Глава 11. Виктория. Подарок для интроверта

Совсем не удивилась, что Файрон не сказал о своем дне рождения. С пересчетом на земной календарь и летоисчисление, ему исполнялось двадцать семь. Если честно, даже сомневалась, что он вообще о нем помнил. Время-то он, скорее всего, не пересчитывал, и вел себя как ни в чем не бывало.

Сначала мы летели в полной тишине. Приближалась Омега, и нас разместили в посадочные кресла по соседству.

Временным перемирием я решила воспользоваться с умом.

— Господин Файрон Даркмор? — улыбнулась услужливая стюардесса, в глазах ее блестели озорные искорки. В руках она держала небольшую коробочку с шаловливо приоткрытой крышкой упаковки.

— Да? — Фарон в недоумении обернулся к ней, с еще большим недоумением взглянув на коробочку. — Что-то случилось? Форс-мажор?

— С Днем Рождения! — выкрикнула она, и Файрон подскочил прямо на месте от неожиданности.

Девушка откинула коробку, внутри предстал небольшой тортик с кружевными бортиками, парой красных сердечек и надписью «Самому вредному мужу на свете».

Сзади подкрались (как я и попросила) еще парочка сотрудниц и громко пропели «Хэппи бездей». Файрон скривился, будто проглотил ежа, испытывающего паническую атаку.

Глазел сначала на торт, потом на меня, потом на стюардесс, потом снова на торт, заметил красные сердечки с розочками и лицо его перекосило. Ощущение, что его удар хватит, от радости, прямо на этом месте.

Я улыбалась и так же поздравляла его, вместе со всеми. Пусть только попробует упрекнуть в том, что я невоспитанная и невнимательная жена. Напротив, я достойна огромной похвалы. Дату не забыла, тортик в космосе достала, организовала маленькое поздравление.

И теперь все знают, что у меня самый вредный муж. Кстати, Файрон мне сразу об этом сказал.

— Теперь все думают, что у меня отвратительный характер, — он еще не поменял выражения своего лица, глядя на торт, как на ядовитую гадюку. Он хотел бы отчитать меня за что-нибудь, но не знал, за что. — Как хитро! — проворчал он. — Хм…

— Разве вам не все равно, что думают другие? — спросила. — Это всего лишь стюардессы. Вы же не из тех, кто трясется над первым впечатлением!

— Не из тех, — кривился Файрон. Возразить ему было нечего. — Моим же оружием? Это игра не по правилам.

— А мы играем? — подняла вопросительно бровь.

— Нет. Хм...

— Не любите праздники? — спросила, улыбаясь совершенно искренне.

Скоро мы приземлимся на Омегу, все улыбаются, у меня в руках тортик, всем хорошо, а Файрону нет. И он впервые не знает, что сказать — что может быть лучше? Отличный день!

— Не люблю дни рождения, — отрезал он. — И сладкое не очень.

— Я старалась, — ответила. — Хотела сделать вам приятное.

— Да ладно, — сощурился с подозрением Файрон. — Хм…

— Если не любите сладкое, я сама съем. Главное внимание.

— Да уж, очень много внимания, — поджал губы Файрон, глядя, как удаляются от нас хихикающие стюардессы. Наверное, чувствовал, как ему перемывают косточки женщины, которым в космосе скучно, и они целыми днями обсуждают пассажиров. — Вы слишком дружелюбная птичка. Слишком. Не делайте так больше.

Загадочно улыбнулась, не ответив на просьбу Файрона, и сохраняя напряжённую тишину. Интрига. Угроза.

Пусть знает, что я знаю его маленькие болевые точки и могу за себя постоять, если требуется. Файрон был очень интровертен, и я прекрасна понимала, что лишнее внимание поставит его в неудобное положение. А шепот за его спиной даст пищу для размышлений. Как правило, подобным типам личности совем не все равно, что о них говорят. Как бы они не утверждали обратное. Может быть, немного жестоко, но разве сам Файрон не разрешил поступать симметрично?

Так и не услышав от меня ничего вразумительного, Файрон сказал, что очень устал и ему нужно отдохнуть. Прикинулся спящим, а потом и вправду заснул. И не проснулся даже, когда мы вошли в гиперпространство и вышли из него у самой планеты.

И пусть спит. Ему очень полезно подумать над своим поведением. В конце концов, скоро приземление, и работа требует совсем другого общения. Хотя, казалось, ему было абсолютно все равно, что мы летим на Омегу.

А вот я не могла сохранить такого стойкого спокойствия и волновалась, как маленькая девочка. Омега… ещё немного, и я увижу её. Меня мандражило и сосало под ложечкой, а Файрон тихо спал рядом, не придавай никаких признаков жизни. Так тихо, что я не слышала даже его дыхания.

В один момент я испугалась: может, с ним случилось что-нибудь? И грудь не вздымается… Вокруг гробовая тишина, после прыжка не работали двигатели, а мы летели в посадочной каюте за грузовым отсеком. Так что слышны были даже малейшие шорохи и стук собственного сердца. А Файрон… не дышал. Прикоснуться к нему у меня не хватило смелости.

Неужели так сильно расстроился из-за моего поздравления? Красивый же торт.

Я задержала дыхание и насторожилась, пытаясь уловить хоть что-то. В какой-то момент в висках у меня застучало, а в лоб вонзились маленькие иголочки его снов.

— Ох, — потерла лоб ладошкой, наткнувшись на острые осколки мыслей. Как неприятно…

Файрон имел такую острую ментальность, что прикасаться к нему своей телепатией — всё равно что ходить босиком по битому стеклу. Понятия не имела, откуда у этого керима подобные свойства дара. Обычно у телепатов не бывает проблем с собственными мыслями… а что у Файрона были проблемы, я почему-то не сомневалась. Если мне больно касаться их, то и ему тоже. Исключений из правил не существует.

Интересно, как ему самому живётся с самим собой? Мимолетное столкновение с мыслями-осколками даётся нелегко даже мне, опытному телепату, пси-психологу, хоть и детскому, — а Файрону приходится находиться с самим собой каждое мгновение своей жизни. Будь он тысячу раз профессионалом своего дела и мощнейшим телепатом, быть источником таких мыслей очень нелегко.

Смутилась, что думаю свои думы, а сама все равно пялюсь на Файрона, не отводя взгляда.

Надо же, а он красивый… хоть и хам еще тот.

Я сидела совсем рядом, в соседнем кресле, и вела себя тихо, словно мышка. Все-таки керим отдыхает… да и вести себя слишком громко было бы не совсем прилично.

За все время, что мы знакомы, я впервые набралась смелости как следует рассмотреть Файрона. До этого момента я либо прятала от него взгляд, испытывая нестерпимый стыд за инцидент с фонтаном, либо делала вид, что рассматриваю что-то другое. Под взглядом дознавателя я чувствовала себя некомфортно. Казалось, он видит меня насквозь и читает мысли как открытую книгу, хотя моя личная защита была очень хороша. Этот мужчина уж точно умеет выводить из равновесия.

А я все смотрела.

Файрон одевался так, что странная харизма его натуры только усиливались. Он даже в дорогу надел походный костюм, больше похожий на фрак с галстуком — чёрный. Идеально начищенные ботинки и белая рубашка... Всё на нём сидело как влитое, Файрон был элегантен и утончен, словно само воплощение аристократичности.

Все в его внешности кричало об этом: бледная кожа, делающая его похожим на вампира, никогда не загорала на солнце, нос острый, с едва заметной горбинкой, лоб широкий, черты лица правильные и… надменные, словно застывшие в инее. Длинные огненные волосы спадали по плечам, подчёркивая бледность лица.

Если честно, Файрон был далек от того, чтобы называться писаным красавцем. Он был… специфическим. Форма его скул, острый подбородок, ярко-голубые глаза настолько, что казались неестественными, будто искусственными... все это могло кого-нибудь оттолкнуть, но меня почему-то привлекало. Да, он был красив — странной красотой. Нестандартной, опасной и далеко на любителя. Это была холодная красота, острая, как осколки его мыслей.

А его запах…

Поднесла к носу тортик, чтобы перебить тонкий аромат мужчины и не соблазниться понюхать его поближе. Вдох-выдох… сладкий запах крема и фисташек не мог пересилить соблазна почувствовать приятный аромат... гораздо более притягательный, чем запахи сладких вкусняшек.

Нет, это выше моих сил. Пусть так — я понюхаю его. Совсем незаметно. Он же спит, правда?

Главное помнить, что он вредный хам.

Тонкий аромат древесных ноток заиграл терпкой хвоей, и ментола я почти не почувствовала. Это у него парфюм такой? Не встречала раньше такого запаха. А если спросить у Файрона напрямую, что он интересно подумает? Можно еще проникнуть в его комнату, когда он будет отсутствовать и порыться в вещах…

Так, стоп. Что я вообще делаю? С легкой руки я добралась до обдумывания преступления, только чтобы скрыть свое порочное влечение к чужому запаху. В конце концов, это просто запах. Ничего более. А еще…

— Если продолжите раздумывать, как удобней придушить меня во сне, пропустите самое интересное, — сказал Файрон, не открывая глаз.

— Даже и не думала об этом, — сказала честно, и меня бросило в жар. Заметил ли, как я его обнюхиваю? — Я просто разглядывала вас, — сказала прямо.

Потому что лучшая ложь — полуправда.

— Правда? — Файрон внезапно распахнул голубые глаза, сраженный моими словами. — И какую же вы цель преследовали, позвольте узнать?

Спрятала взгляд и задумалась. Если бы я была шпионом, спалилась бы на первом задании. Эх! Сказал «А», говори и «Б». В конце концов, что мне терять? Лучше обо мне он думать не станет, а мне и не надо.

Помню, в подростковом возрасте собирала постеры типажа как у Файрона, когда без памяти была влюблена в вампира по имени Арганот. Только характер у вампира был абсолютно идеальный, во всем. В общем, гораздо более человечный, чем у Файрона.

А потом я выросла и влюбилась не в вампира, а в человека. Обычного, из плоти и крови, и который без ума от мулаток и телепатии. Так получилось, что я телепат, но не мулатка. А мулатки, которых Эдвард «любил», не были телепатами. Он собирал свой идеал по разным женщинам, буквально по кусочкам.

Если честно, я не ненавидела Эдварда. Надеюсь, он найдет свой идеал — мулатку-телепатку и перестанет разбивать сердца. Но лучше бы я вышла замуж за вампира. Он бы попил моей кровушки, а душу оставил в покое.

— Думала, что для керима такой привлекательной внешности у вас очень дурной характер, — снова сказала правду, удивившись, насколько легко она мне далась.

Потому что мне было плевать, что он обо мне подумает. В последние пару дней этот керим измотал мне столько нервов, что я вполне могла позволить себе вообще ничего не скрывать. Кроме тяги к его запаху. Да, это я была намерена скрывать до смертного одра.

Создавалось ощущение, что Фарон уже сформировал обо мне свое мнение. Я предполагаю, такое: глупая, недалекая телепатка с импульсивным характером, любит выпивать и купаться в фонтанах. А еще флиртовать у мужа на глазах. И плевать ему, что муж он номинальный, а это «флиртовать» было всего лишь «привет» с незнакомым человеком. Файрон, воспитанный в определенной среде, считал приемлемыми только правила высшего света, а в его обществе так себя не вели. Так что мне было все равно.

— Удивлён, что вы считаете меня привлекательным, — ответил Файрон, приведя кресло в сидячее положение; до этого он почти лежал.

— Вы услышали только это? — удивленно спросила. — Я же сказала, что у вас отвратительный характер.

— Так считают все женщины, это не новость, — спокойно ответил Файрон. — А вот привлекательным меня считают далеко не все. Их пугает моя внешность.

— Почему?

— Они находят её слишком… нестандартной.

— Может быть, — пожала я плечами. — Это кому как. По мне так они вас просто боялись. А я не боюсь.

— Я не делал ничего такого, чтобы вы боялись, — глаза Файрона засияли. — Если бы у меня был повод, вы бы обязательно это почувствовали.

Мурашки прошли по моей спине, и я невольно вздрогнула. Честно говоря, прозвучало это как угроза, хотя я знала, что это не так. В любом случае, Файрон не упустит возможность напомнить, кто есть кто: он — дознаватель, который и будет расследовать дело, а я просто детский психолог, который летит на Омегу вместе с ним.

— Вы так долго об этом мечтали, — прервал тишину Файрон, потому что отвечать ему я не собиралась. — Так насладитесь своей мечтой и не тратьте время на того, у кого отвратительный характер. — Он поднял руку и указал длинным пальцем куда-то за моё плечо. — Смотрите.

Я повернула голову туда, куда показывал он, и ахнула.

Омега из маленькой далёкой точки превратилась в огромную голубую планету, занявшую в иллюминаторе почти весь обзор. Большие материки покрывали видимую часть, замысловато петляя среди голубых вод океана. Белые облака спокойно плыли по небу маленькими перистыми чешуйками. Где-то я видела завихрения — гигантские тучи собирались над океанами, чтобы налететь на планету тропическими ураганами.

Омега. Она была прекрасна.

Я прижалась к иллюминатору, прилипнув ладошками к стеклу, как маленькая девочка, впервые увидевшая море. Нет, это было прекрасней, чем первое море с сине-бирюзовыми волнами, уходящими вдаль. То, что я сейчас ощущала, мне было не с чем сравнить… в груди вдруг запекло, и по моим щекам текли слёзы.

Шмыгнула носом и затихла, стараясь не выдать Файрону своих чувств — ещё скажет какую-нибудь гадость, и момент будет испорчен.

— Согласен, она очень красива, — послышался спокойный голос Файрона, услышавшего-таки мои тихие рыдания.

И больше он ничего не сказал. Даже не уколол меня своими бесконечными скабрезностями. Странно, но в этот момент я почувствовала нечто вроде благодарности.

Неужели тортик помог?

— Она живая, — сказала, не скрывая заплаканного голоса. — Вы чувствуете? Даже отсюда я ощущаю телепатические вихри. Не понимаю… откуда?

— Прислушайтесь к своим ощущениям, — загадочно сказал Файрон. — Наверняка, он тоже хотел посмотреть на планету из космоса, но я загородила весь обзор, просто прилипнув к стеклу. Ничего не могла с собой поделать. — Мы достаточно далеко. Ни одно существо, ни динозавр, ни большое дерево не сможет достать нас на таком расстоянии.

— Да, точно, — я буквально охнула, вдруг поняв, о чем он говорит. — Это не один динозавр, не одно растение и даже не лес. Это вся планета! Она… живая. Живая! Как нам повезло, что мы здесь оказались…

Внутри бушевали эмоции и чувства, в один момент мне даже показалось, что я задыхаюсь.

Годы ожиданий, учебы, фиктивный брак, стойкое терпение одного очень надменного аристократа с острыми мыслями — и вот, я на Омеге! Все это стоило того!

Не могла поверить, что такое вообще возможно. Телепатические вихри Омеги были настолько мощными, что полностью захватывали меня. Я ощущала прилив сил, свежесть, мощь целой планеты… казалось, я чувствую даже потоки лавы, бушующие в недрах планеты под толстой земляной корой. Они вырывались мощными потоками сквозь жерла горячих вулканов…

Омега была прекрасна. Омега звала нас к себе прожить эту жизнь с ней — вместе.

Я просто не могла оставить эту красоту только себе, поэтому отстранилась, давая Файрону тоже разглядеть прекрасную планету внизу. И плевать на все на свете.

— Посмотрите, — сказала я, задыхаясь от восторга. — Вы просто должны это увидеть. Для меня одной слишком много счастья.

Моя грудь вздымалась вверх-вниз, слезы текли по щекам. Мужчина слегка улыбнулся — неожиданно мягко, что было совсем на него не похоже.

— Благодарю, — ответил Файрон очень учтиво. — Если хотите поделиться своим счастьем, отказать будет просто невежливо.

И все-таки помог тортик!

Файрон молча созерцал планету внизу, и по его лицу невозможно было угадать, о чем он думает. Его ментальность все теми же острыми осколками витали вокруг рыжей шевелюры.

— Файрон, — позвала я после некоторой паузы.

— Да?

— А зачем вы полетели на Омегу? — помедлила немного. — Ну, вызвались расследовать пропажу аборигенов. Но вам не нужны особые строчки в послужном списке. Дознаватели, они…

— …сами отдельная строчка в послужном списке, — закончил за меня Файрон. — Мне не нужны никакие почести, — сказал он спокойно. — Я просто хочу отдохнуть.

— Отдохнуть? — поразилась. — Но вы сами сказали, что нас ждет много работы.

— Да, — легонько кивнул Файрон, не отрывая взгляда от планеты. — Работа на планете с нетронутой, удивительной природой. Я несколько лет в космосе. Серди металла, душных городов, сплошного недосыпа и тонны кофе. Я устал. Работа на лоне природы — не работа. Это легкая прогулка с определенным интересом.

— Хотите развеять свои мысли по ветру? — сказала и тут же пожалела об этом. В случае с Файроном это звучало не как образное выражение, а как буквальное. Наверняка, ему хотелось, чтобы его колкие мысли унес ветер.

— Да, — неожиданно подтвердил Файрон. — Хочу, чтобы мои мысли замолчали. Я просто хочу отдохнуть.