Глава 8. Поцелуи под загребским зонтом

Я вздрогнула, но тут уткнулась носом в крепкое плечо и почувствовала запах соли и мёда. Широкие ладони скользнули по спине, голова почему-то закружилась. Вверху прогремел гром.

— Горан, ты с ума сошёл? — еле слышно спросила я, понимая, что не хочу выбираться из объятий.

— Вот ещё, — еле слышно шепнул он в мою макушку. — Просто понял, что от меня постоянно сбегают. И надо брать счастье в свои руки.

Я потеряла дар речи от такой наглости. Попыталась вырваться, но меня стиснули крепче.

— Тише, а то выбегут продавцы. Ты этого хочешь? — тихо рассмеялся он, словно понимая, что моё сопротивление продиктовано: «Так нельзя», а не желанием, чтобы меня отпустили.

Мысли предательски путались, ни о чем не хотелось думать, кроме того чтобы прижаться крепче, вдохнуть аромат его кожи и прикрыть глаза. Потому что непонятно откуда взялся холодный ветер, а в объятиях Горана так уютно и сладко.

«И все пялятся», — обожгло словно кипятком.

Я заозиралась, но на удивление улица была пустынной. Время такое, что ли?

— Отпусти, а? — тихо попросила я. — Это…

— Ты этого хочешь? — невинно поинтересовался он.

Я подняла голову и посмотрела прямо в янтарные глаза:

— Я хочу понять, что хочешь ты.

Янтарное пламя хлынуло в мою кровь, понеслось сумасшедшим пламенем, не давая вдохнуть, выбивая из головы все здравые мысли. Его пальцы скользнули по моему плечу, кожа вспыхнула, и ледяной ветер больше не был страшен.

Горан не произнес ни слова, но почему-то было всё ясно. Это не игра. И не желание победы над глупой девчонкой. Но… нет, мне ничего непонятно.

— Для этого не нужно бегать от меня как от огня, — мягко произнес он, взяв мою руку и сжав пальцы. — Куда ты направлялась?

Мне всё же удалось осторожно отступить на шаг — больше никто не удерживал, но вот руку Горан отпускать не собирался. И я чувствовала, что уши всё же горят от смущения.

— Мне… — горло почему-то пересохло, говорить получалось с трудом. Где-то внутри черной змейкой прополз страх. — Мне позвонили только что и сказали, что ждут на улице Кровавый мост. Думаю, что заблудился кто-то из наших.

Горан задумчиво посмотрел, потом с сожалением выпустил мою руку. Я успела испугаться, что он сейчас уйдет. И тут же отругать себя за такие мысли.

— Пошли, — сказал он, не терпящим возражений голосом. — Посмотрим.

Возражать было неразумно, поэтому я последовала за Гораном. С неба уже срывался дождик, но пока ещё слишком мелкий, чтобы открывать зонт.

Мы прошли мимо кафедрального собора, который впечатлял своей массивностью и молчаливым величием. Не портило его даже то, что один из острых шпилей находился на реставрации.

— Ты же раньше был в Загребе? — осторожно поинтересовалась я.

Пусть внутри нервничала, но при этом не забывала смотреть по сторонам. Потому что город зачаровывал, мягко обнимал и… улыбался. Даже под дождем. Странное ощущение, но такое… приятное.

— Был, — кивнул Горан, — не один раз. Мне нравится Загреб. Город-пряник.

Я покосилась на мужчину. Вот как. Значит, у нас сходится восприятие. «Вкусная» столица, и добавить больше нечего.

— Здесь у меня живут друзья, — сообщил он, — некоторые коллеги. Поэтому и наведывался нередко.

— А…

— А ты рада, что оказалась тут? — быстро спросил Горан.

Я немного растерялась, но тут же сказала чистую правду:

— Очень. Мне всё тут нравится.

На меня бросили очень задумчивый и долгий взгляд. Так, я что-то не так сказала? Горан не спешил что-то пояснять, но всё так же внимательно смотрел.

— Да что такое? — не выдержала я, остановившись.

Дождь припустил сильнее.

— Если будем так идти, то промокнем, — неожиданно невозмутимо сказал он, ухватил меня за рукав и потянул за собой.

Пришлось практически бежать, потому что до Кровавого моста оставалось всего ничего. Вообще, улочка крохотная, страшное название получила, потому что тут давно и правда был мост, на котором бились жители соседних поселений. Ну ещё говорят, что тут казнили ведьм. Легенды страшные, намного внушительнее, чем сама улица.

— Мы пришли раньше, — заметил Горан.

Улица была пустынна. Только дождь и свет из окон домов. Ещё работал маленький книжный магазинчик. Хорошенький такой, так и тянет заглянуть.

— Странно, — протянула я и глянула на часы. Как раз двадцать минут. Может быть опаздывает?

Хотя интуиция неожиданно подсказала, что звонивший не придет вовсе.

Отогнав эти мысли подальше, я посмотрела на витрину книжного магазина. Зайти и посмотреть, пока ждем? Всё же была надежда, что никто не будет так шутить в чужом городе. Ведь это же нелепо.

Чувствуя себя несколько неловко, я всё же открыла зонт и попыталась поднять его так, чтобы спрятать от капель и себя, и Горана. Тот улыбнулся уголком губ, мягко перехватил металлический стержень, накрыв мои пальцы своими.

По телу пронесся разряд молнии. В янтарных глазах полыхнуло пламя. Дышать стало невозможно, сердце заколотилось как ненормальное.

— Горан, — шепнула я пересохшими губами.

— Да-а-а? — отозвался он, склоняясь ко мне всё ближе.

— Что ты… — еле слышно выдохнула я, и в следующий миг сумасшедше горячие губы обожгли мои собственные, больше не давая вымолвить ни слова.

От поцелуя подогнулись ноги, голова закружилась, а воздух почему-то показался безумно сладким и ледяным. А ещё я вдруг оказалась нереально близко к Горану, практически вжатой в широкую грудь. И в этот миг было совершенно всё равно, что кто-то может нас увидеть и что-то сказать. Совершенно неважно, что рядом хлещет такой дождь, и если б не зонт, то мы бы промокли до нитки.

Неожиданно что-то затрещало над головой.

Я подняла взгляд и невольно охнула. Зонт расцвел словно огненный мак, языки пламени горели мягко и ярко, завораживая зрелищем.

— Что это? — еле слышно прошептала я.

Горан ни капли не испугался, правда, в янтарных глазах отразилось удивление.

— Ничего себе, — хрипло произнес он. — Вот тебе и легенда…

И что-то такое было в его голосе, что я тут же позабыла про зонт и прижалась к его губам сама, целуя так, как никого до этого. Но при этом отчетливо понимала: никого другого целовать и не хочу. Только его.

Безумие. Просто безумие. Но почему же тогда так хорошо? И кажется совершенно правильным то, что зонт вопреки всем законам физики сменил свой цвет, превратившись в пламенное кружево?

— Мне нравится, Стася, — шепнул Горан мне прямо в губы. — И ты нравишься.

Рядом громыхнул гром, молния едва не ослепила. Но я почему-то улыбнулась счастливо и ненормально, ни капли не испугавшись бушующей стихии. Потому что внутри горел ясный огонь, согревая и принося неведомые доселе ощущения.

— Ты мне тоже… — начала было я, но потом снова глянула на зонт.

И, видно, так выразительно, что Горан тихо сказал:

— У нас есть легенда про шестинские зонтики… Она по-разному рассказывается, но в ней говорится, что если под темным зонтом поцелуются те, кто по-настоящему влюблён, то он станет красным.

У меня пропал дар речи. Но зонтик даже не думал принимать прежний облик и радовал глаз цветом насыщенного рубина.

— Горан, что это за мистика? — еле слышно спросила я. — Зонтики не меняют цвет от поцелуев, город не смотрит в спину, а кошмары, приснившиеся ночью, не обретают физическую оболочку.

И посмотрела прямо на него. Пусть на губах ещё хранился пряный дурман его поцелуев и хотелось оказаться подальше от Кровавого Моста и молчаливого книжного магазинчика, я понимала: пора разобраться с тем, что вокруг происходит.

Из янтарных глаз исчезли радостные искорки, Горан стал совершенно серьёзен. Некоторое время, как мне показалось, подбирал слова, но потом только кивнул и сказал:

— Пошли. Я расскажу. Заодно и поедим.

Я снова бросила взгляд на безлюдную улочку, где мне назначили встречу. Попыталась перезвонить, но вызов тут же сбросили. Ладно, подождём. К тому же и правда хочется есть.

Горан быстро утянул меня вниз по улице, с которой я так и не ступила на Кровавый Мост. Мы юркнули в уютное маленькое кафе, где по залу разносились аппетитные запахи выпечки и жареного мяса. Желудок тут же намекнул, что к черту всю мистику, пора есть!

Перед нами оказалось меню, я скользнула взглядом по страницам. К собственному изумлению, отметила, что часть написанного прекрасно понимаю без переводчика. Правда, именно что часть… Поэтому пришлось обратиться к помощи Горана.

— Нет-нет, — покачал он головой, — морепродукты только на побережье. Тут неплохо, но там все намного свежее. И вкуснее. Поэтому советую лучше взять это.

Он ткнул в то, что называлось «пршут» с гарниром. Решив, что Горан явно разбирается в хорватской кухне лучше, я не сопротивлялась.

В итоге нам принесли изумительно ароматный картофель с золотистой корочкой, пршут, который по вкусу напоминал испанский хамон, только… несколько подкопченный, оливки, салат из свежих овощей и красное вино. Насколько я не люблю сухое, но тут оно превосходно. Впрочем, как и весь ужин.

Горан смотрел на меня с едва заметной улыбкой. Возникало странное ощущение, что ему нравилось просто наблюдать. Даже за чем-то простым и обыденным, как простой ужин. Стоило только это осознать, как щеки тут же запылали румянцем, хоть сама этого и не видела. Нашёл, на что таращиться, маньяк!

— Так вот, ты обещал рассказать, — произнесла я, стараясь хоть немного взять себя в руки и оставить в покое тарелку, где ещё осталась половина порции. — Что происходит?

Горан немного задумчиво посмотрел на меня, потом кивнул, покрутив вилку в руках. К своей еде он ещё не прикоснулся.

— Хорошо, Стася. Как часто тебе снятся странные сны?

Вопрос ввел меня в ступор. Я определенно ожидала не этого. Едва не подавилась вином, но Горан любезно постучал меня спине, а потом ещё огладил пальцами под лопатками, за что тут же получил мой неодобрительный взгляд.

Усмехнулся довольно и принялся за еду.

— Да, Стася, я слушаю. Ответ очень важен.

Я задумалась, чуть нахмурилась:

— Давно.

В какой-то момент я поняла, что могу получить ответы на вопросы, мучавшие меня уже несколько лет. Странные сны и холодящие кровь кошмары снились давно, но особенно яркими стали после смерти матери. Всё время казалось, будто что-то пытается прорваться из мира грёз в реальный мир. Это я отчетливо понимала утром, едва проснувшись. Но потом ощущения стирались в беготне и заботах будней.

О чем я и рассказала Горану. Он внимательно выслушал и подлил мне вина.

— Так вот, Стася, это всё неспроста.

— Почему?

— Потому что ты — медиум-сноходец.

***

Стася молча слушала, только вот глаза делались всё больше и больше. А кожа бледнела, становясь под цвет волосам. Потому и приходилось всё время подливать вина, чтобы девочка воспринимала услышанное более… мягко, что ли.

Я не был уверен, что правильно всё рассказываю. Со стороны и правда звучит как бред.

— У каждого медиума есть свой охотник, Стася. Истинная пара. И это не выдумки из книжек и фильмов, это правда. В паре люди чувствуют себя лучше, они могут противостоять многому, живут дольше и… увеличивают свои способности.

Стася сделала глоток вина, посмотрела на меня долгим задумчивым взглядом. За короткий разговор она словно изменилась. В зелёных глазах появилось что-то такое, чего я раньше не замечал.

Она явно не верила всему, что я говорю. В то же время не отрицала услышанное. И это давало надежду, что меня не пошлют подальше, а воспримут всё как есть. С одной стороны, Стася своими глазами видела нечисть на Балатоне и зонт, который превратился в пламенное кружево. Чего уж там говорить, я и сам видел такое в первый раз. Впечатляло. С другой… Всё сложно.

— Как давно это всё происходит? — спросила она, не глядя на меня.

— Что именно? — осторожно уточнил я.

— Все эти медиумы, огнедары, целители… Граница.

— Оно всегда было, — чуть пожал я плечами. — В каждой стране называется по-своему. И видеть это могут только те, у кого есть дар.

— То есть они могут быть в моём окружении? — Стася явно что-то вспоминала, и я бы отдал часть сердца и души, чтобы понять, что именно.

— Да, они и есть. Просто обычно ловко скрываются. Не всем нужно знать…

Я сам запнулся, понимая, что не знаю и сам, как сказать правильнее: можно умереть не только от болезни и стечения обстоятельств, а и от потусторонних тварей? Звучит крайне впечатляюще, а ещё до ужаса «понятно».

И наблюдая за Стасей, с отчаянием осознавал, что поцелуй нас сблизил, разрушив многие преграды, а вот разговор… Идиот ты, Горан Ладич, просто идиот. Рассказал всё так, что твой медиум мгновенно закрылся, отгораживаясь от всего на свете.

— Стася… — тихо позвал я, пытаясь поймать её взгляд.

Сердце аж сжалось. Молчание совсем в мои планы не входило. А на беседу моя девочка явно не была настроена. И от этого делалось ещё хуже.

— Мы выпили всё вино, — вдруг сказала она, — но опьянения я не чувствую, лишь немного.

— Потому что это хорошее вино и хорошая еда, — заметил я.

Стася мотнула головой, откинула упавшую на лоб платиновую челку.

— Что ж, тогда идем. Думаю, дождь уже закончился.

Однако я оказался проворнее, оставив деньги за двоих, и тут же вытянул её на улицу.

— Это ещё что? — всё же прошипела она. — Я в состоянии заплатить за себя сама! Горан, конечно, я всё понимаю, только…

— Только угощение есть угощение, — нашёл я более нейтральный вариант и с удовлетворением увидел некую растерянность на лице Стаси. Ещё не хватало, чтобы платила она! — В конце концов, я сам напросился.

— Не надо дурить, — снова начала закипать она, явно не удовлетворившись таким объяснением, но тут зазвонил её телефон.

Оборвав себя на полуслове, Стася схватила мобильник. Чуть нахмурилась, бросила на меня быстрый взгляд, шепнула одними губами:

— Это снова он.

На улице уже потемнело, но цифры на экране высветились ярко. Дьявол. Это не хорватский номер. И не украинский тоже.

— Алло? — произнесла Стася, едва приняв вызов.

— Вы не пришли, — донесся странный голос, будто пробивающийся сквозь массу помех. — Вы проигнорировали зов.

— Не правда! — возмутилась Стася. — Я здесь была! И не одна! Я…

— Вот именно… Ничего… Скоро снова будешь одна. И тогда…

Потрескивание сменилось шипением, от которого у меня внутри все похолодело. Не человек, это не человек!

Справа раздалось скрежетание, будто кто-то царапал крепкими когтями камень. Я быстро осмотрелся. Господи, мы опять возле Кровавого Моста! Как только тут успели оказаться?

Откуда-то донесся тихий смех. Только вот голосовые связки, которые его исторгали, давно превратились в прах. Что-то скрипящее, насмешливое, жуткое. Что-то…

Телефон в руках Стаси вспыхнул ярким пламенем. Девушка вскрикнула и от неожиданности выпустила его из рук. В мгновение ока телефон стал пеплом.

— Что за… — начала было она и резко умолкла.

По стене рядом потекло что-то густое и темное, потом отвратительно чавкнуло. Звук тут же повторился, эхом отбился от всех домов, находящихся на Кровавом Мосту. Я чуть сощурился, пальцы сами нащупали нож охотника. Плевать на приличия и границы, теперь я с ним везде. Потому что рядом Стася.

Воздух пропитался тяжёлым густым запахом с гнилостной сладостью, от которой тут же подкатил ком к горлу. А ещё в воздухе появилось что-то такое, что казалось: тронешь — зазвенит. А то и ударит током.

Интуиция кричала: «Беги, охотник, беги». И я бы бежал, только сейчас выбираться надо двоим.

— Горан, — надломленным голосом позвала Стася, — что это?

— Не выходи из-за моей спины, — напряжённо сказал я, понимая, что одно неосторожное движение может стать сигналом к нападению.

Стася не возражала, только шагнула ко мне ближе, но оступилась и слабо вскрикнула.

И тут же со всех сторон донесся дикий рев, а из ближайшей стены вырвалась обглоданная рука и ухватила её за плечо.

Я рубанул ножом по руке, кисть так и осталась висеть на рукаве Стаси. Раздался дикий вой. Стены начали трещать, осколки стен падать на дорогу.

— Господи, что это? — еле слышно спросила Стася, голос явно её плохо слушался, однако девочка старалась держаться. Только закусила нижнюю губу, когда я поддел ножом мертвую кисть, ненароком разрезая одежду.

— А это реальность.

Больше ничего сказать не получилось, потому что свет в мгновение ока потух, словно выключился по щелчку пальцев. Кровавый Мост погрузился в кромешную тьму: ни ступить, ни сбежать. Со всех сторон доносились леденящие душу стоны. Вспыхивали зловещие алые огоньки, в которых, хочешь или нет, а признавались глаза нелюдей.

Бросок, удар, звон стали о кости — вой.

Рваное дыхание Стаси за спиной, судорожно впившиеся в моё предплечье пальцы. Ох, девочка, как бы хотелось, чтобы ты сейчас была в гостинице.

Худая угловатая тварь попыталась подкрасться слева, но тут же откатилась, вереща от боли. По ладони и запястью уже текло густое и горячее. Кровавый Мост сегодня получит свою жертву.

— Стася, — хрипло сказал я, стараясь сообразить, как быть. Из-за темноты не мог определить, сколько врагов вокруг. — Попробуй прислушаться к ощущениям. Медиум должен чувствовать, где выход.

Да, ужасно. Она совершенно не подготовлена и не знает, что делать. Но сказать это я был должен.

Снова удар, когтистые пальцы впились в моё бедро, нож насквозь прошил горло напавшего, кровь мерзко забулькала. Твари осторожничали. Им не нравился отпор. Что-то явно шло не так.

В какой-то момент на небе появились луна и звёзды, тьма из непроглядно-черной превратилась в бархатно-синюю. От увиденного всё внутри сжалось. Их было пару десятков, не меньше. Голодные и исхудавшие, глядящие с такой ненавистью и жаждой, что хочется оказаться от них как можно дальше. Кто-то стоял на полусогнутых, кто-то на коленях, кто-то не сумел даже выбраться из стен. Так и застрял шевелящейся половинчатой скульптурой из снов безумного творца. Кто это? Откуда взялись?

— Горан, — каким-то чужим и ледяным голосом произнесла Стася, — между ними серебристый свет.

Я сразу не понял, о чем речь. А присмотревшись, пришёл в ужас.

Свет и правда был серебристым. Он вился шелковой лентой, давая понять, куда надо идти. Только вот проходил он между тварями, которые не отводили от нас красных глаз. Даже если я пройду… То как успеть защитить Стасю? Вдруг кому-то из них придет в голову кинуться?

Я глянул на своего медиума и чудом сдержал изумлённый вздох. Зеленые глаза полыхали безумными изумрудами, зрачок исчез совсем. Кожа стала и вовсе белее полотна.

— Идём, Горан, — снова повторила она и взяла меня за руку.

Тихо выругавшись, я встал у нее со спины, практически обнимая её и выставляя руку с ножом. Идти придется медленно, так можно хоть как-то контролировать ситуацию. Я знаю, что медиумы часто находят безопасную дорогу среди любого ада. Никто не знает почему. Возможно, потому что лев не ищет газель в своём логове.

Мы двинулись вперёд, очень медленно. Сталь ножа словно впитала лунный свет и теперь горела нереальным пламенем, от которого невольно отодвигались находящиеся рядом создания.

Их лиц не рассмотреть. Время съело их, сыпануло горсть праха, исказив черты, обнажило чудовищный оскал вместо когда-то любезной улыбки. Их тела были одновременно из плоти и камня, пыли и песка. Запах, исходивший от искорёженных тел, был сырым и странным.

— Им хочется твоей крови, — вдруг произнесла Стася, ни на секунду не останавливаясь и уверенно продвигаясь вперед, медленно, но верно. — Медиум — лёд, охотник — пламя.

Я чуть не уронил челюсть. Откуда ей это известно? И правда так говорят, только вот Стасе, жившей вне среды охотников и остальных, откуда пришли эти слова?

— Моя кровь останется при мне, — шепнул я одними губами, сжимая рукоять ножа сильнее.

Ох, не нравится мне всё это.

Темная когтистая рука потянулась к моему плечу, но тут же отдернулась, потому что Стася ускорила шаг. Они боятся медиума… Кажется, что-то сломалось в этом мире.

Мы практически прошли весь Кровавый Мост, когда неожиданно Стася резко остановилась.

— Что такое? — быстро спросил я.

— Горан…

Дальше ничего говорить не нужно было, я всё увидел сам: серебристая лента оборвалась. Но перед нами ещё стояла коленопреклонённая тварь, пошатываясь, словно на сильном ветру. Её кожа была сморщена, а глаза горели так, что больно смотреть.

Она взглянула на меня:

— Кровь, — прохрипела она, — дай своей крови-и-и…

— С дороги, — рыкнул я.

— Он всё равно заберет твою… — В глазах полыхнула ненависть, которая могла выжечь всю улицу. — Вам не быть вместе, никогда.

Лезвие ножа просвистело рядом с головой твари, но та оказалась быстрее: вскочила на ноги и кинулась на Стасю. Я откинул девочку назад, нож вошёл в хилую грудь, длинные когти вспахали борозды на моих плечах.

Стася сзади вскрикнула. (3303c)

Я отшвырнул тварь, схватил медиума за запястье и рванул вперёд, оставляя за спиной Кровавый Мост. Позади раздалось шипение, до жути похожее на проклятия, но я не оборачивался. Интуиция подсказывала, что дальше Кровавого Моста за нами не пойдут, есть привязка к жуткому месту.

— Горан, подожди, — выдохнула Стася.

Я резко обернулся. Как оказалось, очень вовремя, потому что она рухнула на брусчатку и я еле успел её подхватить. Ладоням тут же стало горячо и влажно, а лунный свет выхватил черную в ночи кровь.