Глава 7. Загребские приключения

Я остановилась и осмотрелась по сторонам. Чемодан вдруг стал невероятно тяжёлым, пришлось тут же опустить его на траву. Странно… ничего же такого туда не клала. Да и почти ничего не покупала в Будапеште, ведь знаю, что на обратном пути ещё будет тьма времени.

Внутри словно вспыхнуло солнце, опалило страшным жаром. Я попыталась сделать вдох — воздух проник в лёгкие раскалённым и сумасшедшим зноем. Голова закружилась, перед глазами всё потемнело, словно рядом и не было солнечного света.

— Иди ко мне, — прошелестело прямо в голове. — Не бойся. Здесь будет тепло и покой. Здесь ты не будешь одинока. Я так долго ждал тебя.

Голос будто плёл шелковую паутину, окутывал, связывал по рукам и ногам. Миг — в темноте сверкнула изумрудной росой узкая дорожка, по которой нужно было пройти. В груди аж закололо, а потом болезненно заныло от желания как можно скорее зашагать вперед, оставляя позади и автобус, и гостиницу, и всю прошлую жизнь.

Ждал… ждал… Он меня ждал.

И тут словно из ниоткуда полилась мелодия. Такая… странная, своеобразная, совершенно ни на что не похожая. Казалось, что её приносит ветром и изумрудная роса гаснет от каждого дуновения.

«Похоже на дрымбу, — пронеслось в голове, — только какую-то необычную… Совсем не ту, на которой играют человеческие музыканты. Будто песня варгана, сплетённого из звёздного света и тумана, что стелется на вершинах Карпат…»

Пальцы сами сжались в кулаки, потому что вмиг появилась всепоглощающая жажда выстоять, воспротивиться, остаться на своём месте. К черту завораживающие голоса! Моё место здесь! И близко не будет моей ноги возле озера, от которого бегут мурашки по коже.

Я сама удивилась собственным мыслям. Словно кто-то их подсказывал, внушал со стороны, не давал возможности подумать что-то другое. Но мне и не хотелось! Потому что резко вспыхнуло осознание: «У меня работа, у меня люди, за которых я несу ответственность!»

Неизвестно откуда донесся тихий смех. Смесь смеха и какого-то металлического звона. Словно кто-то надел на шею монисто и резко тряхнул им.

Сравнение пришло дикое и несуразное, но тьма перед глазами разошлась.

— Стася, наши что-то забыли? — тихо сказал Дмитрий.

Я резко обернулась. Надо же, как близко подошёл, а я ничего не слышала. Голова закружилась, водитель успел поймать меня за рукав.

— А ну стоять!

— Стою, — выдохнула я, приходя в себя, и увидела, что в дверях автобуса стоит Горан и неотрывно на нас смотрит.

Солнце выхватило серебристый блик на его бедре. На мгновение показалось, что на поясе Ладича висит длинный острый нож с лезвием где-то сантиметров в двадцать.

Я мотнула головой, видение тут же исчезло. Дмитрий ухватил чемодан и легонько подтолкнул меня к автобусу.

— Пошли-пошли, у нас время.

Я только что-то пробормотала в ответ и быстро рванула на своё место, потому что и правда тянуть больше нельзя. А ещё, как назло, Ласло Вереш вышел из холла и наблюдал за нами, стоя в дверях.

— Так, уважаемые дамы и господа, нас ждет сегодня замечательный день, полный впечатлений и позитива. Мы покидаем гостеприимную Венгрию и направляемся к границе с Хорватией.

Словно в подтверждение этих слов автобус мягко вывернул на трассу, оставляя позади зеленовато-голубую воду Балатона и тихую гостиницу, куда не стоит заселяться без крепких нервов.

Кратко обрисовав программу сегодняшнего дня, я неосторожно посмотрела на Горана. Янтарные глаза смотрели с таким недобрым прищуром, что по спине пробежали мурашки.

Я чуть нахмурилась и отвернулась. Это ещё что такое? Не надо на меня смотреть так, словно всё бросила и отправила туристов без сопровождения. Я же тут, на месте.

Вот место, кстати.

Я оказалась на сиденье и ухватила распечатанную информацию по Хорватии. До ужаса нервно и страшно ехать туда, где ты никогда не была. И пугает, разумеется, не сама страна, а то, что ты должна рассказать об этом людям, которые здесь тоже в первый раз. Они-то верят, что ты всё знаешь. Ну или хотя бы знаешь больше, чем они. Пусть я не профессиональный гид, но всё равно не хочется ударить в грязь лицом.

Включив народу какой-то фильм про шпионов, я уставилась в окно. А зелени-то сколько… Сентябрь, но сразу чувствуешь, что едешь на юг.

Тут не как во Львове. И в то же время странное ощущение, что едешь где-то у нас, кстати, никакой тебе заграницы. Не пойму, из-за чего так.

За окном мелькали аккуратные домики, примостившиеся на холмах, поросших зеленью. Ещё не горы, ещё даже не Хорватия. Зато Балатон остался за спиной. И даже можно спокойно выдохнуть, расправить плечи.

Потому что есть ощущение, что вместе с озером остались и все ночные кошмары. Как и голоса, и… песня дрымбы.

Хотя где-то в глубине души я вдруг осознала: именно эту песню я послушала бы ещё раз. Было в ней нечто такое, что… оно мне что-то рассказывало, но я просто не успела это расслышать. И поэтому непременно нужно услышать ещё раз, чтобы понять… разобраться, расслышать что-то очень важное. Что-то такое, от чего зависит вся моя дальнейшая судьба.

Я встрепенулась. Что за странные мысли? Кажется, совсем уже беда.

Ой, граница же на подходе!

Я быстро поднялась с кресла:

— Уважаемые туристы, всем подготовить загранпаспорта!

Зря переживала, границу прошли быстро. Всё же здесь не так муторно, как у нас. Европа, ёлки-палки. Правда, это ещё далеко не факт, что нам не просто повезло. Но об этом думать не хотелось.

Может быть, глупость несуразная, но я всё равно переживала. Просто потому что в голове не укладывалось: что делать с целым автобусом, если таможенники не захотят пропускать. Это смешно, когда рассказывает кто-то из коллег, а когда сама стоишь у белой полосы, а за тобой тридцать душ, ситуация приобретает очень серьёзный оборот.

— А будет санитарная остановка? — донесся голос отца буйного семейства.

— Будет-будет, — заверила я, с улыбкой глядя на его мелких непосед, которые то что-то жевали, то доставали раскраски, то играли на планшетах, то задавали уйму вопросов.

Мама семьи была крайне спокойной женщиной, которая ни разу не одернула детей, но при этом умудрялась заставить их слушаться одним только взглядом. Вот так умение!

Неожиданно в голову пришла странная мысль: «А как буду воспитывать своих детей я?»

И тут же на миг остолбенела от таких мыслей. Это уже что-то новенькое. Какие дети? Для того, чтобы они получились, нужен мужчина. И выйти за него замуж. Воспитывать ребенка в одиночестве я точно не хочу, потому что видела, каково приходилось моей матери.

Взгляд помимо воли то и дело натыкался на Горана, который ехал, прикрыв глаза и слушая музыку, отгородившись и от фильма, и от разговоров в автобусе.

Почему-то тут же накрыло волной разочарования. Я уже отчётливо понимала, что хочу, чтобы он посмотрел на меня. Потому что от этих янтарно-карих глаз кровь начинает бежать по венам быстрее, а сердце пропускает удары. И хочется, чтобы он вдруг оказался ближе, коснулся моей руки, а потом и вовсе рванул к себе, вжимая в широкую грудь…

Я прикусила нижнюю губу и уставилась на экран, где упитанная барышня пыталась выдать себя за супер-агента. Пора что-то делать с гормонами, иначе… того и гляди, начну ходить тенью за Ладичем. А это уж совсем ни в какие рамки!

Потому что ненормально прикрывать глаза и видеть перед внутренним взором лицо человека, который спас от кошмаров и ещё утром так недвусмысленно сжимал меня в объятиях.

На горизонте показалась заправка. Отлично, самое время.

— Дамы и господа, случилась наша долгожданная остановка, здесь можно поменять деньги на местную валюту, подкрепиться и посетить комнаты счастья.

Туристы захихикали, не став отрицать, что последнее определение очень характеризует состояние человека после того, как организм сбрасывает все… э-э-э, последствия питания.

Горы понемногу становились выше. А солнце — жарче. И небо таким вот безумно синим, что подняла голову, посмотрела на него и так и упала, позабыв обо всём на свете. Кто-то говорит, что в каждой стране небо своё. А я считаю, что небо — одно на всех. И обнимает всех на планете одинаково. Потому что для него нет различий между теми, кто живет на севере и юге, западе и востоке.

Вдохнув прозрачный воздух, я пошла за своими. Надо посмотреть, что интересного продают. К тому же всегда интересно наблюдать, как люди, совершенно не знающие языка собеседника, пытаются о чем-то договориться. В ход идут жесты, громкое проговаривание слов на родном языке, мимика и фейспалм. Ну хорошо — ещё улыбки. Тут всё зависит от таланта говорящего.

Я взяла американо, глянула на чек и поняла, что глаза округляются от цифр. Да… Европа. В четыре раза дороже, чем у нас. Что ж, будем учитывать, ничего не поделаешь.

Задумчиво посмотрела на монетки, которые мне дали в качестве сдачи. Какие любопытные: с куницей, с рыбкой и мишкой. Местная валюта — куны. Если верить легенде, то название пошло от куньих шкурок, которыми раньше обменивались люди, покупая товары. А вот веселенькая золотая монетка — это липа. Как наша копейка.

— Так интересно? — спросил Горан, который, оказывается, пил рядом кофе и наблюдал за тем, как я изучаю деньги.

Подняла голову и посмотрела на него. Всё такой же хмурый, смотрит как-то очень внимательно и цепко. Да что такое? И хочется спросить в лоб, только место людное, да и не стоит хоть как-то обозначать своё неудовольствие на глазах группы.

— Интересно, — кивнула я и попыталась улыбнуться. — Всегда люблю слушать, как говорят на языке, которого не знаю, и рассматривать чужую валюту.

Горан приподнял бровь:

— Вот как. И почему же?

Его тон мне совершенно не нравился, однако я велела себе набрать больше воздуха в грудь и спокойно отвечать.

— Есть в этом некое чувство сопричастности. И в то же время кругозор расширяется. А ещё забавно, когда мозг автоматически подменяет непривычное на привычное. И чувствуешь себя немного жителем той страны, куда приехал.

— Это при том, что не знаешь цены местным деньгам? — хмыкнул он.

— Обязательно. — Я сделала глоток кофе. — Это дома всё считаешь. А тут только смотришь: хватит или нет. И можешь так спокойно протянуть на ладони деньги продавцу и сказать, чтобы брал, сколько надо.

Горан усмехнулся, но, как мне показалось, уже не так хмурился.

Я повернулась, чтобы выбросить пустой стаканчик в урну. Неожиданно шею опалило горячим дыханием, аромат хвои и соли закружил голову. Сильные пальцы сжали мой локоть до лёгкой боли.

— Ты только моя, Стася, — обжёг шепот.

***

По воде прошла рябь. Ветер зашептал что-то, зашелестел листвой, пауки недовольно разбежались, неслышно ворча на непогоду. Небо над Балатоном затягивали тучи, скоро будет дождь.

Казалось, сама природа тосковала, что отсюда уехала светлая девочка с зелёными глазами. Было в ней что-то такое, что вселяло надежду: всё будет хорошо, всё обязательно наладится. Ведь просто так ничего не случается, дорога не приведет человека туда, куда ему не нужно.

Но… что-то пошло не так. Человек с янтарными глазами дикого зверя всё испортил. Он спрятал девочку от Балатона, увёл далеко.

И озеро волновалось, гневалось, не понимая, как такое могло случиться.

Тулайдонош был хмур. Настолько, что никто не рисковал к нему приблизиться. Стася сорвалась с крючка, будто редчайшая золотая рыбка. Уж кто бы мог подумать, что девочка в состоянии противиться наложенным чарам и метке.

С неба закапал дождь. Тёплые капли падали в воду, растворяясь, смешиваясь и делясь лёгкой горечью сожаления, что Стаси тут больше нет.

Тулайдонош выбрался на камень. По телу шла такая же рябь, как и по воде. Со стороны простой человек и не рассмотрит, что тут не пустое место, а притаилось существо, с которым лучше не связываться.

Однако за спиной раздались шаги, и стало ясно, что по крайней мере один человек видит его прекрасно. Особенно сквозь стёкла своих узеньких очков.

— Не приближайся, Ласло, — сказал Тулайдонош, не оборачиваясь и внимательно глядя на вершины синих гор за пеленой дождя.

Он прекрасно знал, что Хранитель берега Балатона опасается. Не боится, но опасается. Потому что заключённое своеобразное перемирие не гарантия того, что Тулайдоношу не взбредет в голову поразвлечься. Или хуже того — потребовать старый должок.

— Как скажешь, Тулайдонош, — с лёгкой иронией тем не менее ответил Ласло, но шаги замерли. — Что, так и будешь тосковать?

Тулайдонош хмыкнул и повернулся к Хранителю. Осмотрел с ног до головы.

— Я бы не отказался вырвать твой язык и закусить им на ужин. Под вино.

— Тогда у меня будут жесты, — пожал плечами тот.

— Много болтаешь, — холодно сказал Тулайдонош.

Он в принципе не так уж и злился на Ласло. В конце концов, его паучий оберег поможет девочке не пасть под чарами человека с янтарными глазами. А связь там крепкая, будь здоров. А коль ещё произойдет и близость физическая, то вообще будет сложно. Но оберег…

— Есть разговор, Тулайдонош, — сказал Ласло, чуть хмурясь и крутя в руках ключ с тяжёлым набалдашником. И вроде бы что-то ещё.

Интересно, от какого это номера? Или и вовсе не номер, а сокровищница Хранителей?

И разговор. Это уже намного интереснее.

— И какой же? Что мне может предложить Хранитель берега Балатона? — вкрадчиво поинтересовался.

По лицу Ласло пробежала тень. Ещё бы! Есть… есть ведь тайна, которую он хранит от своего рода, есть постыдная договорённость с хозяином Балатона. Потому и находят они с Ласло общий язык, потому и вредить ему может только исподтишка.

— Я знаю, как вернуть Стасю, — сказал Хранитель, его лицо снова стало непроницаемым.

Тулайдонош невольно напрягся. Что-то слишком хорошо звучит. Где подвох?

— И как же?

Ласло ничего не ответил, но молча раскрыл ладонь. Бриллиантовыми лучиками вспыхнули прозрачные камешки на спинке серебристого паучка. А вот маленькие глазки полыхнули недобрым красным светом. Паук хищно щелкнул жвалами и зашевелился.

— Пара, — глухо уронил Ласло. — Самку я отдал Стасе. Самец будет плести сеть и вести её к любимой. Разлучить сребреников не под силу ни богу, ни дьяволу.

Тулайдонош с любопытством оглядывал живой маячок, который хитроумно подсунули его избранной. Чуть прищулся и посмотрел на Хранителя. Так-так, очень интересно. Он слышал, что есть пауки-сребреники, которые послушны Хранителям во всём, но вот все предшественники Ласло очень хорошо их прятали. А этот пошёл на такое сам. Очень интересно.

— И, Хранитель? Каков будет результат?

— Пауки всегда воссоединяются. А их самки очень не любят чужие места. Поэтому Стася вернется. Сама.

Паук будто в подтверждение его слов снова сверкнул на ладони. Он и так-то начинал беспокоиться, а услышав последние слова, и вовсе занервничал. Что ж, можно понять. Когда твою милую везут неведомо куда, то любой занервничает. А тут ещё, понимаешь, рядом охотник, который не собирается возвращаться и как зеницу ока сторожит своего медиума.

Тулайдонош приблизился, болотно-зелёные глаза заволокло дымкой.

— А скажи, Ласло, с какими словами ты вручил самку Стасе?

Любопытство аж щекотало внутри. Ведь явно ж девочка не знает правды, но при этом сделала так, как сказали. Она вообще послушная девочка, да-а-а…

— Что пригодится в дороге, — буркнул он, неожиданно отведя взгляд.

Ага, значит, сожалеет. Тулайдонош не мог понять, что сейчас ощущает больше: радость или брезгливость.

— Какая ты прекрасная сволочь, Ласло, — задумчиво сказал он и глянул на змеиный браслет, обвивающий запястье. — И чего ты хочешь от меня? Ведь не просто же так поступился принципами, да?

Ласло снова посмотрел на него поверх очков.

— Да. Отпусти моего сына, Тулайдонош.

***

Поначалу, когда мы въехали в Загреб, возникло ощущение, что я оказалась где-то на юге Украины. Нет, серьёзно, сходство невероятное. Но стоило проехать спальные районы, как столица Хорватии мгновенно преобразилась, стряхнув унылое одеяние окраины.

Пока экскурсовод рассказывала историю города, я, едва не разинув рот от восхищения, рассматривала окружавшие меня здания. На солнце они были какими-то глянцевыми, будто покрытыми глазурью. И хотелось непременно надкусить, попробовать на вкус.

Солнце светило так, что я искренне пожалела, что не прихватила кепку. Осень резко обернулась летом.

«Похоже на Ужгород, — неожиданно пришла в голову идея. — Только большой, очень нарядный и какой-то… итальянский».

Сравнение странное, но Италия рядом, оставила тут отпечаток. Впрочем, на этой территории кто только не жил, так что…

— А теперь прошу за мной, — тем временем произнесла хорошенькая белокурая экскурсовод, — сейчас мы пройдем, огибая рынок, и выйдем к улице «Кровавый мост».

Я следовала за группой, наблюдая, чтобы никто не отстал. И заодно успела прикупить себе зонтик. Симпатичный, с маленьким флажком Хорватии. И сувенир, и полезная в хозяйстве вещь.

После того, что мне сказал на заправке Горан, смотреть на него было страшновато. Потому что, во-первых, он отошёл тогда как ни в чем не бывало, а во-вторых… может, мне послышалось?

Но изнутри поднималось отчетливое: «Нет, не послышалось».

И поэтому снова делалось не по себе. Хотя бы потому, что так прямо и беззастенчиво об этом ещё никто не сообщал. Да ещё и не поинтересовавшись моим мнением!

«Но ведь ты сама хочешь быть его, не так ли?» — невинно поинтересовался внутренний голос.

Я нахмурилась, сунула зонтик под мышку и ускорила шаг, велев голосу заткнуться. Этого ещё не хватало!

— А вот это — церковь Святого Марка, — донесся звонкий голос экскурсовода. — Здесь…

Я не вслушивалась, глядя на яркую черепичную крышу, которая блестела так, что даже больно было смотреть. Вот же ж мастера делали! А ещё поговаривают, что на этом самом месте собирались ведьмы… Ещё до того как построили церковь, разумеется.

Отойдя в тенек, я созвонилась с офисом, обговаривая детали заселения в Загребе. Стоило только сбросить вызов, как рядом раздался голос:

— Так неинтересно?

Захотелось треснуть эту невозмутимую, слишком симпатичную небритую физиономию. Злиться не получалось, но надо же вести себя соответствующе.

— Интересно, Горан. Но солнце печет. Не хочу получить тепловой удар и упасть в обморок.

— Я поймаю, — сообщил он таким тоном, что вмиг стало жарко.

Этот точно поймает. Да ещё и на руки подхватит, а потом донесет прямо до гостиницы, спустившись из верхнего города в нижний.

— Вот это уже лишнее, — сказала я чуть поспешнее, чем собиралась.

— Своих в беде оставлять нельзя, — пожал он плечами.

И при этом посмотрел настолько невозмутимо, что снова захотелось стукнуть. Что-то я разошлась не на шутку, совершенно кровожадные порывы.

— Горан, я…

— Обещала мне целый вечер, — невозмутимо сказал он. — Я помню.

— Только выпить? — возмутилась я.

— Это проценты, — не смутился Горан. — Вчера-то ничего не вышло.

— Вчера было не до этого! — проворчала я.

И мы ночевали в одной кровати, да. Куда уж ближе, после этого ему разве так важно выпить вместе?

Дальнейшая экскурсия пролетела словно миг. Мы заселились в уютную гостиницу, которая, конечно, не обладала криповым шармом Балатонской, но была очень чистой и уютной.

Народ шустро разбежался по номерам, а я, полчасика передохнув, переоделась в светлое легкое платье и решила прогуляться, заодно где-нибудь поужинать.

Солнце спряталось за тучами, того и гляди сорвется дождь. Порадовавшись, что купила зонтик, взяла его и выскочила из номера. Я не собиралась сегодня сбегать от Горана, в конце концов, нужно разобраться, что происходит. Но и побывать в таком красивом городе, просидев всё время в отеле, тоже нет смысла. И дождь не помеха!

Тем временем задул такой ветерок, что по телу невольно пробежала дрожь. А ещё возникло странное ощущение, что кто-то смотрит мне в спину. Глянув по сторонам, поняла, что никому нет до меня дела: каждый спешит по своим делам.

Я заскочила в маленький сувенирный магазинчик. Здесь было людно, продавцы переговаривались и запаковывали выбранные сувениры. Я с любопытством разглядывала тарелки, кукол, парфюмерию, бутылочки с настойками и прочую сувенирную ерунду, которая вроде бы и бесполезна, но так безумно мила. Да и как устоять?

Поэтому тоже прикупила несколько мелочей с лавандой.

Неожиданно зазвонил телефон, на экране высветился незнакомый номер. Внутри кольнуло. Неужто кто-то из моих уже успел заблудиться? И тут же дала себе команду немедленно успокоиться. Разберемся.

— Алло?

— Dobra večer, Станислава, — будто сквозь какие-то помехи донесся незнакомый голос. — Нам нужно с вами поговорить.

Я не сразу сообразила, что обратились на хорватском. Только вот…

— Кто вы? — спросила я. — Вам дал мой номер турист?

В трубке раздался тихий смешок, от которого по спине будто провели острыми коготками.

— Не совсем. Я жду на Krvavi Most через двадцать минут. Не опаздывайте. Это в ваших интересах.

— Но…

Собеседник отключился. Я нахмурилась, подхватила сдачу, пробормотав короткое: «hvala» и вышла из магазина.

И тут же оказалась в крепких объятиях.