Глава 12. Легенда о мертвоводе

— Все, кто связывается с тварями из-за Границы, подлежат уничтожению. Их имена предаются забвению. И никто… никто не имеет права призывать из того места, где заточен их дух.

Живко сидел за столом и смотрел на сложенные перед собой руки. И хоть в комнате был включен свет, казалось, что трепещет пламя свечи. Настолько мрачны были собравшиеся в комнате мужчины. Охотники и целители, огнедары и артефакторы…

И Олег Грабар, который не был никем из перечисленных. Читающий Сны, человек, который обладал таким же даром, как медиумы, но что развился несколько иначе.

Он выполнил все требования Музычара-из-Маглице. Всё сложилось удивительно удачно. Будто кто-то невидимый и бестелесный помогал решать все возникающие не к месту проблемы. Внеплановый отпуск, наличие билетов на поезд, которых обычно не достать за несколько дней до отправления, свободный номер в гостинице и неожиданно приветливые и толковые коллеги Стаси, которые дали всю нужную информацию.

Только вот, как оказалось, беда догнала девушку там, где не ждали. Уже в Ловране. Поэтому пришлось снова брать билет, на этот раз на самолёт, и мчаться в Хорватию. А там уже встретиться с Живко Ладичем, который, стоило только Олегу ступить на ловранскую землю, осмотрел его с ног до головы и сообщил:

— Добро пожаловать, Грабар. Мы тебя ждали.

А потом, не особо церемонясь, подхватил под руку и утянул в дом. Олег изначально попытался воспротивиться, но потом махнул рукой. Быстрее разберется, что тут происходит, быстрее… Что именно быстрее, он пока не знал.

Но вот сейчас, в кругу семьи Ладич и не только, стал понимать происходящее.

— Я бы не хотел этого делать, но выхода нет, — мрачно изрек Живко. — Нико Радош следовал за Благикой везде. Вы знаете, но ещё раз скажу для нашего гостя из Украины: мертвовод рождается крайне редко. Этот дар мало кому дается. Способность говорить с теми, кто покинул наш мир. Ощущать, вызывать души умерших и… не только. Некромант, иными словами, более привычными современному поколению.

Живко бросил на Олега выразительный взгляд. Но тот только едва заметно пожал плечами. Что ж, привычные, так привычные. Дома, например, таких называли никакими не некромантами, а Ходящими вне Жизни. Потому и классификация способностей была совершенно иной.

— Мертвоводом, с одной стороны, быть почетно. С другой… опасно. И не только для себя, но и для других. Потому что монстры и чудовища, которые живут за Границей, объединяются с теми, кто живет в мире мертвых, и случается нечто страшное.

Олег чуть нахмурился, приблизительно понимая, что может быть. Только вот масштаб… И уж думать о том, что сестра оказалась в руках такой твари, совершенно не хотелось. Живко рассказал историю мертвовода и Благики.

— Часто разум мертвовода оказывается во власти потусторонних существ, — продолжил Живко.

— И тогда уже возврата нет, — подал голос артефактор Вуйчич, седовласый высокий мужчина, пальцы которого были унизаны филигранными перстнями.

Олегу очень хотелось их рассмотреть, но приходилось себя сдерживать. Нехорошо пялиться на человека, который это в любую секунду может заметить. Правда… Горан Ладич так явно не считал. Он рассматривал Олега хмуро и молча, словно с радостью бы бросил его на растерзание мертвоводу вместо Стаси.

Мрачный, крепкий, с янтарными глазами хищника. И смотрит так, будто раздумывает: пожать тебе руку или проткнуть своим ножом. Нож Олег успел рассмотреть, почувствовать его в себе совершенно не хотелось.

Говорил Горан мало, явно готов был поубивать всех за то, что теряется драгоценное время. Но в то же время метаться по городу было бессмысленно. К тому же отец Горана и огнедар Стефан уже отправились на поиски. Самого же Горана Живко не отпустил.

— На что может отреагировать мертвовод? — задал Олег давно крутившийся на языке вопрос.

— Кровь, — ответил Живко. — Раз он помешался на Благике, матери Стаси, значит, как-то смог распробовать её кровь.

— Это для каких-то ритуалов? — приподнял бровь Олег. — Что именно дает мертвоводу кровь?

— Для жизни, — снова подал голос Вуйчич. — Потому что собственное тело они обычно теряют. Их сила — дух, который может занять плоть. Но при этом не любую, нужна подвязка через кровь.

Олег задумчиво постучал пальцами по столу. В принципе, ничего нового. Но пока всё равно нет ясности. Не предложат же, в конце концов, лечь на жертвенный камень! Хотя…

Олег понятия не имел, что там на уме у семьи Ладич. Вот Горан…

— Я сейчас, — глухо сказал он и направился к выходу.

— Горан! — рявкнул Живко.

— Не переживай, глупостей не наделаю, — донесся его голос, и тут же громко хлопнула дверь.

Повисла тишина. Олег чувствовал себя не в своей тарелке.

— Точно, не наделает? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Живко только вздохнул:

— Нет, потому что я, кажется, знаю, куда он собрался.

Вуйчич бросил на него вопросительный взгляд. Явно интересно было не только Олегу.

Только уточнить ничего не удалось, потому что Живко поднялся.

— Идем, я должен кое-что показать.

За окном уже стемнело, но, как оказалось, именно этого и ждали. От нехорошего предчувствия у Олега сжалось сердце.

Правда, через некоторое время понял, что всё не так страшно. Рука Вуйчича легла на плечо Олега.

— Не волнуйся. Ты ещё не дал согласия, поэтому вопреки твоей воле мы ничего делать не будем.

Вроде бы как нормальные слова, только почему-то все же услышалось тенью: «Но лучше тебе согласиться. Потому что мы не любим тех, кто предает своих».

Втроем спустились к морю.

Приморский городок жил своей жизнью. Смеялись люди, гуляли по лунгомаре — дороге у моря, которая приносит покой и умиротворение, сидели в кафе. Живко шёл впереди, удивительно бодро для своего возраста. Ещё при первой встрече Олегу показалось, что один из старших Ладичей очень неплохо сохранился. Вот что дар с людьми делает.

Террасы остались вверху, под ногами шелестели волны и шуршала галька. Олегу удалось только краем глаза посмотреть на берег днем — впечатлило. Но сейчас уже темно, поэтому приходится следить за тем, чтобы не ступить куда не надо и не расквасить нос.

— Где мы? — тихо спросил он.

Скалы, море… и сумасшедших запах можжевельника. Такой, что голова идет кругом.

— На берегу, — донесся очевидный ответ.

Олег невольно закатил глаза. Тролли старые. Вот уж связался на свою голову. Но ничего, можно разобраться, это не беда. Откуда-то вдруг взялась уверенность, что получится помочь сестре.

То ли так повлиял ловранский воздух, то ли что-то такое было в голосе волн, язык которых никогда не перевести на человеческий, но всегда можно ощутить душой. Эх, жаль, что тут рядом сейчас никого нет из тех, кого называют Шепчущими с Морем. Они бы сумели понять самое важное и рассказать.

— Смотри, — коротко выдал Живко и указал на скалу слева.

Олег не сразу понял, о чем речь, но, присмотревшись, едва сдержал восклицание. Старинная колонна, казалось, выходила из моря и «вростала» в гору. Узор стёрся, роспись давно исчезла, но было в ней всё равно нечто такое, что не давало отвести взгляд.

— Здесь годы назад мы нашли Благику, мать Стаси, — произнес Живко. — Она была без сознания. Добиться, что тогда произошло и почему она пыталась уйти в море, — не получилось. Но именно после этого происшествия она быстро собрала вещи и уехала в Украину.

Олег присел, коснулся пальцами воды.

— И с ней не пытались поговорить? — отстранённо спросил он.

Было странное ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Только вот кто и зачем, а главное, как — не понять. Подняв голову, посмотрел в ночное небо. Звёзды светили настолько ярко, что можно было забыть обо всем не свете.

— Кто живет в море? — неожиданно для самого себя спросил Олег.

Пусть вопрос прозвучал и странно, но он прекрасно понимал: как на земле, так и в море есть те, кто наблюдает за человеческой жизнью. У них своя мораль, своя логика и понимание происходящего. Но порой они вмешиваются в человеческую жизнь. И тогда расслабляться не стоит.

Интуиция подсказывала, что всё дело именно в море. И в том, кто оттуда зазывал Благику.

Вуйчич и Живко переглянулись. В их глазах появилось какое-то необъяснимое выражение. Нет, не то чтобы они б этом не думали, но что-то… что-то останавливало.

Живко сделал шаг к Олегу.

— Ты… — начал хрипло. — Ты его слышишь?

Хорошо спросил, только вот что отвечать? С языка чуть не сорвалось ехидное замечание, но Олег невольно прислушался.

Волна… Ещё волна. Где-то голоса. Ночные птицы. И снова волны. Больше ничего.

Олег покачал головой.

— Нет.

Но при этом снова почувствовал: следят. А ещё: готовы в любой момент рассмеяться. И смех этот будет сопровождаться тихой мелодией, звоном…

Олег чуть нахмурился. Что за наваждение?

Потом поднялся и посмотрел на Живко:

— Кого я должен услышать?

— К сожалению, не должен, мальчик, — вздохнул он. — Но мог бы. И тогда было бы куда легче. Я уверен, что с Благикой связался кто-то из-за Границы и, скорее всего, заключил сделку. Потому что она спокойно дожила остаток жизни и родила ребенка.

— Вы хотите сказать, мертвовод не дал бы ей это сделать? — уточнил Олег.

— Поначалу мы думали, что уничтожили его, — сказал Вуйчич. — Но после пропажи Стаси поняли, что ошибались. Нико Радош нашёл лазейку.

Откуда-то сзади донесся неприятный ворчащий звук. У Олега всё похолодело внутри. Он никогда не слышал подобного, но сразу осознал: всё плохо.

Живко и Вуйчич обернулись будто по сигналу. Из темноты выползало что-то извивающееся, покрытое чешуёй, медленно переставляющее короткие мощные лапы. Лунный свет выхватил блеснувшие первобытной злобой глаза.

Тварь снова зарычала.

— Назад, — тихо скомандовал Живко.

Страх сковал от пят до макушки, даже шевельнуться оказалось серьёзной проблемой. Олег отступил, под ногой хлюпнуло. Дальше — вода. Получится ли защититься в море от этого?

Слева тоже раздалось шипение. И на камнях появилась ещё одна тварь с чудовищным ртом-присоской. Она двигалась, словно гигантская минога, сжимаясь и разжимаясь.

— Как не вовремя, — пробормотал Живко.

Он поднял руку, кончики пальцев заискрились. В свою очередь филигранные перстни Вуйчича ослепительно засверкали серебром.

Олег не знал, что делать, но подхватил камень, лежавший неподалеку.

И это движение стало сигналом к атаке — твари рванули к ним.

***

— Найди её! — От удара кулаком по столу зазвенели баночки, флакончики и аромалампа с лавандовым маслом.

Дубравка неторопливо выпустила сизый дым в сторону, потом подняла на меня взгляд.

В глазах не было даже намека, что переживает за Стасю. Только безграничное спокойствие и даже какая-то холодность. В то самое время, когда мне самому хотелось метаться по всему Ловрану в поисках своей истинной.

— Ты меня слышишь? — хрипло спросил я. — Пока мы тут теряем время, мертвовод может делать с ней всё что угодно.

Любой другой бы уже дрожал от страха. Или хотя бы попытался отойти на такое расстояние, чтобы я не мог достать своим охотничьим ножом. С охотником в ярости и беспокойстве никто не спорит. Особенно, если грозит опасность его паре.

— Всё? — коротко уронила Дубравка, ни капли не изменившись в лице.

Снова дым, от которого забивает дыхание. И едва заметный прищур. Она смотрит так, будто уже устала от этого представления.

— Что всё? — начал я, но смуглая ладонь медленно поднялась вверх, давая понять, что стоит помолчать.

— Думай холодной головой, Горан. И не мечись так, словно огнедар поджёг твоё ложе во время первой брачной ночи, — сказала она недрогнувшим голосом.

— Ты считаешь, что это смешно? — недобро поинтересовался я.

— Обхохочешься, — сказала Дубравка, будто отрезала.

Почему-то именно это слово немного отрезвило. Эмоции бурлили так, что невозможно было усидеть на месте. Именно поэтому я ушёл из дома и направился к Дубравке. Я прекрасно понимал, что Живко сделает своё дело, если… если только Олег не откажет.

Пока было сложно определиться в моём отношении к нему. Мне и нравился брат Стаси, и нет. Нравилось, что он спокойный, рассудительный, задает только толковые вопросы и не делает вид, что судьба Стаси его не волнует. С другой же стороны… Почему-то не укладывалось в голове, что Олег так похож на мою истинную: та же улыбка, тот же взгляд, те же движения. И он тут, целый и невредимый, а Стася в руках мертвовода.

Но Олег не виноват. Я это прекрасно знаю, однако успокоиться не могу. Потому, пока Живко и Вуйчич там, я попробую убедить Дубравку помочь.

— Сядь, — сказала она.

Я покачал головой. Не могу, просто не могу. Если она откажется, то придется просто сорваться с места и догонять отца со Стефаном. Подключу своё чутье, в конце концов, у охотников оно хорошо развито.

Сейчас я как никогда жалел, что не успел привязать к себе Стасю самым древним и простым способом. Если бы мы уже переспали, то отыскать её было бы куда проще.

Дубравка пальцами погасила огонёк в своей ароматической лампе.

— Горан, ты рискуешь. Я могу попробовать дотянуться до мертвовода. Но где гарантия, что это будет именно тот, который пленил твою девочку?

Гарантий нет. Да и никогда не бывает в таких делах. Далеко не каждый медиум согласится ступить на Дорогу Грёз и оттуда призвать существо, практически полностью отдавшее себя во власть тварей Границы. Не каждый рискнет и не каждый обладает такой силой, чтобы его зов прозвучал достаточно громко.

Дубравка могла. Я знал это. Точно так же как и знал тайну, которую она тщательно скрывала ото всех. Мало кому было известно, что один из сильнейших медиумов Ловрана любил мертвовода. Чужого, угрюмого, со смертью за плечом и собственным представлением о благородстве. И в свою очередь любившего Дубравку.

Мертвовод успел исчезнуть из Ловрана ещё до того, как его раскрыли. А Дубравка никому об этом не проболталась. И тайна так бы и была тайной, если бы однажды я совершенно случайно не наткнулся на письмо в книге, которую попросил почитать. Бумага давным-давно пожелтела, но написанное осталось целым и открывало тайну далёкой молодости.

Дубравка это поняла, когда я вернул книгу. Рассказала всё, но взяла клятву молчать. И я молчал. Хоть и было до сих пор загадкой, почему она не спрятала этот осколок прошлого в более надёжном месте. То ли и правда забыла за давностью лет, то ли хотела поделиться с кем-то.

Меня не интересовало, кто и кого любил тогда, когда меня ещё не было на свете. Но вот то, что любовь мертвовода не проходит без последствий, — это я прекрасно знал. Всё равно остается что-то… способность, умение… какой-то дар, этакое клеймо, которое всегда будет напоминать про запретную страсть.

Почему я так уверен в запретной? Обычно у мертвоводов нет ни жён, ни детей. Потому что никогда не знаешь, что будет в следующий миг и не причинишь ли ты вреда своим близким.

Дубравка могла призвать мертвовода. И у неё хватит сил, чтобы дотянуться до него с Дороги Грёз.

Я подошёл к ней ближе. Остановился практически в шаге, ещё чуть-чуть — и буду касаться её руки своей.

— Прошу тебя. Просто призови.

Здесь, в Ловране, один мертвовод. Он слаб и жаждет крови. Он не в ладах с рассудком, иначе бы не действовал так грубо. Сначала выдал себя в Загребе, а потом похитил Стасю прямо на берегу. А ещё у него нет времени.

Дубравка поджала губы, прикрыла глаза и сделала шумный вдох.

— Откуда вы взялись оба на мою голову, дечко? — сказала немного хрипло, потом провела пальцами по боковинке аромалампы. — Пусть будет так.

Внезапно ставни распахнулись от порыва сильного ветра и с громким стуком ударились о стены. Огромный ворон угрожающе каркнул и влетел в комнату, закружив над столом. В его лапах было что-то, завернутое в ткань.

Ворон снова каркнул, сверток упал в руки Дубравки. Она медленно развернула его и вскрикнула. На багровом лоскуте белел отрезанный палец.

В первый миг я просто не понял, не осознал происходящего. А потом черной волной нахлынул ужас, вытесняя всё напрочь, полностью затапливая с головы до ног. И тут же чернота обернулась кроваво-алым гневом.

— Твар-р-рь… — прошипел я так же, как шипят монстры из-за Границы.

Больше терять время на разговоры я не собирался.

— Не кипятись, — подняла руку Дубравка. — У мертвовода в арсенале много таких штучек. Устрашение — одна из фишек. Поэтому далеко не факт…

— Не факт?! — рыкнул я.

Да тут все с ума посходили, что ли? Мне рассказывают про «не факт».

Разум отключился начисто, я практически выбежал из дома Дубравки, хлопнув дверью.

— Горан! — донеслось мне вслед.

Но тянуть уже некуда. Если хоть волосок упадёт с головы Стаси, эта тварь будет мучиться годами!

Я быстро шёл к морю. Не понимал, что делаю и почему иду именно туда. Правда, где-то на краю сознания брезжило нечто, заставлявшее меня удаляться от Старого Града. Будто кто-то легонько подталкивал в спину.

Успокоиться не получалось. Я оказался возле того самого камня, на котором нашли кровь Стаси. Схватился за голову, потом сделал глубокий вдох. Не время поддаваться панике.

Снова осмотрелся. А потом рванул к месту с колонной, где когда-то нашли Благику, мать Стаси. Ох не зря эта колонна там находится. Место пропитано силой, мертвовод вряд ли обойдёт такой лакомый кусок.

Только вот, когда я примчался туда, взору открылась картина, от которой стало муторно. Кровь… много крови. Такое впечатление, что тут бушевало побоище со стаей монстров.

Откуда-то сбоку донесся слабый стон. Возле скалы ничком лежал человек. Я кинулся к нему и аккуратно перевернул. Едва сдержал восклицание, когда разглядел залитое кровью лицо старшего Вуйчича.

— Что случилось? — Я быстро осмотрел его, пытаясь понять, насколько серьёзны ранения.

— Мы повели Олега к колонне, — еле слышно шепнул он, каждое слово давалось с трудом. — На нас напали монстры. Их становилось всё больше и больше. У меня истлели все артефакты.

Я мельком заметил обожжённые пальцы и ни следа филигранных перстней.

— Олега сильно ранили… А потом неизвестно куда утащили. Мертововоду мало одной Стаси.

Я только стиснул зубы.

— Где Живко?

— Побежал за помощью. — Вуйчич нашёл в себе силы слабо улыбнуться. — Ищи Грабаров, Горан. И уничтожь Радоша.

Его глаза закрылись. Хотелось завыть раненым зверем. Сердце разрывалось от боли. В голову не приходило ни одной более-менее дельной мысли. Я сжал кулаки, потом вскочил на ноги и с ненавистью посмотрел на море.

— Ну где же ты? — крикнул в пустоту, не понимая, сможет ли это подействовать. — Сам заключал сделки, следил за её судьбой, а теперь молчишь. Помоги нам! Помоги найти Стасю. Я за ценой не постою. Музычар-из-Маглице, ты меня слышишь?

Его имя само сорвалось с губ и утонуло в почерневшем к ночи море.

Некоторое время ничего не происходило, только волны накатывали на берег да шелестел ветер. Лишь с каждой минутой шум становился все сильнее и сильнее, словно сюда приближалось что-то огромное.

В шум вплёлся едва уловимый звон. Звон колец на костяных пальцах и множества серебристых дромбуле на груди. Звон падающих звёзд и отчаянного крика о помощи, от которого внутри всё похолодело.

Залив Кварнер заволокло туманом. Мелкие капельки осели на лице и руках, сделали оставшуюся на камнях кровь ещё ярче. В нос ударил запах соли, ненормальный и жуткий, не дающий дышать.

— А я уж думал, что надо дождаться, пока мертвовод сделает то, что задумал, — раздался насмешливый голос, сплетённый из ветра и песни дромбуле. — Кстати, весьма толковый малый. Как думаешь, Горан?

— Ненавижу, — процедил я, сжимая рукоять ножа и чувствуя, что ещё чуть-чуть — и кинусь на самого Музычара. — Отведи меня к нему!

— Молодёжь такая порывистая и невоспитанная, — неведомо кому пожаловался Музычар.

И резко возник прямо передо мной, заставив покачнуться. Вместо лица — клубящийся туман, вместо ожерелья из дромбуле — множество натянутых струн. И ни одного кольца на пальцах… Только последние покраснели, будто Музычар их опустил в густую кровь.

Я невольно шарахнулся, когда понял, чья кровь это может быть.

Музычар улыбнулся, хоть разглядеть это было и невозможно — только почувствовать. Эта дрянь не спешила и упивалась горем и болью всех окружающих.

— Пошли, Горан Ладич, пошли, — хмыкнул он и поманил меня за собой.

Из-за тумана было сложно понять, куда меня ведут. Позади остался Вуйчич, но я верил, что Живко приведет помощь, потому что огнедары очень выносливые.

Мне удалось разобрать, что в нескольких сантиметрах от нас та самая чертова колонна. По ней пронеслась трещина, раскалывая колонну вместе со скалой. Из темноты пахнуло сыростью и холодом.

Захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Я нахмурился и упрямо шагнул вперед.

Музычар вдруг остановился и хмыкнул:

— Погоди, Горан Ладич, а то я в спешке и позабыл-то. Что ты мне можешь дать за спасение Стаси?