ни ответа, ни привета. Зато эта вот… — Девушка повела плечом, неприязненно сморщившись. — Ведет себя тут как хозяйка!

— Понятно, — протянула расстроенно и покинула приемную.

И вот сейчас я намеревалась ввалиться в кабинет, расположенный в коттедже Роутека, правда, с небольшим опозданием. Вначале, тяжело дыша, прислонилась плечом к двери и занесла руку, чтобы позвонить, но та распахнулась, и я в который раз подумала о том, что он, должно быть, ждал меня, чего не случалось уже очень давно. Хмыкнула, отмахиваясь от этой мысли.

— Опаздывае… — начал Ксандр Роутек, но я, не дожидаясь очередной порции ехидства, к которой попросту не была готова после разговора с Мари, протиснулась мимо него и направилась прямо к двери в конце коридора.

— Угу, — все же буркнула, скрываясь в кабинете.

Я знала, что он не последует за мной, ведь вся эта возня с огромным количеством старых бумаг ему не интересна. Ведь я тут просто выполняю роль бесплатной уборщицы, словно ему вообще нет до меня никакого дела. Тогда зачем он держит их тут? Почему просто не выкинет все на помойку? Отчего почти каждый раз ждет под дверью, а потом молча уходит, запираясь в жилой части и оставляя меня один на один со всем этим барахлом?

Ворвавшись, уже привычным движением чиркнула рукой по выключателю, на ходу бросила сумку в кресло. Туда же полетела моя тонкая куртка. Я осталась лишь в узких брюках и шелковой приталенной блузке. Заметив белую тарелку на столе, подхватила с нее сухой, вчерашний бутерброд и впилась в него зубами. Все же пропущенный обед и волнения, вкупе с сегодняшним исчезновением Рика, давали о себе знать. Подумала пару секунд и, подхватив тарелку со вторым куском хлеба, направилась прямо к стремянке. Забравшись на самую верхнюю ступеньку, бухнула тарелку на полку и схватила оставленную там вчера папку. Распахнула ее и…

Сколько я так просидела, не знаю. Просто перечитывала снова и снова одни и те же строки, пытаясь решить, куда именно я должна определить этот материал. Перед глазами без конца крутились воспоминания того самого вечера с Риком, перемешиваясь с сегодняшним его очередным странным исчезновением и появлением неизвестной красотки Лидии Грон. Что произошло? Почему? Кто я для него? А может, мне стоило стать более смелой, более открытой и откровенной в своих желаниях?

Я постаралась отмахнуться от этих мыслей и снова уставилась в раскрытую папку. Это оказалась очередная работа на тему того, как именно нужно работать с материей. Автор рассматривал материю пространства как тканое полотно, что создавалось неравномерно и имело как более плотные, так и более тонкие места. Он призывал искать вот такие тонкие места и стараться прорываться сквозь них, захватывать образованные дыры и практически рвать материю. Там рассказывалось, как именно нужно сосредоточиться, как поймать «волну» и чужую жизнь…

Когда я окончательно смирилась с тем, что не могу сосредоточиться на написанном, раздраженно захлопнула папку и шмякнула ее на то же место, откуда взяла.

— Что-то не так? — раздалось из центра оккупированного мной кабинета, и я, ойкнув от неожиданности, дернулась.

Стремянка качнулась в одну сторону, затем в другую, жутко заскрипела. Я попыталась схватиться за край стеллажа, желая зафиксировать себя в пространстве, но пальцы соскользнули, и лестница, опасно накренившись, начала заваливаться. Все еще не теряя надежду удержаться, попробовала быстро переместить центр тяжести, чтобы вернуть конструкцию в вертикальное положение. Но подошва ботинка скользнула по краю ступеньки…

— Кира! — возглас Роутека был прерван моим громким вскриком.

Я завалилась назад, поняв, что не успеваю схватиться за стеллаж. Пальцы правой руки мазнули по деревянной полке, краю тарелки, и я полетела вниз, спиной вперед.

Это была самая, пожалуй, долгая секунда в моей жизни.

Пум, удар сердца, и я зажмурилась, ожидая встречи с деревянным полом, боли, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы сгруппироваться.

Пум, удар сердца. Пытаюсь вспомнить — может, там стоят коробки и все будет не так плохо?

Пум, и я врезаюсь спиной во что-то мощное, опрокидывая.

Бах, меня поперек груди обхватывают руки, и мы уже вдвоем продолжаем это движение.

Бабах!

Было такое ощущение, что я на полном ходу врезалась в огромный, стотонный паровоз, правда, не менее огромным и мощным паровозом при этом была и я. Роутек резко выдохнул мне в макушку, мышцы его живота напряглись, а я ошарашенно замерла, боясь пошевелиться. Ощутила, как он делает вдох, услышала, как воздух со свистом врывается в его легкие, как подо мной напрягаются мышцы его тела, каменея.

— Г-господин Роутек? — проблеяла, даже боясь представить, насколько сильно ему досталось. — Господин Роутек…

Я заелозила, одновременно пытаясь выкрутиться из крепкой хватки мужских рук. Он сжимал меня с такой силой, что я не могла вздохнуть. Сипя и шаря руками по его бедрам, попробовала повернуться на бок, а Роутек неожиданно застонал, стискивая сильнее.

— Господин Роутек, вы… отпусти… те… пожал…с…т…ааах… — Последние мои слова превратились в хрип, так как каменная хватка стала просто невыносимой. Секунда, когда я успела попрощаться с жизнью, поняв, что сейчас умру не только от нехватки кислорода, но и от того, что он просто переломает мне ребра.

Раз, и его руки ослабли, сползая с меня безвольными плетями. Я тут же скатилась с его груди и перевернулась, встав на четвереньки. Тяжело и громко дыша, уткнулась лбом в деревянный пол.

— Черт! — выдала, наконец отдышавшись. — Чуть не сдохла…

Повернулась к Роутеку и застыла: мужчина лежал на полу на спине с прикрытыми глазами и широко распахнув рот. Его грудь странно дергалась, словно он пытался сделать вдох, но это у него не получалось. Он громко и ужасно некрасиво сглотнул, распахнул веки и скосил на меня свой ледяной взгляд. Я подскочила на месте, охнув от боли в правом боку и моментально вспомнив, как сильно он меня только что сжимал. Неужели сломал себе что-то? Но также молниеносно эта мысль сменилась новой — что с ним?

Сейчас ледяной взгляд стал другим, пугал меня не столько яростью, плещущейся на дне огромных черных зрачков, сколько страхом, будто поднимающимся из глубокого омута и перекрывающим все.

— Гос-сподин Роутек, что с вами? — Я бросилась к нему, осторожно шаря по его телу, словно пытаясь найти, откуда исходит боль, душащая его сейчас. А в том, что она именно душила, у меня не было никаких сомнений. Схватила его за руку и вгляделась в совершенно белое лицо. Он еле заметно сжал мои пальцы и, кажется, попытался что-то сказать.