Глава 10. Виктория. На пути к мечте

Всем на радость, свадьба по баллуанским канонам была очень скромная. Никаких свадебных платьев, никаких помпезных фраков, и без улыбок мы тоже как-то обошлись. Особенно Файрон — как всегда чопорный, строгий и самодовольный. За ним подтянуться не составило труда. Он умел создать атмосферу, когда человек рядом с ним будет существовать исключительно с каменным лицом. Священнослужитель вдумчиво выслушал далеко не пламенные клятвы, связал наши запястья алой лентой и на этом распрощался.

На этот раз я не претендовала ни на рукопожатия, ни на что-либо еще. Файрон обмолвился, что не будет каких-то тараканов, но, если у меня есть желание, он может заказать и нам пришлют их по почте. Но все остальное, уж, увольте, без него. Да, так он и сказал. Я так и не поняла, о каких тараканах идет речь и что полагается с ними делать, и на всякий случай отказалась.

Вылетели мы через несколько дней после церемонии. Сначала корабль попал под телепортационные вихри, и пришлось остановиться в нескольких миллионах километров от Омеги. Потом снизить энергию двигателей, чтобы нас не разнесло на куски. Потом использовать обходной маршрут, потому что из-за снижения энергии страдали щиты, и мы уворачивались от поясов солнечной радиации. Вроде, стандартный подход, но это лишняя неделя в космосе.

Лишняя неделя в космосе вместе с Файроном.

Корабль был воистину огромным: три яруса, включающие в себя большой склад, тренажёрную, релакс-комнату, отдел гидропоники, столовую и серию пассажирских кают. Пассажирами были в основном клерк-телепаты, возвращающиеся на Омегу к своим парам. В общем-то, имелось огромное количество различных мест, где можно не встречаться с Файроном. Учитывая, что мы летели в разных каютах. Но, видимо, насмешница-судьба однажды решила меня покарать за пьянство и взяточничество, и остановиться уже не смогла.

Поначалу я не встречала Файрона, разве что изредка в столовой — он отсыпался и ел, ел и отсыпался. Наверно, утомился работать сутками напролет и теперь нагонял упущенное. Без сомнений, пытки — работа тяжелая. Это только издевательства надо мной доставляли ему исключительное удовольствие. Файрон даже не напрягался ни разу — просто был самим собой.

После перепалки возле полицейского участка я все еще была на него зла, хоть и благодарна за пиджак. Я действительно очень замерзла тогда, да еще и такси под конец пути сломалось, и мне пришлось топать до дома минут десять. Если бы не пиджак Файрона с теплой подкладкой и пушистые тапочки, который он мне купил на остановке в круглосуточном автомате, простудилась бы и заболела напрочь. Деньги-то у меня в сумочке отсырели, и индивидуальный браслет погас. Так и топала, в пиджаке почти по колени и домашних тапочках до самого дома.

Конечно, я ему сказала, что все прошло замечательно и я доехала без проблем. Файрон потребовал отчета о моем нахождении по прибытии домой, и я не посмела сказать ему правду. Подумала, решит еще, что за мной тянутся неприятности. А это было не так. С самой школы меня называли талисманом. Девочкой, приносящей удачу. Я просто не хотела быть кем-то другим.

И вот, мы на корабле. Файрон внезапно пришёл в спортзал ровно в шесть утра, без предупреждения и, как говорится, «без объявления войны». И приходил туда каждый день, секунда в секунду. Занимался сначала на беговой дорожке, потом принимался отжиматься, и осваивал ещё парочку силовых упражнений.

Я понимала, что ему нужно держать форму. Без физической подготовки вряд ли бы Файрон выдержал такую нагрузку. Я узнавала — допросы дознавателей иногда продолжались несколько часов без перерыва. Мурашки шли по коже каждый раз, когда я об этом думала.

Только в его утренних занятиях таилась одна загвоздка... Я тоже привыкла вставать в шесть утра и бегать на дорожке… этот ритуал глубоко въелся в мои ежедневные привычки. На Земле я бегала на опушке леса у себя на ранчо, а на орбите в местном парке.

Сейчас я хотела привести себя в порядок перед прилётом на Омегу. И занималась ровно так же, как Файрон, разве что после бега делала растяжку и гимнастику, а не отжималась. Да и, бывало, приходила каждый раз с опозданием на пятнадцать, двадцать минут, потому что позволяла себе немного поспать.

Наши одновременные занятия спортом оказались для меня большим моральным ударом. Просто неимоверным. В первый день я с каменным лицом попыталась убежать из зала. Но потом догадалась, как комично это будет выглядеть. Файрон обязательно мне это припомнит. Конечно! Такой повод щелкнуть по носу «злому хомячку». Он пару раз меня так назвал, в слух, и даже не постеснялся.

Сначала Файрон удивился, впервые заметив меня в тренажёрке:

— Лёгкая атлетика? Спорт? — вскинул он брови, даже не поздоровавшись. — Приятно удивлен. Но я думал, вы предпочитаете бегу полёты. Разве не это делают птички с утра?

— Доброе утро, господин Файрон, — я скривилась в дружелюбной улыбке. Как же она трудно мне далась! Но раз уж я выбрала нейтральный способ общения, старалась держаться его до конца. До тех самых пор, пока он меня не доведёт, я не найду ещё один букет и не заеду ему хорошенько по лицу. Судя по тому, что он начал с сарказма, я готова была найти букет с шипастыми розами прямо посреди космоса.

— Доброго утречка. По какой программе вы занимаетесь?

— По вольной, — ответила. — Слушайте, на вашей родной планете… ну… на Баллу… сутки длятся двадцать девять часов. Вы здесь в одно и то же время вместе со мной… будто у вас суточный цикл в двадцать четыре часа. Вам не удобнее приходить в другое время?

Наверное, в моих словах было слишком много надежды, раз уж Файрон так снисходительно улыбнулся.

— Не удобнее, — ответил Файрон, тут же лишив меня всякой надежды. — Я давно не живу на родной планете и мотаюсь по космосу. Работаю с людьми уже несколько лет, а у них, знаете ли, свой график. Так и привык к суточной норме в двадцать четыре часа. Мне даже кажется, что это удобнее. Всё-таки генетика помнит. Мы развивались на Земле больше двадцати миллионов лет, прежде чем встали на ноги, а до этого еще несколько…

— Я поняла, — мягко перебила и натужно улыбнулась, пока Файрон не принялся рассказывать всю эволюцию человечества. С тех самых пор, пока на планете Земля не образовался большой океан с первыми органическими элементами. — Как хорошо, что мы оба занимаемся спортом…

Файрон был облачен в футболку и те же самые пресловутые черные перчатки. Так и бегал, как маньяк, на дорожке. И отжимался прямо в них. А почему как? Самый настоящий маньяк, и не особо это скрывает, а гордо несет это звание на своем лице.

Мы отрабатывали упражнения параллельно, в совершенно противоположных концах зала, стараясь отвечать друг другу только вежливыми улыбками и особо не пересекались. Какое-то время казалось, что обоих это устраивает даже больше, чем полностью. Мы будто молча условились вести себя определенным образом, и интуитивно не пересекали личное пространство друг друга. А если и пересекали, то исключительно формально, что тоже устраивало обоих.

Абсолютное взаимопонимание длилось примерно неделю. За сутки до прибытия на Омегу я, как обычно, измотала дорожку получасовым бегом, отдохнула немного, а потом порадовала мышцы растяжкой и немного гимнастикой. Села на шпагат и тянулась вперед, вытянув спину. Зал был полон. Занимались и мужчины, и женщины. Одна просто шикарная девушка, стройная, с идеальной фигурой, растянулась вдоль половичка, качая попу. Мужчины поглядывали на нее, не стесняясь, что их заметят. На ее фоне я казалась серой мышкой.

Вдруг мне стало как-то неуютно, будто на меня смотрит кто-то. Вздрогнула. В ведь это повторяется уже не в первый раз. То тут, то там я замечаю на себя взгляды, но никак не могу вычислить, кто на меня смотрит. В этот момент всегда мурашки идут по телу. Я оглядываюсь — никого. Иногда думаю, что у меня паранойя.

И на этот раз оглянулась — тихо. Все занимаются своими делами, Файрон как ни в чем ни бывало бегает на дорожке. Потом выключает ее и идет отжиматься. Не то, чтобы не смотрит в мою сторону... кажется, вообще забыл, что я существую.

Оглянулась еще раз, никому до меня дела нет. Наверное, я совсем перенервничала в последнее время, и кажется всякое. Отбросила дурные мысли. В конце концов, я отлично позанималась.

Довольная и расслабленная, примостилась на лавочку около стены, откупорила бутылочку с водой и сделала большой глоток. Мышцы немного тянуло. Хорошо.

— Приятного дня, — послышалось над головой. Я посмотрела вверх. — Не видел вас здесь раньше.

— Я живу тут неделю, — улыбнулась. Передо мной стоял высокий молодой мужчина в кителе, с белоснежной улыбкой и блестящими карими глазами. Видимо, кто-то из команды корабля. Красивый мужчина. Может, он на меня смотрел?

— Надо же, а как зовут такую красавицу? — спросил мужчина, сняв фуражку и положив ее на руку, как это умеют делать пилоты. — Я Томаш Страгински. Второй помощник капитана. — Он подал руку.

— Очень приятно, — встала, улыбнулась, протянула руку для рукопожатия.

— Делаю плановый обход, и тут такая красота, — помощник капитана внезапно повернул мою ладонь в воздухе и поцеловал тыльную её сторону. Что-то похожее на панику кольнуло в солнечном сплетении.

— Простите, я... — обескураженно сказала. — Я не то чтобы знакомлюсь...

На самом деле мне было очень приятно. Я даже улыбнулась, несмотря на панику. Но откуда паника? Не могла понять…

— Это всего лишь жест вежливости, — улыбнулся Томаш.

Сама не зная почему, я рефлекторно повернула голову к дорожке, на которой занимался Файрон. После отжиманий он должен был бежать еще примерно пятнадцать минут, Файрон всегда строго следовал своему графику. Никогда не менял последовательность упражнений. Вот только в этот раз его на дорожке не оказалась. Она была пустой.

Я поняла, откуда у меня паника. Файрон — маньяк, правильный до зубного скрежета, что-то мне подсказывает…

— День добрый, — послышалось за спиной, и у меня сердце упало в желудок. Вздрогнула. Он же у меня за спиной, правда?

Вот и все, мне правильно подсказывало мое чутье.

— Добрый, — не переставая улыбаться, сказал Томаш. — С кем имею честь...

— Файрон Даркмор, — Файрон слегка склонил голову, стянул полотенце с плеча и отёр лицо от пота. Его футболка прилипла к телу. — Мы с женой занимаемся здесь каждое утро. Вы не могли не заметить, что госпожа Даркмор часто здесь бегает.

Я похолодела. Как он услышал нас? Он даже не смотрел в мою сторону! И потом — мы занимаемся? У нас что, какая-то семейная идиллия? А почему я не заметила? И что это вообще значит? Много вопросов, на которые я так и не нашла ответа.

А еще Файрон назвал меня госпожой Даркмор, и из его уст это звучало так дико, угрожающе, что мне стало не по себе. В последний раз он называл меня госпожой Даркмор, когда мы находились в полицейском участке, и он забирал меня из обезьянника. «Госпожа Даркмор» — Файрон произнес это так, будто я опять в чем-то провинилась.

— Оу, это ваша жена, — смутился Томаш, — Не мог знать. На корабле летит много пассажиров-инженеров, которые трудятся на орбите и не спускаются на планету, а потом улетают обратно.

— Это не тот случай, — приподнял бровь Файрон. — Эта хрупкая блондинка — не инженер. По секрету вам скажу, с физикой у нее очень туго. Особенно с той, что касается гравитации. — Я уже набирала воздух в легкие, чтобы возмутиться, но Файрон и слова не дал мне вставить, быстро продолжив: — Мы рады познакомиться с одним из членов экипажа. Правда, очень рады. Мало ли что может случиться? Катастрофа или ещё что-то... вы всегда на страже.

— Ну да, — глупо улыбнулся Томаш, — Так и есть...

— Или плохо кому-то станет? — продолжил Файрон.

— На это есть корабельный врач, — ответил Томаш, тряхнув кучерявой шевелюрой.

— О, конечно, да, — кивнул Файрон. — Корабельный врач — отличное решение. Особенно если станет кому-то плохо из экипажа, — Фарон не улыбался, он вежливо скалился. — Как же мы без вас доберёмся до Омеги?

— Вы очень внимательный пассажир, — кивнул Томаш. — Приятно видеть таких на нашем скромном корабле.

— Стараемся, как можем, — тянул милую улыбку Файрон. — Мы продолжим заниятия, вы не против? Надо привести себя в форму перед прибытием.

— Да, да.. конечно, — засобирался Томаш. — Мне тоже нужно идти. Дела, знаете ли, дела...

— Конечно, — понимающе ответил Файрон. — Дела не ждут. Если вам что-нибудь понадобится, господин Томаш, можете обращаться. Мы хоть и простые пассажиры, — Файрон с нажимом сказал слово «простые», хотя Томаш не мог не знать, что на корабле летит дознаватель. — ... мы хоть и простые, но всегда рады всячески помочь.

— Хорошо, спасибо, — ответил Томаш и откланялся.

Красавец Томаш, в белом кителе, белоснежной улыбкой и отчаянно благородной фуражкой удалялся от нас, вскоре исчезнув в дверном проеме. Что-то мне подсказывало, что это последний красавчик в моей жизни, который осмелится подойти ко мне с целью знакомства. По крайней мере, вплоть до нашего с Файроном развода. Я хоть и не собиралась заводить какие-то знакомства вообще, но мне был приятен сам факт внимания.

— Вы что, ему угрожали? — повернулась к Файрону, даже не пытаясь сохранить спокойствие.

— Когда? — Файрон вскинул брови с таким невинным видом, что любой бы поверил — но не я!

— Все эти ваши выкрутасы с врачами? Зачем вообще надо было об этом говорить?

— Космос — опасная штука. Я лишь поддержал беседу. Вы слишком сильно беспокоетесь. Отдыхайте. Мы летим на прекрасную планету.

— Ну допустим. Тогда другой вопрос — когда это я стала вашей женой? — спросила непонимающе у Файрона, который стоял рядом — сама невозмутимость.

— 29 октября...

— Я не о том, вы прекрасно понимаете, о чём я, — перебила, не желая слушать его насмешливое перечисление всех дат, когда мы успели пожениться. Мне хватило и лекции об эволюции.

— Мы летим на Омегу, где принимают только пары, а вы флиртуете с одним из пилотов — просто замечательно. Я бы даже сказал, очень «профессионально». Спалиться на пилоте, прилететь на Омегу и тут же улететь обратно из-за шашней...

— Он всего лишь подошёл и поздоровался, — я начала терять терпение. — Он сам подошёл, я его даже не знаю. Мне показалось, вы хотели наладить мосты, а вместо этого я получаю какие-то придирки, ни на чём не основанные. — Вздохнула глубоко. Как же всё-таки бывает тяжело найти общий язык с керимом. — Вы сказали, что не любите истеричных женщин, но делаете всё, чтобы вывести меня из себя. У любого человека есть лимит терпения, женщина он или нет. Если вы хотите взаимодействовать как коллеги, прошу воспринимать меня не как женщину, а как человека — тогда дела пойдут гораздо лучше. Мне даже кажется, я вас не разочарую, хотя это будет сделать очень трудно. Учитывая ваши запросы...

Уголки губ Файрона слегка приподнялись, он глядел на меня немигающим взглядом, не выражая никаких эмоций. Файрон был высок, безусловно, тело его было жилистое и крепкое, как у велосипедиста. Плечи широкие, отчего он казался немного угловатым. Вкупе с чёрными перчатками это казалось очень странным, немного устрашающим и... оригинальным. С ужасом отметила для себя, что мне нравится этот образ.

Если бы я не была раздражена, я обязательно бы испугалась. Это уже перебор - симпатизировать внешности напыщенного индюка. Хватит и того, что мне нравился его запах. Помню, шла в его пиджаке и вдыхала древесные нотки с едва уловимым ароматом ментола. Чувствовался ещё четкий запах мужского тела, очень индивидуальный. Просто умопомрачительный запах. Так бы и нюхала, и нюхала... Как жаль, что его обладатель имеет такой отвратительный характер и раздражает меня до нервного тика.

Когда Файрон позвонил, чтобы узнать, добралась ли я до дома, я поблагодарила его за помощь, а потом "случайно" забыла пиджак дома на следующий день. А затем и вовсе старалась не вспоминать, мягко обходя эту тему. Я просто посчитала, что это моя компенсация за нервное общение. Буду нюхать, когда вернусь с Омеги.

Знаю, что симпатия складывается из многих пунктов, и запахи играют важную роль. Но тут был особый случай - я просто жёстко разграничила мои нюхательные симпатии от человека-источника этого запаха. Это как духи, продающиеся в магазине. Мы же не гоняемся за цветами, из которых они были сделаны, правда?

Мне кажется, я правильно поступила. Потому что у меня всегда был отвратительный вкус на мужчин. Самая большая из моих влюбленностей закончилась потерей девственности и изменой жениха, а дальше — сердце в дребезги.

— Да, вы, наверное, правы, — ошарашил меня Файрон. — Мне стоит извиниться и попробовать выстроить сносную коммуникацию с коллегой.

Я права? Я действительно услышала это?

— Без сарказма, упреков? — даже опешила. Этот мужчина умел поразить.

— Не обещаю, — ответил Файрон, но тут же поправился: — Но с вашей стороны остаётся обоюдная возможность сделать то же самое.

— Вы же знаете, что я не буду этого делать и... — осеклась. — Я не люблю поддевать людей. Это неприятно. Можно же просто проявить дружелюбие.

— Да… — протянул Файрон, глаза его блестели. — Вы мягкая, дружелюбная птичка…

— Погодите-ка... вы неделю не обращали на меня внимания. Почему подошли сейчас? Неужели хотели приличия соблюсти?

— А что, это такой пустяковый повод? — вскинул брови Файрон.

Отлично, теперь он считает меня ветреной девушкой. Вообще, мне все равно на мнение Файрона. Но если он думает обо мне плохо, это все равно неприятно.

Файрон пришел в момент осуществления одной мечты и крушения другой. А этот период я прожила не совсем так, как должен прожить законопослушный гражданин. Хотя совсем не жалела о полете над городом.

— Нет, не пустяковый, — ответила обескураженно. — Просто… можно было и не отпугивать членов команды корабля… уверена, он просто хотел проявить вежливость.

— Как хотите, — вздохнул Файрон и пожал плечами. — Если вам не нравится, что я подошёл сейчас, могу подойти как-нибудь в другой раз.

Он повернулся и пошёл прочь из зала.

— Да нет же, подождите! — подскочила к нему, перерезав путь. — Я хочу это услышать. Очень, — дышала часто, сузила глаза. — Но, Файрон Даркомор, знаете, что я вам скажу? Вы просто феноменальный, невероятный, умопомрачительно умелый манипулятор!

Фарон улыбнулся, как умел — саркастично, надменно и немного снисходительно:

— Так мне извиняться или нет? Выбор за вами.

— Извиняйтесь, — вздохнула, кивнула.

— Прошу прощения, я всячески был не прав, — сказал он. — За то, что взял на себя смелость испытывать ваши нервы на профпригодность, за то, что прибыл в тюремную камеру только через два часа, хотя мог минут за тридцать, за то, что пытаюсь сохранить видимость приличия на корабле, чтобы наши путевки на Омегу не аннулировали из-за нарушений условий договора. У меня получается это не очень хорошо, и иногда не в тему, признаю. Кажется, я все перечислил. Если что-то забыл, уверен, вы напомните мне об этом в ближайшем будущим своим поведением, — Файрон кивнул и лучезарно улыбнулся. Он получал странное удовольствие и глядел на меня в упор, взглядом немигающим, даже изучающим. — Но не думайте, что с этого момента вам можно всё. По крайней мере купаться в фонтанах по пьяни и флиртовать с пилотами — уж точно нельзя.

Я скрипнула зубами и закатила глаза. Нет, он все-таки неисправим.