Глава 9. Новогодняя осада

Олег Борисович после провала начинает террор.

Первый букет приходит на следующий день после встречи с Максом. Огромный, из красных роз, человек на сто. Курьер еле втискивает его в дверь кафе.

– Вере Васильевне, с любовью и уважением, – читает он с открытки.

Света смотрит на меня с сочувствием.

Второй букет приходит через три часа. Белые лилии, гигантская композиция.

Третий – к вечеру. Орхидеи.

К концу дня кафе похоже на похоронное бюро.

На следующий день – двадцать звонков. Я сбрасываю все, он оставляет голосовые:

"Верочка, я жду ответа."

"Не упрямься, дорогая."

"Ты делаешь только хуже."

Курьеры несут подарки: коробки конфет, ювелирные украшения в бархатных футлярах, даже шубу – норковую, с запиской "Чтобы не мерзла".

На третий день он приходит в кафе лично. Сажусь, скрещиваю руки на груди:

– Я сказала нет.

– Я терпеливый, – улыбается он.

На четвертый – "случайно" оказывается у моего подъезда, когда я возвращаюсь домой.

На пятый – его машина стоит напротив дома с утра до вечера.

С Максом связи нет уже неделю. Ни звонка, ни сообщения. Как будто его и не было.

Наступает тридцать первое декабря.

Сижу дома, потому что в кафе появляться невозможно – его заваливают цветами. Вчера пришли певцы, пели серенады под окнами. Света в отчаянии прислала фото: весь зал в букетах, посетители не могут пройти.

А дома я хотя бы могу закрыть дверь. Заперться. Спрятаться.

Сижу на диване, смотрю в окно на падающий снег и горько клянусь себя за желание найти богача. Судьба дала мне то, что я просила – и теперь я задыхаюсь в этом золотом капкане.

Вспоминаю Макса. Его огромные руки. Тепло его ладони на моем плече. Как он учил меня тушить свечу. Как смотрел на карты с серьезным лицом.

И вдруг меня пронзает осознание – острое, ясное, как удар током.

Это он.

Это Макс вынес меня из того пожара семь лет назад.

Вскакиваю, бросаюсь к ноутбуку. Дрожащими пальцами набираю: "пожар школа номер 12, 2010 год".

Статьи, фотографии. Читаю, листаю, ищу.

И нахожу.

"Спасатель Максим Громов вынес из горящего здания семерых школьников. Один из них, Вера С., находилась без сознания. Громов получил ожоги второй степени, но отказался от госпитализации до завершения операции."

Фотография: молодой Макс, лицо в саже, на руках завернутая в одеяло девочка.

Я.

Слезы застилают глаза. Закрываю ноутбук, прижимаю руки к груди.

Он спас меня. Тогда. И теперь – снова, когда помог с кафе, научил не бояться огня.

Вдруг чувствую, что должна поблагодарить его. От всего сердца. Принести что-то на Новый год как подарок – ему и его семье.

Не потому что хочу быть рядом с правильным мужчиной. А потому что так надо. Потому что я должна.

Встаю, иду к шкафу. Нужно собраться, купить подарки, найти адрес…

Выхожу в коридор – и замираю.

У лестницы, этажом ниже, стоит мужчина в черной куртке. Смотрит в телефон, но слишком уж удобно расположился – видно мою дверь.

Слежка. От босса, конечно.

Возвращаюсь в квартиру. Телефон вибрирует – сообщение от незнакомого номера:

"Вера, я жду тебя в ресторане к 23:00. Встретим Новый год вместе. Если не придешь – приеду сам. С уважением, О.Б."

"И не жалко ему своего времени", – злюсь я, швыряя телефон на диван.

Потом смотрю на часы. Половина восьмого вечера.

И в голове созревает дерзкий план.

Пожарная лестница. Ее давно никто не использует, но она есть – выход с другой стороны дома, в соседний двор.

Одеваюсь быстро: теплые штаны, свитер, пуховик, шапка. Хватаю сумку.

Открываю дверь на лестничной клетке и попадаю на балкон. Морозный воздух врывается внутрь. Теперь мне предстоит спуститься по металлической лестнице покрытой снегом и льдом.

Ноги скользят на первой ступеньке – хватаюсь за поручни.

Спускаюсь. Этаж. Второй этаж – там должна быть дверь в подъезд.

Дергаю ручку.

Заперто.

Черт.

Пытаюсь подняться обратно – и слышу металлический щелчок сверху.

Дверь на третьем этаже – моя выходная – захлопнулась от ветра.

Стою на заледенелой пожарной лестнице между вторым и третьим этажом, и понимаю: я в капкане.

Дрожащими руками достаю телефон. Набираю 112.

– Пожарная служба, – отвечает мужской голос.

– Я… я застряла на пожарной лестнице, – выдавливаю из себя. – Дверь заперта, а верхняя захлопнулась.

Называю адрес.

– Выезжаем. Держитесь, не двигайтесь.

Жду, прижавшись к холодной стене дома. Мороз пробирает насквозь. Снег продолжает падать.

Внизу, на улице, подъезжает знакомая черная машина.

Олег Борисович.

Он выходит, смотрит вверх – и видит меня.

– Верочка! – кричит он. – Что за глупости? Спускайся, я жду!

– Уходите! – кричу я в ответ.

Минут через десять слышу сирены.

Пожарная машина въезжает во двор. Следом – еще одна. Бойцы быстро разворачивают лестницу.

Босс пытается пройти ближе, но его оттесняют:

– Гражданин, отойдите. Мешаете работе.

Вижу, как подъезжает еще одна машина – черный внедорожник.

Наружу выбирается Макс.

Сердце делает кульбит. А он что тут делает?

Следом из его машины выскакивает женщина. Миниатюрная, темноволосая, в красной куртке.

Она не смотрит на пожарную лестницу. Идет прямо к боссу, и в ее походке – ярость.

– Это вы! – кричит она, тыча пальцем ему в грудь. – Это ваши людишки подкинули моему сыну петарды! А потом обвинили, что он чуть подъезд не спалил!

Олег Борисович отступает на шаг:

– Я не понимаю, о чем вы…

– Не понимаете?! – Ольга свирепеет. – Ребенку двенадцать лет! Вы хотели его запугать, чтобы до матери добраться!

Бойцы уже поднимаются по лестнице ко мне, но я не могу оторвать взгляд от происходящего внизу.

– Ну и что вы мне сделаете? – босс выпрямляется, обретая наглость. – Кто вы вообще такая? За любую травму, нанесенную мне, я с вас три шкуры сдеру!

Ольга на секунду замирает.

Потом срывает с плеча сумку – большую, кожаную, тяжелую – и со всей силы бьет босса по голове.

Тот валится в снег.

– Ты еще никогда не видел разъяренную мать! – шипит она, занося сумку для второго удара.

– Гражданка, прекратите! – кричит кто-то из пожарных.

Меня уже подхватывают под руки, спускают по лестнице в безопасное место.

Макс стоит внизу. Наши взгляды встречаются на секунду – в его глазах беспокойство, облегчение.

Но он тут же отворачивается, идет разнимать Ольгу и босса.

Воет сирена – подъезжает полиция, вызванная кем-то из очевидцев драки.

– Обоих в машину, – командует сержант.

– Но он первый! – кричит Ольга, все еще сжимая сумку. – Он террорист!

– Разбираться будем в участке.

Их увозят. Обоих. Мигалки растворяются в снегопаде.

Стою во дворе, и меня трясет – от холода, от шока, от всего происходящего.

Макс подходит ко мне.

– Ты как? – спрашивает тихо.

Киваю, не в силах говорить.

– Тебе разве не нужно в участок? – произношу холодными губами. – Там ведь твоя жена.

– Жена? – он чуть приподнимает брови, улыбается. – Ольга вдова… моего сослуживца. Я потерял его на том пожаре, из которого вынес тебя.

В этот миг мир вокруг нас как будто замирает. Даже снег, кажется, начинает идти тише. Я протягиваю ладони и они вдруг встречаются с пальцами Громова. Такими же теплыми, сильными как я помню.

И между нами повисает тишина, в которой, кажется, больше ничего не нужно говорить.

Мы встретились спустя семь долгих лет. И эта встреча для нас обоих – чудо.

– Я помню твои руки, – вдруг говорю я.

– А я – глаза, – говорит Макс и облачко пара вырывается из его рта. – Я очень боялся, что ты обгорела и будешь всегда стесняться себя. Из-за меня…

Убираю шары с шеи.

– На самом деле осталось не так много.

Он улыбается.

– Ты очень красивая.

Я чувствую как внутри у меня разливается теплая волна. Его комплимент настоящий, искренний, он не похож на все эти цветы, которыми заваливал меня босс, надеясь выбить долгожданное согласие.

Громов – именно то, что мне надо.

Не деньги, не богатство, а скала, прислонившись к которой можно не бояться.

– А ты настоящий герой!

Он опускает взгляд. Мне кажется даже немного бледнеет, глядя в снег.

– В тот день я положился на авось, – Макс вскидывает голову, – и до сих пор не могу себе простить того, что потерял в пожаре друга детства. А дети… мы спасли не всех. Ольга… я же из с Димой буквально встречаться заставил!

Громов смотрит в сторону.

– Она была вторым беременна. Я сказал ей на похоронах, что не брошу пацанов, заменю им отца.

– Где они теперь? – спохватываюсь я.

– Празднуют с родственниками, – говорит Громов. – Я всегда заезжаю в Новый год к парням, но тут обещал остаться потому что старшего поставили в полиции на учет.

Я выпускаю руки Максима и отступаю на шаг.

– То, что Ольга говорила правда? Олег Борисович подставил ее сына?

Громов кивает.

– У меня есть знакомые в полиции. Мы раскрутили ситуацию. Похоже он… – Макс останавливается. – А ты почему подумала, что я на Ольге женат?

Мы медленно идем к его внедорожнику.

– Ты исчез на неделю.

Макс хмыкает.

– Просто этот тип не должен был выйти сухим из воды. Вер, я вел расследование по твоему объекту и не должен был контактировать с гражданскими, а еще выручал пацана. Но я купил тебе подарок.

Он открывает машину и достает из бардачка корзинку, полную разных сортов молотого кофе. Я прямо чувствую, как Громовым овладевает смущение, но мне самой очень приятно. Вдыхаю запах кофейных зерен, пробивающийся сквозь целлофан.

– Спасибо.

– Пусть я и не так хорош как хозяин заводов, рек и пароходов, – он перематывается с мыска на каблук.

– Я же сказала, что не продаюсь! Да и я тоже не так хороша. Я даже ничего в качестве подарка не придумала!

Громов молчит, не отвечает и когда я ловлю его взгляд на своей шее, то понимаю, что есть для него кое-что поважнее: видеть меня, живую и здоровую.

– Я сказал себе, – усмехается он, – что если в том пожаре кто-то выживет, то это будет настоящее чудо и я поверю в магию.

После этого мы боремся за руки и садимся в салон. На часах одиннадцать. Машина не лучшее место, чтобы праздновать Новый год. Но как говорится, с милым и в шалаше хорошо.

Макс поправляет зеркало заднего вида.

– Прости, что не позвал тебя в ресторан, – вновь по-армейски четко озвучивает он.

– Мне и не надо, – отвечаю снова наклоняясь с потрясающе пахнущему кофе, – поехали лучше поможем Ольге.

Громов заводит мотор.

– Поехали!

Приезжаем в участок. Макс паркует машину у входа, мы быстро идем внутрь – снег залепляет лицо.

Дежурная часть украшена мишурой и гирляндами. На столе – салаты под пленкой, нарезка. Часы показывают без пятнадцати двенадцать.

– Громов! – радостно кричит дежурный, вскакивая из-за стола. – Максимыч! С Новым годом!

– Еще не наступил, Петрович, – усмехается Макс, но по-дружески пожимает руку.

– Так ты как раз вовремя! – подхватывает второй полицейский, моложе. – Садись, майор, сейчас есть будем!

– Не могу, – коротко отвечает Макс. – Где женщина, которую привезли? Ольга Веленская. И мужчина, Олег Борисович… – он запинается, не зная фамилии.

– Крылов, – подсказываю я тихо.

– Крылов, – повторяет Макс.

Во всей его позе чувствуется напряжение – плечи расправлены, руки сжаты в кулаки. Он стоит как перед боем, готовый защищать.

Полицейские недоуменно переглядываются.

– Так они же уехали, – говорит Петрович, почесывая затылок. – Минут десять назад.

– Как – уехали? – Макс делает шаг вперед. – Крылов написал заявление?

– Кажется, они помирились по дороге, – пожимает плечами молодой полицейский. – Сидели в машине, разговаривали. Потом этот… хрыч сказал, что нашел свою женщину. Извинился перед Ольгой Сергеевной, она его простила. Мы оформили протокол об административном правонарушении, взяли подписку о явке, отпустили.

Макс достает телефон, набирает номер. Прикладывает к уху.

– Оля? Ты где? – пауза. – Серьезно? – еще пауза, он хмурится. – И ты уверена? – молчит, слушает. – Хорошо. Передай мальчикам, что я заеду завтра утром. Да. С Новым годом.

Убирает телефон в карман. Лицо постепенно разглаживается – напряжение уходит, сменяясь чем-то похожим на облегчение.

– Они едут в ресторан, – говорит он Петровичу. – Встречать Новый год.

– Ну вот и славно! – хлопает в ладоши дежурный. – Значит, никто никого не убивал, все живы-здоровы. А теперь, Максимыч, давай к нам! И девушку свою приводи!

Смотрю на полицейских, потом на Макса.

– Это Вера, – представляет он меня. – Вера Васильевна.

– О-о-о! – протягивает молодой полицейский. – Так вот кто! Садитесь, садитесь! Сейчас двенадцать пробьет!

Макс смотрит на меня:

– Останемся?

Киваю, не доверяя голосу.

Нас усаживают за стол. Наливают газировку в граненые стаканы. Петрович включает телевизор – там уже идет обратный отсчет на Красной площади.

– Десять!

Макс сидит рядом, его плечо касается моего.

– Девять!

Смотрю на него краем глаза. Он тоже смотрит на меня.

– Восемь!

– Я ведь забыла про тебя тогда, – говорю я тихо, чтобы только он слышал. – После пожара.

– Семь!

– Почему? – так же тихо отвечает он.

– Шесть!

– Очень боялась вспоминать.

– Пять!

– А я каждый день помнил, – признается Макс. – И сразу узнал твои глаза.

– Четыре!

– Почему ты не сказал сразу? – шепчу я. – Тогда, на корпоративе.

– Три!

Он берет мою руку под столом. Его ладонь теплая, сильная.

– Два!

– Подумал, кто я для тебя?

– Один!

Куранты бьют двенадцать.

Полицейские кричат "Ура!", звенят стаканами.

А Макс наклоняется и целует меня.

Нежно, осторожно. И пусть я практически разочаровалась в картах, в этот момент я понимаю, что мы сами хозяева своей судьбы, сами выбираем с кем быть и в кого влюбляться.

Мы, а не предсказания.

Прикрываю глаза и думаю о том, что сменю тематику кафе. Теперь это будет пожарная часть.