Глава 11. Маленькая ссора и большие проблемы

Месяц назад, Украина, г. Херсон

В комнате было темно и тихо. Часы показывали давно за полночь.

Молодой мужчина сидел за столом и задумчиво смотрел на разложенные перед ним карты. Карты не были похожи ни на игральные, ни на Таро. Нечто среднее, вытянутое, с непонятными рисунками. Да и рисунки ли?

Эх, ничего не рассмотреть — темно.

Длинные красивые пальцы взяли одну из карт, покрутили. Раздался тяжёлый вздох, карта отлетела в сторону.

Стул с грохотом отодвинулся.

Мужчина встал, взъерошил светлые волосы и шагнул к распахнутому окну. Город спал, моросил дождь. До ужаса хотелось кофе.

Страсть к кофе — это врождённое. Можно отказаться от страсти к стрельбе, от любимой работы, от любви к одиночеству, но от кофе — никогда.

Он потянулся за пачкой сигарет, лежавшей на подоконнике. А вот это можно и бросить, но всё пока не хватает желания. Потому что в дыме есть что-то успокаивающее, что-то таинственное. Оно помогает спрятаться, укрыться от всего, что мешает и не дает спокойно спать.

За спиной раздался тихий смех и металлический звон. Странный звон, ни на что непохожий.

— Что, Читающий Сны, никак не успокоишься? — раздался шипящий голос.

Олег резко обернулся.

На стуле, где ещё он сам недавно сидел, находилась туманная фигура. Не разобрать мужская или женская, только вот каждое её движение сопровождалось звоном металла. А ещё еле различимой мелодией, будто кто-то играет на варгане.

С тех пор как у Олега проснулись способности к чтению снов, он повидал многое. Но это создание было чем-то новым, ни с чем не сравнимым. И мелодия, такая странная, необъяснимая, и в то же время есть в ней что-то знакомое.

— Присядь, — шепнуло оно, делая жест, приглашающий опуститься на диван. — У меня к тебе разговор.

— Кто вы? — спросил Олег, понимая, что если «это» проникло в его дом без малейших сложностей, то выслушать придется. Хочется этого или нет.

— Это долгая история, — усмехнулось оно.

В какой-то момент туман начал рассеиваться. Теперь Олег видел худое тело, длинные руки, пальцы-кости, жуткое ожерелье на груди, собранное из миниатюрных варганов-дрымб. Только лицо по-прежнему скрывал туман.

— Для тебя, как и для многих других, я — Музычар-из-Маглице.

Олег чуть нахмурился, невольно напрягся. Если память не подводит, то «маглице» — это туман на каком-то из южнославянских языков. Музыкант из тумана…

— Я слушаю, — хрипло сказал он. — Что вы хотите?

После общения с потусторонними сущностями понимаешь, что лучше переходить к делу сразу, пока не задурили голову и не свели с ума. Ну или не поужинали твоим сердцем, ведь у всех разные вкусы.

— Умный мальчик, — одобрил Музычар. — В следующем месяце ты должен быть во Львове. Потому что тебе нужно будет кое с кем поговорить. Он поможет потом в поисках.

Черт бы побрал эти туманные формулировки! Олег пожалел, что пренебрёг сегодня снотворным. Возможно тогда бы никто не стал приходить среди ночи.

— Что за кое-кто? И что за поиски?

Музычар выставил открытую ладонь, над которой тут же соткался чей-то портрет. Хм, симпатичная девушка. Платиновые волосы, зелёные глаза, открытая улыбка. Только вот нос… и форма губ.

Олег невольно подался вперед, чуть нахмурившись. Есть что-то странное, неуловимо знакомое. Такое впечатление, что где-то видел, только где?

Олег быстро перебрал в уме всех своих знакомых от двадцати до двадцати семи лет. Нет, ничего подобного. Но почему же хочется посмотреть ещё? А то и вовсе попросить приблизить «картинку», чтобы изучить черты лица незнакомки.

— Впечатляет? — мягко поинтересовался Музычар.

Его пальцы коснулись карт, казалось, что прикосновения к рубашке с ночным небом и россыпью звезд доставляли ему удовольствие. Ещё чуть-чуть — и замурлычет как Нешка, кот лучшей подруги Яны.

Только вот Нешка хоть и капризное, но весьма безобидное существо. А этот…

— Кто это? — тихо поинтересовался Олег, понимая, что без помощи не обойтись.

— Что ты знаешь о своём отце, Грабар? — неожиданно поинтересовался Музычар.

Вот на этот вопрос отвечать совершенно не хотелось. Всё, что он знал об отце, который их бросил, осталось где-то глубоко и далеко. Вспоминать тоже желания не было.

— То, что я больше не хочу знать этого человека, — сказал ровным тоном, голос послушался железной воли — нигде не дрогнул.

Музычар чуть склонил голову набок. Его глаз не было видно, однако Олег буквально кожей ощущал его взгляд: острый, внимательный, пробирающий до костей.

— Радикально, — прокомментировал он. — И не мне разбираться, что и как у вас, людей. Только так уж вышло, что по его линии вам передался дар читать сны и ходить по Дороге Грёз.

Олег невольно впился пальцами в мягкую обивку подлокотника дивана. Когда-то пытался разобраться, откуда появился дар. Потом услышал, что это не передается от предков и успокоился. И вот теперь совсем другая информация.

— Твой отец не подозревал, что в вас это всё пробудится с неведомой силой. Попросту говоря, творческий человек, поэтому списывал свои вещие сны на богатую фантазию. Считал, что не стоит на этом заострять внимание, мало ли что может присниться. И не мог он подумать, что вы…

— Мы — это кто? — не выдержал Олег.

— Ты и твоя младшая сестра.

Понадобилось некоторое время, чтобы осознать услышанное. Симпатичная девушка, сотканная из тумана и света на ладони Музычара, как назло, исчезла.

Верить в услышанное… не получалось. Но в то же время где-то на краю сознания было четкое понимание: не врёт. Это так и есть. Всё правда.

И это неуловимое сходство…

Олег понял, что всё вполне могло быть. Если у отца была на стороне женщина, то есть… одна из его женщин, которая забеременела, то увиденная девушка вполне могла быть его сестрой.

Он подозрительно посмотрел на Музычара. Тот был безмятежен.

«Как можно верить тому, кому нельзя посмотреть в глаза?» — обожгла мысль.

Ведь может не быть никакой сестры. А есть только игры потусторонних существ, которым, в общем, совершенно наплевать на людей. Часть из этой орды даже не против перекусить человечиной, потому что не отрицает разнообразие в питании как таковое.

— Мне нужны доказательства, — сказал Олег, прекрасно понимая, что ходит по лезвию ножа.

Он понятия не имел, какова сила Музычара-из-Маглице, на что он способен и какую цель преследует на самом деле. Но, с другой стороны, здесь была территория Грабара. А Музычар — пришлый. И местная нечисть ох как не любит, когда кто-то приходит и заявляет права на их мальчиков или девочек.

Тот расхохотался.

— Надо же. А наглости не занимать тебе, Олег. Далеко пойдешь.

— С вашего позволения и так хожу. Часто совсем не туда, куда хочется, — поддержал он беседу. — Если эта… девушка — моя сестра, то это не сложно проверить.

— Конечно. Её зовут Станислава Грабар. Она — медиум.

Олег приподнял брови.

— Грабар?

То есть у неё та же фамилия? Хм, любопытно, получается, отношения отца и неизвестной женщины были глубже, чем просто интрижка или скоротечный романчик, раз она дала ребенку его фамилию.

Музычар не ответил, но Олег был готов поклясться, что эта сволочь улыбается.

— Грабар. На досуге посмотри, поищи информацию, что ли. Твоя задача сделать так, чтобы Стася не досталась Хозяину Балатона.

— Простите?

Музычар медленно поднялся, звон стал угрожающим. Тут же захотелось вжаться в диван, а лучше — заползти под него.

— Не прощаю. Я вообще не люблю это дело. Потому что до добра оно не доводит. Не поможешь Стасе — лишишься способностей Читающего Сны. И тебе это не понравится, поверь.

С этими словами щеки Олега коснулось ледяное дыхание, от песни дрымбы стало больно дышать, а перед глазами потемнело. Дурнота подступила к горлу, он пошатнулся и рухнул в обморок.

…Пришёл в себя от того, что лежать на полу было жестко, спина занемела, а рука начала предательски ныть. С трудом поднявшись, Олег поморщился и почти с ненавистью посмотрел на окрашенное рассветными лучами небо.

Жуть.

Никогда визиты потусторонних гостей не заканчиваются добром. Ни-ког-да.

Последний раз появлялся Призрачный Цимбалист, тоже тот ещё… музыкант, всё на цимбалах играет. Так вот, результат был не лучше. И этот тоже. Кстати, они чем-то похожи — факт.

Олег сжал пальцами виски. Вот уж отключился, ничего не скажешь. И эти задания… Кошмар, как хочется забыть обо всём и просто пойти на работу. И жить обычной жизнью обычного человека. Но… сегодня суббота — это раз, то есть никакой работы. Обычная жизнь ему не светит так же, как Нешке вся курица, которую он страшно любит, но не способен съесть за один раз. И способности… Они столько раз спасали жизнь, что лишиться их глупо. К тому же Музычар хоть и неведомое ещё существо, но вот явно несклонное к шуткам.

Олег полностью и безоговорочно поверил сказанному.

Только вот… Сестра. Это что-то новенькое.

Сердце немного сжалось. Сестра… После смерти матери Олег остался один. Была самая близкая подруга Яна, с которой они работали вместе, расследуя преступления, совершенные существами не из этого мира, но из родных — никого. Про отца Олег ничего не хотел слышать. Он слабо представлял, о чем можно говорить с человеком, который ни разу не поинтересовался ни сыном, ни женой.

Кое-как придя в себя, поставив кофе и занявшись приготовлением завтрака, Олег принялся искать информацию о Станиславе Грабар. Разумеется, потребуется время. Музычар, сволочь, мог бы дать побольше подсказок.

Божественный омлет, который в исполнении Олега Яна искренне обожала, стоял на столе и источал сказочный аромат. Кроме чтения снов и составления документов, Олег обладал недурственным кулинарным талантом, который помогал в любой неприятной ситуации.

Однако Олег был столь увлечён найденным, что не обращал на еду внимания. Только отпивал черный кофе и немного хмурился.

Станислава Грабар и правда нашлась достаточно быстро. Работает на одного из крупнейших туроператоров страны, сопровождает экскурсии за границу. Сейчас живет во Львове, а вот родилась в Ужгороде. Жила с матерью Благикой Грабар, писательницей.

Тоже Грабар… Неужто официально расписались с отцом? Или псевдоним? Чтобы такое совпадение — это вряд ли… С другой стороны, вдруг она иностранка? Что-то тут информация какая-то расплывчатая.

Олег откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. Неожиданный поворот, черт его подери. На страничках в соцсетях Станислава похожа и на отца, и на самого Олега — спорить глупо. Пока всё сходится.

Но что такого произошло, что явился Музычар и поставил перед фактом? Спасай или будет плохо?

***

Наше время, г. Ловран, Хорватия

— Благодарю, что нашли, — прозвучал голос Горана настолько близко, что я дёрнулась от неожиданности.

И как он только умудрился так подкрасться?

Хотя нет, какой подкрасться… Я во все глаза смотрела, как Горан успел снять паучка с ладони Андраса. И при этом янтарные глаза метали молнии. Кажется, можно было услышать, что пространство между этими двумя потрескивает от искр, готовых сорваться в любой момент. А потом вспыхнуть сумасшедшим пламенем и спалить всё вокруг.

Воздух будто стал густым. Даже поднять руку оказалось задачей не из лёгких.

«Ревнует, господи, он же ревнует», — билась птицей мысль, которую очень сложно было осознать.

Никто и никогда не ревновал меня. Особенно так… с таким взглядом и желанием сжать пальцы на горле соперника, чтобы тот больше не смог сделать и вдоха, не говоря уж о том, чтобы смотреть в мою сторону.

Это странно. Это ненормально. Это…почему-то отзывается где-то в груди, за сердцем, и порочно шепчет: «Всё хорошо, всё правильно. Никогда не поймешь, какая может быть любовь, если ни разу не испытывал ненависти».

Я закусила нижнюю губу до боли. Нет, это всё не годится. Что вообще за мысли такие дурацкие?

Ревность — это больная форма любви. Она никогда и никого к добру не приводит. Поэтому хватит стоять столбом — пора действовать.

— Да, благодарю, — спешно сказала я и осторожно потянула Горана за рукав. — Нам нужно идти — спешим.

Горан метнул на меня такой взгляд, что способность двигаться куда-то исчезла. Я не могла произнести ни слова, только и смотрела в его глаза, понимая: нельзя так было, нельзя.

Внутри словно разлилось озеро горечи, вмиг накатило осознание, что я предала этого человека, своего истинного…

Андрас смотрел только на меня, Горан его не интересовал. Казалось, ещё секунда — и он спросит: «Всё в порядке?»

— Да, спешим, — подтвердил Горан каким-то не своим голосом и быстро вывел меня из холла гостиницы, пока не собралась толпа народа.

Всё наваждение тут же слетело. Я не испытывала никаких угрызений совести и снова чувствовала себя человеком.

— Все не так, как ты мог подумать, — само сорвалось с языка.

— А как я, по-твоему, подумал? — поинтересовался он.

Я аж остановилась, уставившись себе под ноги. И правда. Горан пока что не произнес ни слова. А если мне самой что-то показалось, так это пока что не его проблемы.

Вздохнув, качнула головой и посмотрела по сторонам. Маленький южный городок. Узкие дороги, светлые виллы с зелёными ставнями на окнах, пальмы, дурманный запах можжевельника, весёлые туристы и приятные местные жители. И хочется рассмотреть лицо каждого из них, впитать все ароматы Ловрана, а потом спуститься по крутой дорожке прямо к морю.

— Кажется, кто-то сам себе напридумывал проблем и решил из меня сделать чудовище, — добавил Горан. — Но, конечно, если ты будешь смотреть на меня, а не куда угодно, то у нас получится не очень внятный диалог.

Это он уже сказал спокойно, хотя и чувствовалась некая… обида?

Я повернула к нему голову.

— Прости, виновата. В холле мне показалось, что ты ревнуешь.

— Я ревную.

Я споткнулась, Горан подхватил меня под локоть.

— Осторожнее. А то этот красавчик подумает, что ты пострадала от меня.

— Андрас не красавчик, — буркнула я.

— О, то есть уже Андрас?

В голосе Горана появились нехорошие нотки. Он как был хищником, которого не приручить простой сопровождающей автобусных туров, так и остался. И смотрел на меня так, словно хотел теперь придушить не так не вовремя явившегося блондина, а лично меня.

Внутри появились одновременно страх и раздражение. Какого, собственно, черта? Я не сделала ничего плохого. Даже в мыслях не было. Пока что Горан не задал ни единого вопроса, но один только вид чего стоит.

— Уже или ещё — понятия не имею, — холодно произнесла я, видя, как в янтарных глазах появилась тень растерянности. — Но я хорошо запоминаю имена, иначе бы не работала на своём месте. И не заслужила ни таких взглядов, ни такого тона. Что-то не помню, чтобы успела за это время назвать себя твоей вещью, Горан.

— Стася…

— Что Стася? — огрызнулась я.

Он попытался коснуться моей руки, но я отпрянула. Куда резче, чем следовало.

— Мне нужно побыть одной, — хрипло сказала я. — Пожалуйста.

И с этими словами я быстро пошла по крутой дорожке между гостиницами, ведущей к берегу. Пошла… чуть ли не побежала.

Понимала, что боюсь оглянуться. Да, очень боюсь увидеть в его глазах как злость, так и растерянность.

В ушах всё ещё звучала неадекватная просьба: «Поцелуй меня», и она меня обжигала до боли. Слова, что я ничего не сделала такого, были верны лишь отчасти. И ощущение, что предала Горана, было слишком ярким.

Я и сама не поняла, как сумела на такой скорости спуститься в самый низ, через все террасы, где гуляли отдыхающие.

Села на огромный камень и уставилась на море. Сердце почему-то стучало так, будто пробежала стометровку. И ощущение, что сейчас догонят, не исчезло.

Я даже обернулась, но Горана нигде не было. Не последовал… правильно сделал. Бегать за такой ненормальной — только себе вредить.

Глубоко вдохнув солёный воздух, я прикрыла глаза. Надо успокоиться. Откуда вообще эти качели? Швыряет из одной крайности в другую. Что происходит? Как беременная, честное слово. Хотя дальше поцелуев у нас ещё не продвигалось.

Такие вещи больше походили на проблемы с психикой и неспособностью держать эмоции в узде. Странно… Может, это всё из-за увиденного ночью в Загребе? Всё же я испугалась неслабо. Не каждый день вылезают из стен твари и пытаются тобой закусить.

Я прикрыла глаза и вдохнула запах соли. Идиотка ты, Стася. Хватит уже жалеть себя. Надо ещё немного посидеть и назад — к Горану, объяснить, что сама дура, виновата… и извиниться за своё поведение. А ещё попросить как можно быстрее оказаться возле родни Горана, которые помогут справиться с даром медиума.

— И зачем так расстраиваться? — вдруг спросили меня.

Я повернула голову влево, чтобы понять, кто ко мне обращается. И тут же перед глазами всё заплясало, а виски прошила обжигающая боль.

С губ сорвался хриплый стон. Я покачнулась, выставила вперед руку, чтобы удержаться. Ладонь оцарапало чем-то острым, кровь тут же окрасила камень.

Ко мне склонилась тёмная фигура.

— Зачем же так нервничать? — уточнила она. — Мы всё успеем, обязательно.

Шершавые пальцы скользнули по моей щеке, и я провалилась во тьму, на краю сознания успев отметить, что я уже с ней разговаривала…

***

— На тебе лица нет, — сказал Стефан, стоило мне приблизиться к нему. — Что произошло, Горан?

Хороший вопрос. Так паршиво я себя не чувствовал с тех пор, как сказал Злате о своём решении пойти к провидице. Только ко всему этому душевному раздраю ещё присоединялись беспокойство и глухое чувство вины. Когда я увидел незнакомца возле Стаси да ещё и услышал про «когда ты была у меня», меня накрыло. Аж самому стало страшно. Но такой удушающей ревности я не испытывал никогда в жизни. Просто хотелось подойти к этому надменному блондину и дать по морде. За то, что посмел заговорить с моей парой. За то, что посмел смотреть так, будто собрался съесть. За то, что не особо впечатлился тем, что Стася не одна. Она со мной. Альфа-самцы обычно это замечают сразу: одинок объект или с кем-то.

А потом Стася… и её странная вспышка. Я понимал, что не стоило допускать таких интонаций при разговоре с ней. В конце концов, на ней нет обручального перстня, да и в любви она мне не клялась. Но всё равно…

— Я, кажется, умудрился обидеть Стасю, — сказал как есть.

Стефан чуть нахмурился:

— Это что-то новенькое. Ты же только вошёл в гостиницу, я тут даже не успел попереписываться со своей зазнобой.

Я дёрнул плечом.

— Что за зазноба? — спросил просто для того, чтобы хоть что-то сказать. И заодно посмотрел вниз, куда спускалась Стася.

Пойти за ней? Или выполнить просьбу и подождать? Наверное, второе… Но, черт возьми, почему на душе так неспокойно?

— Да есть одна, — как-то невнятно ответил Стефан. — Потом расскажу. Что будешь делать?

Я чуть нахмурился, сжал руки в кулаки. Вот и дожил, охотник. Сначала ты весь самоуверенный и непобедимый, а как отыскалась пара, так хочется, не опасаясь звания ревнивого собственника, спрятать своё сокровище в башне и повесить на неё амбарный замок.

Но в то же время я прекрасно понимал: по-идиотски ограничивать Стасю не стоит.

— Надо найти её, — наконец-то сказал. — Иначе я сойду с ума.

— Поздравляю, мой друг, ты и правда нашёл пару, — тихо рассмеялся Стефан. — Есть предложение: спускаемся за твоей девочкой, а по дороге заберем Живко.

— Живко? — изумился я, направляясь к набережной.

— Он пошёл пропустить стаканчик винца со старым другом, обещал вернуться к ужину, но опасаюсь, что беседа затянется, — пояснил он.

— А что за друг? — чуть приподнял я бровь.

— Загадка, — хмыкнул Стефан. — Ты же знаешь Живко: хитрый старый лис, который не выдаст секрет, если не захочет. Сказал только, что этот человек приехал издалека.

Ну не хочет, так не хочет. Я ничего не ответил, внутри всё практически сжалось. Казалось, даже нормально вдохнуть не получается — только колотится сердце как ненормальное.

Стася, где Стася… Тьфу, да что же это за наваждение такое!

— За тобой тянется след, — вдруг сказал Стефан.

Я резко остановился, но кузен толкнул меня в спину, давая понять, что нужно продолжать движение.

— Какой? — спросил я одними губами.

— Водный, слабо мерцающий, — хмурясь, произнес он. — Хотя… может, это не вода. Что-то такое серебристое, очень тонкое. Будто кружево или паутина.

Огнедары закреплённые ловушки зачастую видели лучше охотников. Их внутренний огонь словно отражался от чар, наложенных на жертву, и отдавал в глаза блеском или сиянием.

— Он свежий? — уточнил я.

Стефан кивнул, сосредоточенно рассматривая нечто невидимое мне.

— Да, меньше четверти часа даже. Вспоминай, куда успел вляпаться после того, как оставил меня на улице.

В его голосе звенели стальные нотки, и мне даже в голову не пришло огрызнуться и сказать нет. Только вот все мысли вмиг вылетели в неведомом направлении, когда сердце кольнуло, а потом сумасшедший пульс чуть не разорвал вены.

Беда! Беда! Со Стасей беда!

Я сорвался с места и бегом кинулся к маленькому каменистому пляжику, спрятанному под одной из террас. По крутой лестнице — вниз. Через крупную гальку — прямо. И вот он огромный камень, на котором так любят сидеть туристы.

На нем кровь… Не так много, но достаточно для того, чтобы вынести смертный приговор тому, кто посмел ранить мою истинную.