Глава 28

Его грудь опустилась, все тело обмякло, пальцы на моем запястье разжались, наконец выпуская из своего плена. Отбросив в сторону ненужный и так сильно напугавший меня девайс, отерла вспотевшую ладонь о бедро и склонилась к блондину, прислушиваясь.

— Эй… — позвала его отчего-то шепотом. — Эй… Господин Роутек, как вы?.. Вы живы?..

Но мужчина мне не ответил, лишь тихий шорох его дыхания прозвучал в абсолютной, оглушающей теперь тишине. Я склонилась ниже, к самому лицу, и снова зашептала:

— Господин Роутек… — Чего я ожидала, не знаю, но в следующую секунду он распахнул глаза, рука взметнулась и упала сверху на мою шею, заставляя склониться ниже. Пальцы сжались, снова причиняя легкую боль.

— Помоги мне… — прошептал он, давя сильнее. — Помоги подняться…

Я попыталась вывернуться, упираясь одной рукой в его плечо, а второй — в деревянный пол рядом с его лицом.

— Подождите! — Я выгнулась кошкой. — Подождите, я вызову помощь, вам помогут… господин Роутек… Черт, отпустите же меня!

— Кира… — выдохнул он. — Врачей нельзя… сюда… мне…

Я прекратила дергаться, поняв, что он говорит, и с тоской покосилась на валяющийся в дальнем углу кабинета комм.

— Черт! — выдала наконец. — Хорошо-хорошо, я поняла: никаких врачей…

Меня тут же отпустили, я разогнулась, потягивая ноющую шею.

— Так, давайте-ка поднимемся для начала… — Деловито приподнялась с колен, устроилась на корточках и уперлась в пол одной рукой, вторую подала Роутеку. Ухватив его за локоть, потянула на себя. — Так, хорошо… немного еще… так…

Каждое следующее движение я сопровождала странным комментарием. Сейчас, когда я понимала, что придется практически тащить этого мужика на себе в дальнюю часть дома, пришлось забыть и о собственной слабости, и о боли в боку. Удивительно, но как только я отбросила в сторону шприц, мне тут же стало легче. Свободнее, будто он сковывал меня, подчинял, заставлял становиться маленькой слабой девочкой. Напуганной. Беззащитной…

— Давайте, давайте, не халявьте! — прошипела я, когда мы уже поднялись на ноги и он практически завалился на меня.

Сказать, что было тяжело — не сказать ничего. Мои ноги дрожали, я дышала с каждой минутой все тяжелее и натужнее. В коридоре облокотилась на стену одним боком, а вторым продолжала удерживать навалившегося на меня Роутека. Нет, мужчина старался как мог, явно потратив все свои силы на преодоление боли там, в кабинете. И сейчас тратил невероятные усилия на то, чтобы держать себя вертикально и как можно меньше давить всей массой на меня.

Рубашка на его боку там, где я прижимала к себе его тело, на ощупь казавшееся каменным, намокла. И когда я это поняла, бросила быстрый взгляд вверх, на его лицо, что сейчас блестело от пота. По вискам градом стекал пот, глаза были сильно зажмурены, а каждый новый шаг сопровождался резким, сильным выдохом.

— Давайте остановимся и передохнем, — прошептала, поняв, что еще пара шагов, и он вообще рухнет на пол, тогда я уж точно его не подниму. — Пять минут… только пять… минут…

Мы прислонились к стене, переводя дыхание, немного постояли, и примерно пару минут спустя Роутек молча потянул меня дальше. Я вздохнула и, вновь приняв вес его тела на себя, двинулась дальше. До заветной дверцы мы добрались, тем не менее, довольно быстро. Распахнув ее ногой, бочком пробралась внутрь и помогла протиснуться хозяину.

Растерянно замерла, так как стоило нам попасть на эту сторону, дверь за спиной щелкнула, а помещение озарилось сиянием нескольких тусклых бра, развешанных на стенах. Вправо и влево уходили два небольших коридорчика, а прямо перед нами оказалась лестница, ведущая на второй этаж.

— Куда? — хрипло выдала ему, с ужасом ожидая ответа, но Роутек потянул меня чуть вбок.

Я с облегчением выдохнула и двинулась в указанном направлении, все же подъем по лестнице мы бы не одолели. Добравшись до двери, снова пинком распахнула ее. Та к моему удовольствию оказалась не заперта и привела нас в совершенно пустое помещение. Стены, также украшенные вмиг засиявшими настенными светильниками, отсутствие люстры или чего-то подобного, почерневший от пыли и копоти камин в одном из углов комнаты.

Я удивленно озиралась, пока не приметила очередную еле различимую дверь. Подтолкнула плечом Роутека, и мы вдоль стены, стараясь не смахнуть эти явно старинные светильники, двинулись к ней. Эта дверь также открывалась вовнутрь, но распахнуть ее движением ноги не удалось, пришлось навалиться одной рукой на ручку, и только после этого мы оказались на месте.

Комната оказалась меньше предыдущей, и уж в ее назначении сомнений не было. Тут стояло кресло, брат-близнец того, что в кабинете, и такой же, как в соседней комнате, камин в углу. Довольно узкая для двоих, но достаточно широкая для одного человека кровать и шкаф. Ни визора, ни каких-либо других вещей. Роутек дернулся в сторону кровати, и я без лишних слов оторвалась от стены, делая шаг вперед вместе с ним.

Когда наконец мы добрались до заветного места, блондин просто отпустил меня и стек, другого слова не смогла подобрать, на кровать, заваливаясь на нее боком. Я же опустилась рядом прямо на пол. Откинула голову назад и просто блаженствовала от чувства свободы. Даже не знаю, сколько времени мы так провели, а когда я смогла подняться на ноги, то оглядела замершего в неудобной позе мужчину.

— Черт!

Склонилась торопливо над его лицом, вглядываясь в белую маску, в которую оно превратилось, в какую-то секунду решив, что он мог просто умереть. Но услышав легкое дыхание, успокоилась. С третьей попытки развернула его на спину, затем развязала шнурки и стянула ботинки, затащив его за ноги на кровать так, чтобы он лежал более-менее нормально, нащупала ровный и сильный пульс.

— Так. — Протянув руку, коснулась запястья, кожа казалась ледяной, а самого Роутека начало еле заметно потряхивать. Я закусила губу и огляделась в поисках покрывала или хоть чего-то подобного. — Да ладно…

Обошла пустую комнату, заглянула в шкаф, где нашлось и одеяло, и теплое, пушистое покрывало. Накрыла Роутека. Присела на край кровати, всматриваясь в его лицо и думая, что же делать дальше. Уйти просто так и оставить мужчину одного я просто не могла и по-прежнему злилась на него за то, что он был против вызова лекарей. Все же от них толку было бы больше.

Осторожно приподнялась, стараясь не тревожить мужчину, и, держась за стенку, отправилась на поиск «удобств». Наконец справившись с тем, о чем так давно мечтала, поискала кухню, а когда нашла ее, как раз с другой стороны лестницы, с восторгом замерла.

Кухня, огромная, сияющая хромом и сталью, в отличие от всего остального дома, выдержанного явно в классическом ретро стиле, была просто шикарна. Все отливало серебром. Холодильник, варочная поверхность, раковина, различные предметы мелкой бытовой техники — все было если не последним писком моды, то как минимум не старше трех-четырех лет. Огромный кухонный островок посреди этого великолепия, несколько высоких барных стульев, но больше всего меня поразили окна, занимающие всю дальнюю стену.

Медленно приблизившись к ним, я отдернула плотную ткань и охнула, так как в ту же секунду пространство за окном озарилось сотнями крошечных лампочек, гирляндами натянутых над зеленой площадкой. Небольшой сад, украшенный лампочками-светлячками, деревья, опутанные светодиодными лентами. Два то ли стула, то ли кресла и пустое пространство между ними. Я не смогла удержаться и, нащупав ручку двери, распахнула одну из стеклянных створок.

Прохладный воздух тут же окутал меня, вмиг заставив мелко задрожать.

— Боже! — прошептала восхищенно, любуясь ночным садом на заднем дворе дома Роутека. — Вот это да…

Но ни выходить из дома, ни исследовать территорию дальше я не решилась. Практически полная луна, показавшаяся на небе, в одну секунду отрезвила меня. Торопливо захлопнув створку, я прижалась лбом к стеклу, позволив себе еще немного полюбоваться красотой, и все же отступила. Ещё шаг, и пространство за окном погрузилось в ночную тьму — датчики среагировали на мое движение. Луна снова облила сад своим холодным светом, напоминая, насколько опасно сейчас выходить на улицу.

Я огляделась, осознавая, что вот еще один плюс в пользу того, чтобы остаться и проследить за состоянием блондина. Уйти я не смогу — эта ночь была пиком месяца, когда материя пространства становилась крайне тонкой и учащались ее прорывы. А те смельчаки или откровенные глупцы, что выходили на улицу, легко могли стать жертвами такого прорыва, тем более в свете последних событий.

Быстрым движением задернув плотную штору, я подошла к холодильнику и распахнула его в поисках еды. Понимала, что подобное вторжение было просто неприличным, но поделать уже ничего не могла — после перенесенного стресса есть хотелось зверски. От голода внутри всё аж тянуло и скручивало, норовя выплеснуться желчью. Одной рукой, практически не глядя, потянулась и включила чайник, чтобы подогреть воду.

Исследовав холодильник, ограничилась лишь кусочком отварного мяса, а прошерстив шкафчики, выставила на стол две чашки. В одной заварила какой-то чай с совершенно умопомрачительным ароматом весенних цветов, во вторую налила прохладной воды для Роутека. Зажав в зубах мясо, притащила все это блондину в спальню и устроилась с ногами в кресле. Осторожно потягивая горячий напиток, постаралась расслабиться. Тело ныло, в боку кололо при каждом неловком движении, руки чуть подрагивали, хотя мне казалось, что я совершенно спокойна.

Выпив уже полчашки, заметила, что Роутек начал ворочаться и еле слышно постанывать. Ощупала лоб, пытаясь припомнить, что делала мама, когда я болела или просто плохо себя чувствовала, и осталась довольна тем, что кожа его сухая и теплая. Он что-то промычал, когда я аккуратно потрепала его по плечу и прижала к губам край чашки. Стукнулся зубами о фарфор и неожиданно сильно присосался, словно к источнику жизненной силы. И хотя я старалась придержать его плечи и голову, чуть-чуть приподняв, большая часть того, что он пил вот так, полулежа и даже не открывая глаз, пролилась на постель.

Когда Роутек поперхнулся, я осторожно убрала полупустую посуду, поставив ее на пол, и постаралась промокнуть краем одеяла влажные от пролившейся воды шею и грудь. Некоторое время я просто стояла рядом и разглядывала его лицо.

Сейчас Ксандр Роутек был совершенно расслаблен. Морщина между бровей разгладилась, как и глубокие морщинки в уголках губ. Шрам, изуродовавший половину его лица, теперь выглядел не так пугающе и больше походил на что-то инородное, прицепившееся к красивому мужскому лицу. А спорить с тем, что блондин довольно красив, казалось бессмысленным.

Был.

Хотя если бы не это его вечно недовольное выражение, злость, ярость и ненависть ко всему вокруг, что плескались в его взгляде. Если бы не издевательски взлетавшая бровь и дергающийся уголок губ… Весь его облик выражал презрение, каждое движение делало его каким-то отталкивающим. Порой мне казалось, что он специально ведет себя так, чтобы его ненавидели.

Я склонилась ниже, беззастенчиво рассматривая белые полоски, уродующие его лицо, уходящие по шее под разорванный ворот рубашки. Не знаю почему, но они манили меня, притягивали мой взгляд снова и снова. До зуда в пальцах мне хотелось к ним прикоснуться и узнать, какие они на ощупь. Такие же теплые и сухие, как кожа на лбу, или, возможно, прохладные? А может, они?..

Блондин снова застонал и перевернулся на бок, отворачиваясь. Я отшатнулась, с ужасом осознав, что уже руку протянула, желая прикоснуться.

— Вот черт! — ошарашенно прошептала, отступила от кровати, торопливо вернувшись к креслу, и снова забралась в него с ногами.

Удивительно, но в доме Роутека, кажется, полностью отсутствовало отопление, кроме пары увиденных мной каминов, и даже то, что я укуталась в найденный в шкафу плед, никак не помогало. Спустя какое-то время меня начало немного знобить, но при этом усталость брала свое. Покрутившись и найдя более-менее удобную позу, я прикрыла глаза и постаралась расслабиться.