Глава 1. Виктория. Фиктивный брак
"Одобрено", – прилетело долгожданное письмо на электронную почту, и у меня сердце пропустило удар.
Что должен ощутить человек, когда вдруг сбывается его заветная мечта? Внезапную радость? Восторг? Может быть, эйфорию такую сильную, что хочется плакать и кричать? На самом деле я не знала, а если бы знала, все равно бы впала в ступор.
Одобрено.
Этого момента я ждала без малого двадцать лет, с тех самых пор, когда узнала про Омегу, и сейчас просто пялилась в экран с максимально глупым видом. Я просто была уверена, что вид у меня был совершенно глупый. А какой он еще может быть, если я почти минуту читаю одно и то же слово, разве что не с другого конца? Я смаковала его, перекатывая на языке, словно оно было самым вкусным моим десертом.
Одобрено.
Однажды я увидела фильм про Омегу, и поняла, что пропала. В какой-то мере мои мысли отчасти всегда находились там, на другой планете, наверное, и душа вместе с ними.
– Мисс Виктория, с вами все в порядке? – обеспокоенно спросила меня Кассандра Адамс — мамочка, пришедшая на сеанс психотерапии вместе со своей маленькой дочкой.
Алейна сидела на коленях у мамы и сосредоточенно ковыряла в носу. Кассандра сделала ей замечание, вынув пальчик из правой ноздри.
– Да, конечно, – кивнула, пытаясь взять себя в руки. Потом суетливо встала из-за стола и подошла к миссис Кассандре с белокурой девочкой на руках. Присела на корточки, взяв ладошку малышки в свои ладони. – Ну, как ты себя чувствуешь? Головка не болит? — погладила девочку по голове, разглаживая белесые кудряшки.
Ступор начал спадать и меня слегка потряхивало от возбуждения. Отлично, это немного успокаивало — наконец-то нормальная реакция на новость, которую я ждала без малого двадцать лет. Улыбнулась, девочка улыбнулась мне в ответ.
– Было весело, тетя Виктория, – Алейна засмеялась, чувствуя щекотку на своих ладошках. Я посылала легкие телепатические сигналы, смягчая ощущения девочки, так она меньше боялась. Со временем наша практика помогла свести волны панического страха почти до нуля.
Маленькая Алейна очень боялась щекотки, и, если накануне ее тискали и щекотали, не могла уснуть ночью и мочилась в кровать. Я проделала большую работу, чтобы избавить её от этого недуга.
– На сегодня мы закончили, миссис Кассандра, – сказала, гладя Алейну по маленькой белокурой головке. — Панический атак не было уже больше трех месяцев, и кошмарики больше не снятся. Правда, красавица моя?
Алейна весело кивнула.
– Большое спасибо, дорогая, – Кассандра доверительно коснулась моего плеча, – У вас золотые руки… вернее, голова… простите…
– Все в порядке, – улыбнулась вежливо. – Многие порой не знают, как правильно похвалить телепатов. А ведь действительно, самое ценное в них – это голова.
– Ещё какая ценная, – закивала Кассандра, начав собираться. – Алейна теперь совсем не боится щекотки и по ночам хорошо засыпает. Все бы так умели работать с детьми… как хорошо, что мы к вам попали.
"К сожалению, наверное, мы больше не увидимся", – с грустью подумала, ведь мне пришло сообщение с одобрением…
Если все получится, многие мои маленькие пациенты перейдут к кому-нибудь другому. Нужно подобрать для деток очень хорошую альтернативу, чтобы они прошли лечения у профессиональных телепатов. Следует попросить Артема, чтобы он забрал моих пациентов себе… больше я никому не могу их доверить.
Не знала, счастлива ли я. Наверное, все-таки счастлива, ведь начала сбываться моя самая большая мечта. Центральный штаб одобрил мою командировку на Омегу.
Омега – рай для телепатов, высшая степень признания, красная строчка в послужном списке, опыт, который не забыть годами. Если ты попал на Омегу, значит, жизнь твоя удалась, и никто не сможет даже возразить, что ты плохо выполняешь свою работу.
Потому что Омега – живая планета. Буквально все там, от растений до местных жителей – аборигенов, имеют с ней такую тесную связь, что разорвать её просто невозможно, не убив кого-нибудь из них. Очевидно, никто не хотел, чтобы погибли аборигены, а с ними и планета. И растения, и животные, и небо, и вода, и даже воздух входят в единую живую систему, словно винтики в огромном организме прекрасного гиганта.
Планета-легенда, планета-феномен, планета-мечта.
Невозможно отделить одно от другого, все элементы могут существовать только вместе, едином стихийном механизме, где каждая деталь имеет значение. Именно поэтому жители планеты далеко не всех принимают в этот удивительней мир. Туда не так-то просто попасть.
И вот, мне улыбнулась удача… Может быть, мне просто мерещится? Я ждала этого момента целых двадцать лет, с тех самых пор, как в четыре года увидела на огромном экране разноцветных орланов, парящих среди высоких перистых облаков. Даже поверить не могу… Некоторые и всю жизнь ждут, двадцать лет – это ещё мало! Нельзя упускать такой шанс, просто нельзя.
– Пока, тётя Виктория, – пропищала белокурая малышка, обняла меня за шею и поцеловала в щеку. – Я тебя люблю.
Люблю… тихий голосок девочки сладкой болью отдался в сердце. Я была рада, что нам удалось преодолеть ее недуг, но понимала, что это наша последняя встреча.
Однажды я обнаружила в себе необъяснимую тягу к детям, к заботе о них, и большое желание находиться среди светлых, любящих душ. Ведь дети, они… любили бескорыстно, безвозмездно и совершенно непосредственно. Это понимание подкупает, как бесплатное мороженое в жаркий день. Кто еще будет так к тебе привязан? И улыбаться совершенно искренне, и звук звонкого смеха будет звенеть, как хрустальная капель по весне. Так умели только дети, и счастье тому, кто смог это почувствовать.
Иногда казалось, что мне удалось прикоснуться к волшебному детскому миру, именно поэтому меня так тянуло в общество этих маленьких человечков. Несмотря на то, что некоторые из них были просто невыносимы. Но я все равно чувствовала свет, исходящий от их сердечек, и он помогал мне идти по жизни, сладко ожидая будущего и не грустить о прошлом. Просыпаться с утра, пить терпкий кофе и собираться на работу. На любимую работу. Я не хотела никакой другой. Может быть, на Омеге найдется какой-нибудь детский сад, или я устроюсь в местную школу на полставки?
Почему бы и нет?
Дети — удивительные существа. Взрослым иногда стоит вспоминать, как это — быть детьми. А то мы ведем себя так, будто никогда ими и не были.
Попрощавшись с мамой и маленьким пациентом – уже здоровым и бодрым пациентом – я быстренько собрала вещи и отправилась в штаб.
Геродот гудел предобеденным роем голодных людей, охотящихся за дешевой сдобой. С тех пор, как лавочники сделали пятидесятипроцентную скидку на ланчевые булочки, многие уходили пораньше, чтобы успеть отовариться. Их даже не пугал выговор на работе.
Мне пришлось взять воздушное такси, чтобы прибыть в штаб вовремя — и то я поймала его с большим трудом. Через полчаса меня встретило знакомое высокое здание с мелкими окнами и длинным шпилем. Поднимаясь на верхний этаж в лифте, чувствовала, как потеют от волнения мои ладошки.
Кабинет номер тысяча пятьсот семь, пятнадцатый этаж. Неловко постучала, хотя можно было нажать кнопку звонка.
— Войдите, — послышалось глухое за дверью.
Я юркнула внутрь. Это был довольно просторный кабинет, с высокими окнами, скудно пропускающими свет. У стен длинными рядами расположились стеллажи с информационными листами, в углах стояли мясистые фикусы. Передо мной вырос стол, за котором удобно расположился заведующий отделом телепатических кадров по профилю психологической помощи. Это был тучный мужчина, видимо, скупивший все булочки в округе по скидке. Наверное, он делал это на регулярной основе. На столе стоял стаканчик кофе и большая корзинка с покусанной сдобой. Мужчина перекладывал какие-то бумажки с одной стопки на другую — таких стопок была огромная куча. Пахло пылью, жжеными голограммами и сильным недосыпом. Как только заведующий меня увидел, тут же спрятал корзинку с булочками под стол.
– Добрый день, мисс Виктория… кхм… Столнберг, я полагаю? – начальник по распределению кадров посмотрел на меня исподлобья, сверяясь с голограммой в моем личном деле. – Проходите и присаживайтесь. Вы уже получили письмо?
– Да, я… – я очень волновалась. – Получила. Мне одобрили запрос на перевод на планету Омега. Письмо пришло сегодня утром.
Неловко просеменила внутрь, опустившись на лаконичный стул прямо напротив широкого стола.
– Угу, – полноватый начальник с галстуком на шее скучающе изучал мою анкету. – Виктория Столнберг, 24 года… в прошлом году вы окончили высший психологический телепатический факультет по профилю детской психологии, я правильно понимаю?
– Да-да, все верно, – мяла уголок своего строгого костюма с юбкой-футляром, но потом заметила свой неуверенный жест и просто сложила руки на коленях.
Будущий телепат планеты Омега должен быть тверд и просто обязан выглядеть профессионально.
– Хорошо. Да я же вас помню. Хех, так сразу бы и сказали, что мы знакомы… Ладно. На Омегу требуются телепаты, что-то у них там случилось… ах, да, – работник послюнявил палец и перевернул голографическую страницу. – Ни с того ни с сего на планете начали пропадать аборигены. Штаб запросил телепатов, чтобы исследовать эту неприятность. Вечно у них там что-то творится… дикая планета, совершенно дикая. Почему телепатов туда так тянет? Будто медом намазано, ей-богу.
– Как пропадают аборигены? – спросила настороженно, не ответив на вопрос. Странное стечение обстоятельств? Не похоже. Видимо, мою заявку одобрили только потому, что Альянсу нужна помощь. – Но им нельзя пропадать, планета без них умрет.
Заведующий отделом громко рассмеялся, тряся третьим подбородком, сдерживаемым только галстуком.
– Наверное, они и сами не хотели помирать, но никто их не спрашивал, – ответил он, когда перестал смеяться. – Ну что, полетите?
– Конечно, – ответила с готовностью. – Если Альянсу нужна моя помощь, я сделаю все, что в моих силах. Каковы даты отправки?
– Сразу, как оформите брак.
– Какой брак? – удивилась. – Погодите… в заявке на перевод не было ни слова о каком-либо браке… в анкете этот пункт отсутствовал. Просто я рассталась недавно…
– Это мы в курсе, – перебил начальник. – И это плохо. Омега – закрытая планета, туда не так-то просто попасть. Аборигены не принимают никого поодиночке, только парами, вы должны были об этом знать. Одиночкам там делать нечего – силы одного телепата не хватает, чтобы взаимодействовать с аборигенами и самой планетой. Нужен союз, который кратно увеличит ваши способности и поможет разобраться в… ну, в чем там им надо разобраться? Об этом не говорилось в резюме, но подразумевалось. На Омегу летят только пары – это ясно, как день. Прописная истина. Аксиома…
– Ясно, – выдохнула, закрыв глаза. Меня бросило в жар, ведь я не знала, что мне делать. Пары-то у меня не было. – Я поняла, господин Грегори Майлс… просто у меня нет пары, я недавно рассталась с женихом накануне свадьбы и... в общем, этот союз никак не восстановить. Он изменил мне. Много раз… я… я просто не могу…
– О, вы про Эдварда? Смотрите-ка, а я ведь помню этого чудака. Просто ужасный психологический портрет. Кажется, вас предупреждали в штабе, что ваш союз нежелателен. Ментальная совместимость с мистером Эдвардом Коннелли была всего пятнадцать процентов, – Грегори Майлс нахмурился и развел руками. – Кто вообще выходит замуж за человека с совместимостью в пятнадцать процентов?
– Тогда мне казалось это чушью, – я опустила глаза. Мне не нравилось, что лезут в мою личную жизнь, но сейчас это непосредственно касалось моей работы. – Я думала, что люблю Эдварда. Единственная любовь, навсегда… вы же понимаете, как это бывает.
– Эх! – вздохнул Грегори. – В том-то и дело, что понимаю, – он выдержал задумчивую паузу, перебирая что-то на столе. – Ладно. В конце концов, речь идёт не о вашем женихе, а совершенно о другом человеке. Вы не подумали, почему вам одобрили заявку?
– Потому что Альянсу срочно нужны телепаты?
– Верно, но не только поэтому.
У меня сердце пропустило удар. Что за «другой человек»?
– Не сочтите за гордость… я думала про то, что я лучшая в своем деле. У меня много грамот.
– И это тоже, – Грегори поднял пухлый пальчик в воздух. – Но этого все равно недостаточно. Вы, безусловно, очень хороши в своей профессии, но это не имеет значения, если на Омеге вы в одиночку. Да вас одну туда и не пустят. Поэтому вам подобрали пару, и из-за того, что ваша совместимость оказалась девяносто три процента, дали добро.
– Сколько? – мои брови взлетели вверх, и удивлению моему не было предела. – Это очень высокие цифры, господин Грегори Майлс, просто невероятно высокие.
– Я тоже удивился, – прохихикал Грегори, но казалось, будто хрюкнул. – Девяносто три. В голове не укладывается, что могут быть такие цифры. Но это правда, мы перепроверили… тесты проводила самая лучшая нейросеть и наши штатные телепаты, имеющие профиль парной телепатии.
– Но я его даже не знаю… – обескураженно ответила.
– Не волнуйтесь, скоро узнаете.
– Даже как-то не по себе.
– Совершенно нет повода переживать. Это будет фиктивный брак, – ответил Грегори. – Не обязательно с ним сближаться, просто заключите союз и вас пустят на планету. Главное – сработайтесь с ним, отыщите похитителей аборигенов. Держите.
Я обескураженно взяла папку из рук Грегори и открыла её.
– Кстати, я погорячился, когда сказал про человека… это не человек, а керим, – сказал Грегори, но я уже и сама это видела.
Файрон Даркмор, 26 лет, уроженец планеты Баллу, имеет дворянский чин и знаменитую фамилию… а потом у меня дыхание сперло.
– Дознаватель? – выдохнула, пытаясь снова вдохнуть. – Тут написано, что он дознаватель…
– Да, так и есть.
– Нет, тут какая-то ошибка, – завертела я отрицательно головой. – У меня не может быть совместимости с таким чело… керимом. Просто физически не может.
– Почему же?
– Потому что он дознаватель, – обескураженно говорю. – А я – детский психолог. У нас вообще нет ничего общего.
– Да, тут, конечно, ситуация неоднозначная… – даже Грегори признал, что все это выглядит как абсурд. – Но вы оба телепаты, и очень хорошие. Разве это не что-то общее?
– Этого мало, – нахмурилась я. – С бывшим женихом у нас было много общего — знакомые, общие увлечения. Но это не помешало изменить мне с двумя мулатками, причем одновременно. Простите за подробности… я просто очень волнуюсь.
– Не мне решать, подходите вы или нет, – пожал плечами Грегори. – Тесты делали высококлассные специалисты.
— Вы забраковали Эдварда, но думаете, что Файрон Даркмор подходит лучше? По-вашему у него отличный психологический портрет?
Грегори посмотрел на меня очень задумчиво. Он и сам понимал, что керим, прямая профессия которого — причинять боль другим, вряд ли в перерывах между пытками дарит цветы прохожим. А, может, и дарит… кто этих маньяков поймет? В такую профессию просто так не идут, тем более — добровольно.
— Не моя работа оценивать психологический портрет федеративного дознавателя Альянса, — отрезал Грегори. — Это не в моей компетенции. Но вы всегда можете отказаться, – он задумчиво вытянул губы. – Только знайте, если вы откажетесь, скорее всего, второго такого случая не представится.
– Нет, я не собираюсь отказываться, – тут же ответила, даже не думая. – Я слишком долго мечтала об этой поездке, чтобы вот так просто все потерять. Если нужно заключить фиктивный брак – я готова. Только нельзя подобрать… кхм.. другую кандидатуру на место моего мужа?
— Девяносто три процента. Штаб не одобрит другой заявки, ему нужна только эта. Вы конечно можете…
— Я понимаю, — сразу смирилась. — Я согласна.
– Ну, вот и отлично, — одобрительно кивнул Грегори. — Точно такие же слова вам нужно будет сказать у алтаря. Я отмечу вашу анкету зелёным. К сожалению, это не все. Господин Файрон тоже должен дать согласие, поэтому придется немного подождать.
– А если он откажется?
– Ничего не поделаешь, – развел руками Грегори. – Придется вам ждать другого удобного случая. Но думаю, он согласится. Попасть на Омегу дано далеко не каждому, наверняка, он не упустит свой шанс.
Я озадаченно смотрела на фотографию Файрона в его личном деле и не могла понять, почему из всех мужчин-телепатов у нас с ним оказалась такая большая совместимость. Девяносто три процента…
В телепатической среде дознаватели имеют определенную репутацию, и такие, как я, привыкли их избегать – от них пахнет осколками стекла, слезами и криками за дверьми пыточной. Это были жуткие люди, жуткие керимы. Их телепатия с обычного уровня вышла на какой-то иной, непонятный мне уровень, и очень опасный. Поговаривали, что их телепатия в какой-то момент «сломалась», и вместо созидания перешла на разрушение. Я не разбиралась в вопросе, и старалась держаться подальше от всех этой чернухи. Я все-таки детский психолог, и профиль у меня совсем другой.
Иногда мне казалось, что такие существа – ошибка эволюции… но Альянс охотно давал им высокие должности и не скупился на похвалы. Дознаватели – престижная профессия, но мало кто горит желанием ее освоить.
В личном деле была лишь фотография Файрона в возрасте 20 лет, но уже тогда он смотрел на мир холодными голубыми глазами, полными надменности и какой-то колкой опасности. Под его глазами залегли темные круги недосыпа и страданий... не его страданий. Будто фотографию сделали, поймав Файрона выходящим прямо из пыточной.
На бледном аристократическом лице я не смогла уловить ни единого проблеска человеческих эмоций. Вернее, керимских… вообще никаких чувств. Это был керим-машина, керим-садист, монстр. Сейчас ему должно исполниться двадцать шесть, и я даже не предполагала, каким был Файрон сейчас.
Девяносто три процента… Понятия не имела, что у нас с ним вообще может быть общего.