Глава 13. Тайны прошлого

Голова раскалывалась, а спину неприятно холодило. А ещё я лежала на чем-то твёрдом.

Я попыталась открыть глаза, но ничего толком не увидела. Всё было в каком-то тумане, пронизанном черными точками.

Во рту пересохло, горло будто стерли наждаком. Руки и ноги не слушались. На меня удушающей волной накатила паника.

Что произошло? Я помню голос. А потом… а потом пришла тьма. Она была ласковая и тягучая, укутала в нежные объятия, шепнула на ухо, что всё будет хорошо.

И Горан… Внутри всё похолодело. Я поругалась с Гораном, а потом позорно сбежала. И не чувствовала себя правой, потому что наговорила глупостей, как маленькая девочка, которую обидели неправильным взглядом.

В какой-то момент я поняла, что рядом шумит море. Значит, я всё же на берегу. Может… Может, всё это чудовищный сон, и я просто уснула?

Однако онемение во всём теле напрочь разбивало все надежды на то, что не случилось ничего плохого.

— Ну-ну, — раздался откуда-то сверху голос. — Я знаю, что ты пришла в себя. Не стоит изображать бесчувственную. Открывай глаза, Стася.

Теперь я осознала, когда говорила с этим человеком. Именно он звонил мне в Загребе. Он…

Пришлось подчиниться. Но стоило только взглянуть в лицо склонившегося надо мной человека, как из горла вырвался крик.

Потому что… потому что толком и лица-то не было. Истлевшая маска мумии, кости, обтянутые пергаментной кожей. Это слева, а справа и кожи нет. И глазница пуста, черный провал вместо глаза заставляет по спине бежать мурашки.

Я судорожно выдохнула.

Изуродованные губы чуть улыбнулись:

— Ну как я тебе, Станислава Грабар? Хорош, не правда ли?

Ответить не получилось. Да и вряд ли от меня ждали каких-то слов. Он явно упивался моим страхом и невозможностью убежать.

Пальцы белели оголёнными костями, сжимая изогнутый нож с почерневшим лезвием. Воображение тут же подсказало, что клинок так выглядит от засохшей крови. Я тут же прогнала эти мысли. Так, не расклеиваться.

— Ох, прости, я не представился. Нико Радош.

Мне это ни о чем не говорило.

— …тот, кому твоя мать клялась в вечной любви, но потом предала при первой же возможности.

Тишину нарушал только плеск волн. Казалось, даже ветер стих. Я не могла жалеть того, кто собирался меня убить. В намерениях Радоша уже сомнений не было.

— Как? — хрипло спросила я.

И сама поразилась тому, как звучит мой голос: жутко и странно, как карканье ворона.

— А как предают любимых? — улыбнулся он так, что захотелось закрыть глаза, чтобы никогда больше этого не видеть. И зависшего надо мной ножа не видеть тоже. — Все очень просто. Когда Благика узнала, что мне грозит сумасшествие, просто исчезла. Но при этом позабыла, что…

Донесся чей-то слабый стон. Я невольно вздрогнула и попыталась посмотреть вправо. Звук шёл именно оттуда.

Радош тем временем исчез из поля моего зрения.

— Ведь ты, Стасенька, понятия не имеешь, что мертвовод может сохранить свой рассудок, если рядом будет его любимый человек? А это так.

Не имею. И с радостью бы не знала этих деталей. Я не собиралась верить Радошу, но в то же время не знала: что было у них с моей матерью? А вдруг это правда?

Как сложно жить в обычном мире, где знаешь всё, а потом вдруг оказаться где-то далеко от него, среди чудовищ. При этом ещё вопрос, кто самый страшный монстр: создания Границы или люди…

Кисть вдруг пронзила боль. Чудом только стиснула зубы, не произнеся ни слова. Одновременно захлестнули ужас и радость. Ужас, потому что понятия не имею, из-за чего болит рука. А радость… потому что возвращается возможность чувствовать. А значит, есть надежда на побег!

— Я и про мертвоводов ничего не знаю, — сказала я Радошу, лихорадочно соображая, смогу ли быстро встать и огреть его чем-то по голове.

Ничего… господи, совсем ничего. Разве что как-то отобрать нож. Но у меня же сил не хватит. И эта боль… Я стиснула зубы. Спокойно, Стася, спокойно. Сейчас что-то придумаем.

К тому же стон. Я тут не одна.

— Очень плохо, — тем временем сказал Радош. — Впрочем, Благика надеялась тебя спрятать, можно понять. Только…

Он снова оказался рядом, обдав могильным запахом.

— Она просчиталась. Меня не смогли уничтожить в Сплите, не сумели сжечь в Риеке да и в Ловране не справились. Хоть и свято верили в это до недавнего времени. Граница любит своих детей и тех, кто с ними поделился кровью. Как Благика в своё время со мной.

Ледяное лезвие ласково скользнуло по моей скуле.

— Чтобы любовь была вечной, мертвовод обменивается кровью со своей возлюбленной, — хрипло сказал Радош, вглядываясь в меня уцелевшим глазом. — И потом он никогда не сможет разлюбить, в отличие от простого человека, чьи чувства так же непостоянны, как весенний ветер.

«И только любовь мертвовода, как и смерть, — навсегда», — неведомо откуда прошелестели волны.

Радош не произнес ни слова. Лишь снова чудовищная улыбка и злое торжество в глазе.

— За предательство надо платить кровью, — хрипло произнес он. — Жалко, нет Благики больше. Но иного выхода нет. Твоя кровь и твоя смерть дадут мне свободу.

Я как завороженная смотрела на Радоша. Что он сделал? Почему я слушаю его голос, будто змея волшебную флейту. И не могу… не могу даже шевельнуться.

Нож взметнулся, я зажмурилась, понимая, что пришёл конец.

Глухой удар и лёгкий вскрик, а потом на моей груди оказалось что-то тяжелое и зашипело. Я открыла глаза и еле слышно охнула. Уютно свернув свои кольца, на мне устроилась огромная змея, смотревшая горящими безумной зеленью глазами.

Голова закружилась, тело накрыла слабость. В какой-то момент вдруг стало совершенно всё равно, что возле меня мертвовод, горящий жаждой смерти. Моей смерти.

Мертвовод, кстати, ругался. Я не понимала ни слова, но по интонации было всё ясно.

— Убирайся, — рыкнул он. — Пошла вон, тварь.

И, замахнувшись, всадил нож прямо в тело змеи. Она даже не дрогнула, только сверкнули изумрудами глаза.

Радош кинулся к ней, чтобы вырвать нож, ухватился за рукоять. Та вспыхнула черным пламенем, окутывая его пальцы.

— Добрый вечер, — произнес смутно знакомый голос. — Извините, что без приглашения, но время немного поджимает. У вас та, кто принадлежит мне.

Сказанное не обрадовало, однако мне наконец-то удалось повернуть голову и увидеть приближавшегося к нам уверенным шагом Андраса. О господи, этот ещё…

— Осторожно, — прошептала я одними губами, пытаясь хоть как-то предупредить.

Змея, кстати, больше не придавливала своим весом. Хоть и никуда не делась, так и лежала на мне, будто прикрывая от безумца.

«Это все от нелепости происходящего, — мелькнула мысль. — Может, я уже давным-давно умерла, а это всё просто существование после смерти».

Андрас улыбнулся. И только сейчас стало ясно: в его глазах нет зрачков, вся радужка — болотного цвета. И невольно вздрогнула. Друг или враг? Может быть, лучше было бы, чтобы Радош прирезал сразу?

— Кто ты такой? — прорычал Радош.

Этот же вопрос волновал и меня. Хорошо было бы сбросить змею, но та явно не собиралась никуда исчезать. А вот слабость по чуть-чуть отступала, и это не могло не радовать.

Андрас не обратил на него внимания, подошёл ко мне, осмотрел, потом чуть нахмурился.

С пальцев мертвовода сорвалась тьма, метнулась прямо к Андрасу. Тот резко поднял руку, тьма замерла громадной кляксой. А через секунду обернулась водой и хлюпнула на землю.

— Хорошая попытка, — кивнул Андрас. — Но мне не до тебя. Я, видишь ли, не местный.

Змея темной молнией метнулась к Радошу, обвила, не давая сделать и шага. Послышался дикий крик, а потом треск костей, от которого захотелось закрыть уши.

Андрас склонился надо мной и подхватил на руки.

— Ни на минуту тебя нельзя оставить, — мягко пожурил он.

Тут же пламенем вспыхнула паника. Отчаянно билась мысль: ни за что не позволять ему унести меня, иначе никогда не увижу Горана.

— Подожди… — произнесла я хрипло, с трудом совладав с голосом, казавшимся сейчас совершенно чужим. — Здесь…

— Здесь больше не стоит находиться, — сказал он. — Радош больше тебя не потревожит.

В последних словах было столько презрения и какой-то брезгливости, что тут же улетучились сомнения в том, жив ли мертвовод.

— Не стоит, да… Но тут… я была не одна.

Слова и мысли путались, я испугалась, что не получится ни задержать, ни хоть как-то отвлечь.

Сейчас было хорошо видно, что кожа Андраса странно бледна, в глазах и вовсе нет ничего человеческого, а от голоса по коже рассыпаются мурашки. Создание, существо, пришедшее неведомо откуда.

«Из Балатона, — неожиданно пришла в голову мысль, — он пришёл из озера».

И будто в подтверждение этому угол моих губ словно обожгло. Как раз там мне поставили метку, когда мы ночевали у озера. В эту секунду я вспомнила, где видела эти глаза. И слышала шипящий голос…

Андрас на секунду заколебался. Казалось, что ему откровенно наплевать на того, кто тут ещё, но что-то не дает поступить так, как он хочет. То есть в сию же секунду развернуться и покинуть это место.

— Мы не можем бросить тут умирать ни в чем не повинного человека, — шепнула я, судорожно вцепившись в его белую рубашку.

Жест был полон отчаяния, и каким-то чудом Андрас это понял. Чуть нахмурился, но потом в его глазах появилось что-то такое, что пробудило внутри какие-то странные чувства. Одобрение? Нежность? Понимание?

— Хорошо, Стася.

А потом почти невесомо коснулся пальцами моих век. Тут же по телу разлилось тепло, такое ласковое и тягучее, обволакивающее со всех сторон. И сразу стало как-то уютно и сладко, будто опасность минула, мне больше ничего не угрожало. А я оказалась в руках мужчины, который сможет защитить и больше никому не позволит на меня криво посмотреть.

«Какая глупость, — сонно подумала я. — Это же сказка, а сказки никогда не становятся реальностью».

Только тепло продолжало утягивать в колышущуюся ласковую тьму, которая нашептывала, что все страхи позади и сейчас единственная моя задача: заснуть. Заснуть как можно скорее, потому что это самое лучшее на свете лекарство. А когда я проснусь, то всё будет хорошо. И будет прозрачное озеро, горы, касающиеся вершинами перистых облаков, и переливчатая песня птиц, от которой на душе становится легко и спокойно. А ещё всегда будет возможность, устав от беспокойных людей, уйти туда, где никто не потревожит. Уйти вниз, под воду.

Меня ласково погладили по волосам.

— А теперь — спи, — шепнул Андрас. — Спи, девочка моя.

***

Последнее, что Олег помнил, — это чудовищная минога. Она не обращала внимания на огонь Живко и живое серебро Вуйчича, пронизывавшее её словно стальные спицы. Минога упорно ползла к Олегу, а потом — кидалась. Несколько раз очень удачно. Плечо и бедро окрасились алым, а от боли стало трудно дышать. Камень в руке был совсем бесполезным оружием для уничтожения твари, жаждущей крови.

В какой-то миг миноге удалось впиться острыми зубами в лодыжку, и перед глазами Олега всё потемнело.

Прийти в себя получилось только тогда, когда рядом зазвучал голос мертвовода. Не понадобилось долго складывать одно к одному, чтобы понять, где он оказался. Рука и плечо горели огнем, боль в бедре можно было терпеть.

Но вот то, что говорил Радош, Олегу совсем не нравилось. Метнуться сразу, сгруппировавшись, и сбить мертвовода с ног — одно, а вот безвольным грузом рухнуть рядом — совсем ни к чему.

А потом пришёл Андрас.

Его имя Олегу ничего не сказало, но хватило одного взгляда, чтобы определить: не человек. И тому подтверждение замерший мертвовод. Вроде бы внешне и не изменился, но под ветром не шелохнется, а взгляд единственного глаза направлен куда-то в даль. Его явно не интересует, что статный незнакомец сгреб Стасю в объятия и держит, словно самое дорогое сокровище на свете.

«Знакомство с сестрой так себе, — промелькнула мысль. — Что-то мне не везет в плане знакомства с родственниками. Надеюсь, хоть невеста нормально познакомит… Если, конечно, я отсюда выберусь живым».

Андрас ещё что-то тихо шептал Стасе, а потом вдруг поднял голову и внимательно осмотрелся. Что-то ищет, паразит. Ладно, уж что есть.

— Добрый вечер, — как можно более невозмутимо поздоровался Олег, медленно принимая сидячее положение.

Андрас не изменился в лице. И глаза у него были жуткими. Такими, что с трудом удавалось оставаться на месте. Сглотнув, Олег продолжил:

— Не подскажете, как добраться до ближайшей больницы?

Вопрос не блещет умом, но если тебя погрызла минога, то можно прикинуться шокированным и немного не в себе. Нет-нет, не говорить, чтобы положил Стасю на место или почему вдруг Радош превратился в живую статую, а просто узнать про больницу. В этом же нет ничего необычного, не так ли?

Андрас чуть прищурился, Олег тут же захотел притвориться частью ландшафта, однако отступать уже было поздно. Поэтому приходилось играть выбранную роль дальше.

Олег открыл рот, чтобы продолжить, но не успел произнести и звука. Земля задрожала, даже Андрас покачнулся. Правда, Стасю не выронил, только прижал крепче.

Скала, находившаяся за их спинами, вдруг оказалась объята черным пламенем. С моря пришёл дикий гул. Камни медленно раздвинулись в стороны, выпуская молочно-белый туман.

— Hvala lijepo! — проворковал кто-то, перекрывая шум, удивительным образом ни капли не повысив голоса. — Draga Тулайдонош, вы как нельзя кстати.

— Стася!

От этого крика перехватило горло — столько в нем было страха, боли и в то же время облегчения.

Из тумана метнулся Горан, стремясь забрать младшую сестру из рук Андраса. Или… как его назвали? Тулайдонош? Нечто странное, наверно всё же это какое-то слово, не может же быть именем!

Следом за Гораном из молочно-белых клубов вышел Музычар-из-Маглице.

Олег сделал рваный вдох. Вот уж кого не хотелось видеть, так это его. Как ни странно, ни откровенно спятивший мертвовод, ни неизвестный Андрас-Тулайдонош не заставляли внутри всё так холодеть, как этот.

Лицо Музычара скрывала жемчужная дымка, только спустя несколько секунд Олег понял, что на него смотрят. Смотрят и улыбаются, словно старому знакомому.

— Ну как тебе семейная встреча, Олег? — невинно поинтересовался он.

— Поди к черту, — одними губами произнес тот, с трудом поднимаясь и направляясь к ним.

Получалось из рук вон плохо, но всё равно это лучше, чем никак.

— Она не твоя, — сказал Горан, еле сдерживаясь… чтобы не воткнуть огромный нож, с лезвием длиной в локоть, в Андраса.

Олег понимал, что сейчас может начаться бойня. И мертвоводу повезло, что его сделали «каменным». Только вот кому это надо?

— Моя… — эхом донесся голос Андраса.

— Уважаемые, — хрипло сказал Олег, тут же обращая на себя внимание зелёных и янтарных глаз. — Стасе нужно срочно в больницу. Поэтому давайте вы устроите разборки, когда мы будем уверены, что её жизнь вне опасности?

Олег стрелял наугад, он понятия не имел, в каком состоянии Стася. Но побоище сейчас не нужно. Пусть не героически, зато разумно.

Раздались звонкие аплодисменты.

— Браво. Просто браво, — расхохотался Музычар, продолжая хлопать в ладоши. — Горан, теперь ты увидел, что не было другого выхода?

Тот только хмурился, понимая, что в этот раз не он победитель. Однако от Олега всё же ускользнул момент, когда Стася оказалась на руках у Горана, а Андрас почему-то не особо сопротивлялся. И взгляд болотных глаз без зрачков был направлен на него самого. Задумчиво так, словно в первый раз увидел, но уже… уже…

Сознание начала затягивать тьма, ноги подкосились. Олег с трудом осознал, что упасть ему не дали: кто-то уверенно подхватил.

— Эй-эй, draga Тулайдонош, — раздался серебристый смех дромбуле. — Мы так не договаривались. Это теперь моё!

…Было тепло и уютно, так бы лежать и лежать. Всё тело наполняла приятная расслабленность, лень было даже повернуть голову. Казалось, что Олег покачивался на волнах вселенского океана, которые могут только принести покой, не угрожая утопить.

Он тихо выдохнул и уже готов был снова погрузиться во тьму и сладкие объятия сна, как вдруг кто-то погладил пальцами по щеке.

— Просыпайся-просыпайся. Не время спать, не сейчас.

«Нет, уйди, нет меня. Дай мне наконец-то отдохнуть», — лениво потекли мысли.

Хотелось спать, только спать. Наверно, раны оказались серьёзнее, чем он предполагал. А то и вовсе смертельными. Как ни странно, последнее не привело в ужас. Было уже всё равно. Просто хотелось наконец-то отдохнуть, отставив в сторону чудовищ, чужую страну, ненормальных потусторонних сущностей и… не быть.

— Ну нет, так не пойдет, — рассмеялись рядом и ухватили Олега за руку.

От прикосновения по всему телу пронесся холод, будто в один миг окунули в ледяную воду и тут же достали.

Олег вскрикнул, судорожно хватанул воздух ртом и широко распахнул глаза. Да так и забыл обо всем на свете, пораженно глядя перед собой. Тьма… чарующая, бархатная, сумасшедшая. Сквозь неё мерцали звёзды — тысячи, десятки тысяч. Насмешливые и прекрасные искры южной ночи, которые кружат голову любого, кто рискнул на них посмотреть.

И, утопая босыми ступнями в этой ночи, стоял Музычар-из-Маглице. Улыбался невинно и иронично. Неведомо откуда взявшийся ветер поигрывал дромбуле, волшебным звоном окутывающими всё вокруг.

Олег осознал, что сидит на не различимой глазом дороге. Тьма будто поддерживала, давала уверенность, что всё будет хорошо. Ну… или, по крайней мере, не сразу будет плохо.

— Как самочувствие? — поинтересовался Музычар.

— Спасибо, не умер, — брякнул Олег и тут же прикусил губу.

Грубить нечисти — последнее дело. Но часто те, кто играет смертными, словно оловянными солдатиками, любят дерзких. Это их забавляет. Правда, потом не всегда хорошо сказывается на этих самых смертных.

— Да, есть за что поблагодарить, — согласился Музычар и медленно начал снимать один из дромбуле со своего ожерелья.

При этом кольца на пальцах позвякивали, добавляя свои голоса в песню хорватских варганов.

— Что от меня нужно? — тихо спросил Олег, невольно обхватив себя руками за плечи.

Интуиция подсказывала, что эта встреча один на один добром не закончится. Но уйти нельзя, поэтому нужно договариваться.

— Умный мальчик, — одобрил Музычар, медленно приближаясь к нему. — У нас мало времени, поэтому я буду краток: ты хочешь спасти свою сестру?

«Вот уж кто умеет задавать правильные вопросы, — хмыкнул он про себя. — Идеальный был бы юрист, мне б у такого учиться и учиться».

— Хочу.

— А выжить?

Потрясающе. Действительно, есть о чем подумать.

— Тоже хочу, — ответил Олег, стараясь ничем не выдавать истинных чувств. Ну вот оно и начало воплощаться в реальность: нечисть заключает сделки. Просто так никто и ничего не сделает. — Какие у нас варианты?

Дромбуле оказался в руках Музычара, мягко засиял серебром. В костяных пальцах это смотрелось дико и завораживающе. Не принадлежат эти руки простому музыканту, не ощущал этот дромбуле человеческого дыхания.

Олег смотрел, не в силах отвести взор.

— Вариант достаточно простой и в то же время сложный. Но послушай…

В своё время Благика настолько измучилась от преследований мертвовода Радоша, что сама провела опасный ритуал и призвала меня. За своё спасение она вручила мне жизнь своего будущего ребенка. На тот момент ребенка и близко не было, кстати.

— Ей настолько было всё равно? — мрачно спросил Олег, не отводя взгляда от Музычара, с которым его уже разделяли несколько шагов.

— Если бы тебя преследовал мертвовод, то ещё неведомо, что бы ты сам отдал за спасение, — ни капли не смутился тот. — Ведь смерть — не конец. А мертвовод может многое.

— Даже поднять из мертвых?

Музычар не ответил, но дромбуле скорбно вздохнули. Да так, что стало невыносимо больно от послышавшейся безысходности. Ответ не требовался.

— Я не образец хороших манер и с добротой в сердце имею определённые проблемы, но Стасю в обиду не дам, — продолжил Музычар. — Она — истинная пара Охотника. И это очень неплохо. Горан не оказался возле Радоша на несколько минут раньше лишь потому, что я его задержал.

Олег чуть прищурился. Сволочь. Даже не скрывает.

— Да-да, именно, — хмыкнул Музычар. — Иначе Радош бы попросту убил и Стасю, и Горана. Да и тебя бы напоследок, чтобы не болтался под ногами.

Олег сделал вид, что не расслышал последних слов. Ну же, давай, говори!

— Другое дело Тулайдонош. — Музычар явно забавлялся и оценил молчание Олега. — Он, конечно, тип ещё тот, но, согласись, не лишён обаяния, не так ли?

И тишина, выжидающая и насмешливая.

— Меня не интересует нечисть мужского пола, — сквозь зубы сказал Олег.

Дромбуле сменили песню плача на ехидные смешки. Ничего-ничего, ещё посмотрим кто кого.

— Тем не менее Тулайдонош убрал Радоша, однако жаждет присвоить Стасю. И увести на дно Балатона, которым владеет с незапамятных времен.

— Но зачем?

— Ну что ж, одному всё да одному? — пожал плечами Музычар. — Тоже хочется разделить с кем-то и власть, и владения.

— И как я могу убедить его не забирать Стасю? — иронически поинтересовался Олег.

Как-то вот с хозяевами озер дела иметь не приходилось. Да и вряд ли Тулайдонош-Андрас послушает какого-то Читающего Сны.

— Он согласен взять тебя взамен Стаси, — невозмутимо сказал Музычар. — Вы одной крови.

Олег закашлялся. Ничего себе заявки. Час от часу не легче! Не сожрали, так хотят утопить! Явно сегодня не его день.

— Э-э-э… А есть ещё варианты? Не такие радикальные?

Музыр молчал. Снова появился холод, сковывая по рукам и ногам. Олег замер, не смея шевельнуться. Пусть глаз Музычара не видно сквозь туманную пелену, но взгляд прожигал насквозь.

— Ес-с-с-сть… Есть, Олег.

— И… какие же? — спросил он пересохшими губами.

— С-с-слушай…