Глава 27

— Ш-ш-шп… — громко засипел, набирая воздух в легкие. — Ш-ш-ш…

— Я не понимаю, господин Роутек! — Паника в моем голосе разрасталась в геометрической прогрессии. — Что с вами?!

— Ш-шпр-р-х-х… — зашипел он снова, с такой силой стискивая мою ладонь в своих пальцах, что я вскрикнула и дернулась изо всех сил, стараясь вырвать руку.

Роутек моментально разжал пальцы, а я, тоже зашипев, отшатнулась. В бок снова кольнуло болью. Снова глянула на мужчину, что продолжал лежать на спине, ловя ртом воздух.

— Черт, черт, черт! — заметалась по полу, пытаясь сообразить, что делать, куда бежать, чем ему помочь.

Может, стоит выскочить на улицу и позвать кого-то, или просто позвонить?! Вызвать законников и лекарей? Ну конечно же! Я рванула на коленях в сторону кресла и висящей на нем сумки, схватила ее ремень, дергая на себя, но тот зацепился за деревянный вензель и никак не поддавался. Тогда я оперлась рукой на сиденье, подтянулась и задергала сильнее. Пальцы сжались, но истеричные движения только мешали мне, я никак не могла снять чертов баул. Почему-то мысль просто открыть сумку и вытащить комм мне тогда не пришла в голову.

Рука, что я с силой ухватилась за сиденье, скользнула по материи, и наконец сдернув ремень со спинки, второй постаралась удержаться, сильнее стискивая пальцы. Кожа ощутила материю, отличную от обивочной ткани, более мягкую и рыхлую. Удивленно перевела взгляд и уставилась на пиджак, край которого сжимала сейчас в руках. Резко обернулась на Роутека, наконец отметив, что он лежит в одной рубашке. Секунда, и его тело изогнулось, приподнимаясь над полом. Жуткий хрип и свист вырывались из его груди.

Снова рванула к нему, стискивая в руках и ремень от сумки, и край схваченной с кресла одежды.

— Черт, черт, черт… — Я приблизилась к мужчине, бросила на пол сначала пиджак, отметив, что при этом что-то бухнуло, а потом распахнула сумку и принялась в ней копаться, приговаривая: «Боже, боже, боже» и пытаясь найти чертов комм. — Твою дивизию! Да где же он?!

Потеряв надежду и услышав очередной жуткий хрип, перевернула сумку и вывалила все на пол. Торопливо перебирая руками лежащие передо мной огромной кучей вещи, наконец выудила коммуникатор, но сделать так ничего и не успела, так как мужчина, еще секунду назад громко стонущий и выгибающийся, рванулся в мою сторону. Это движение меня испугало, и я не удержала устройство в дрожащих руках.

— Черт! — Коммуникатор выскочил из пальцев и отлетел в сторону. Я дернулась за ним, но Роутек просто перехватил мою протянутую руку и потянул на себя.

— Ш-ш-шпп… р-р-р… пиж-ж-ж… дай, — прохрипел он, больно стискивая мою кисть.

— Что? Я не понимаю! Пустите, я вызову помощь! — Задергала рукой, стараясь вырваться и удивляясь тому, насколько он силен даже в таком жутком состоянии. — Да отпустите же!..

— Дай… т-там… кар-р… ман-н-е…

Я замерла, сообразив наконец, что эти его слова довольно связанные и осмысленные.

Бросила взгляд на Роутека, только сейчас поняв, что совсем на него не смотрю. Мне было настолько страшно, что я старалась отвернуться, а он в это время второй рукой, той, что не удерживала меня на месте, тянулся к валяющемуся рядом пиджаку.

«Дай?»

«Там… кар… мане», — с трудом разобрала.

Там, в кармане, что?

Мой взгляд метнулся от пиджака к коммуникатору и снова к пиджаку. Наконец пересилив себя, снова посмотрела на Роутека и увидела абсолютно беспомощный взгляд, прикованный к предмету одежды. Мужчина был настолько силен, что продолжал удерживать меня на месте одной рукой, но всё равно недостаточно, чтобы добраться до пиджака.

— Надо вызвать помощь! — попробовала я снова, дернув свою руку, и тут же зашипела, ощутив, как его пальцы сжались сильнее, причиняя боль.

— Нет! — он выдохнул. — Не успе… шь… кар-р… не…

И вдруг перед моими глазами встала четкая картина: Роутек, еще бородатый, растрепанный, бледный и с трудом говорящий, за столом кафедры, и ворвавшийся в аудиторию Рик с каким-то саквояжем, инъектор…

— Шприц! — Я даже подскочила на месте. — Шприц? В пиджаке? В кармане?

— Да!..

Мою руку тут же выпустили, и я прижала ее к груди на несколько секунд, желая унять боль, правда, в следующую секунду Роутек снова душераздирающе захрипел.

Я бросилась к пиджаку и подхватила, переворачивая и ощупывая ткань, пытаясь выяснить, где этот чертов инъектор. Наконец ощутила под пальцами что-то твердое и тряхнула вещь, так как настолько волновалась, что никак не могла сообразить, как добраться до шприца. Ещё пара секунд, за спиной снова застонал Роутек, и я отбросила в сторону ненужную теперь одежду, сжимая в руке заветный предмет.

Подползла на коленях к мужчине и растерянно замерла над ним, силясь вспомнить, что делал в тот раз Рик. Опустила дрожащую руку к плечу Роутека и замерла. Во-первых, я не была уверена, что это верное место, во-вторых, откровенно боялась причинить ему еще больше вреда. В третьих, несмотря на то, сколько времени я провела в лаборатории и кем был мой дед, все равно до ужаса боялась всех этих медицинских инструментов.

Стон стих, и я сообразила, что приступ, а это были именно приступы, сомневаться больше не приходилось, ослаб. Блондин рванул руку и снова перехватил мою кисть, потянул, одновременно с этим заставляя посмотреть на себя.

— Что?.. — нервно прошептала я. — Что вы?..

Вторая рука потянулась к застегнутой на груди рубашке, пальцы с силой стиснули край и с громким треском разорвали ее на груди, вырывая с корнем мелкие пуговки и рассыпая их вокруг.

— Сюд-да… — выдохнул он.

— Что? — Я повторяла одно и то же как заведенная.

Губы задрожали, зубы выдавали громкую дробь, пальцы стискивали в руке инъектор, но я не могла даже пошевелиться. Внутри образовалась пустота, а я, не отрываясь, таращилась на гладкую мужскую грудь в прорехе разорванной ткани. Белую, практически обескровленную кожу покрывала сеть мелких, похожих на червяков шрамов.

— Нет, нет… — я практически заскулила. — Н-нет, не могу…

— Быст… рее… Кир-ра… — простонал Роутек, еще сильнее стискивая мою кисть.

Я метнулась взглядом от его груди, на которую словно загипнотизированная таращилась все это время, и встретилась с уже не белым взглядом Роутека. Сейчас белки его глаз были изрезаны красными разветвляющимися нитями капилляров. С каждой бесконечно долгой секундой мне казалось, что их становится все больше.

— Нет… — выдохнула, практически теряя силы и готовая вот-вот вырубиться от ужаса. — Не могу…. я… страшно…

— Помог-гу… — новый выдох. Он так сильно сжал пальцы, что я готова была заорать от боли. Хотелось вырваться, убежать, спрятаться. Все, что угодно, лишь бы не видеть его изгибающееся в муках тело, его умоляющие глаза, не слышать стоны и хриплое дыхание между приступами боли.

Вторая рука снова потянулась к груди, и он выдохнул:

— Помог-ги… сюда…

Я, повинуясь мольбе в его голосе и глазах занесла руку над грудью Роутека и застыла, собирая все свои силы на последнее движение. В это мгновение произошло сразу несколько вещей: Роутека настигла новая волна боли, он с огромной силой стиснул пальцы на моей кисти, его грудь снова изогнулась совершенно немыслимой дугой, и он рванул меня на себя. Я всем весом повалилась вперёд, вскрикнув. Стараясь не упасть на мучающегося в агонии мужчину, сосредоточила весь вес своего тела на руке с инъектором. А он, в свою очередь, словно в масло вошел в грудь Роутека.

— Мамочки! — воскликнула и с усилием подалась назад, выдергивая иглу и заваливаясь на спину.

Я растерянно уставилась на грудь, где в месте прокола и введения лекарства выступила кровь.

— Спас-с-с… — он выдохнул, его глаза закатились, и Роутек, кажется, потерял сознание.