Глава 30. Активно

Я пришла в себя, и память нахлынула неотвратимым приливом.

Замерла, не открывая глаз.

Вентиляция. Падение. Боль в бедре. Его хвост.

Невыносимая жара внутри, сжигающая стыд и разум…

Его сильные руки. Властные губы. Огромное мощное тело, движущееся надо мной с такой сокрушительной, но бережной силой. Горячая, обжигающая наполненность. Вспышки удовольствия, одна за другой, пока я не потеряла им счёт.

Глубокий космос! Я лежала голой на голом Дрейке Зартоне, в полумраке техно-колодца, и я снова чувствовала пробуждающееся желание...

Каудал, как он его назвал, всё ещё гудел в крови, но уже не той ослепляющей волной, а глухим, приятным фоном.

И теперь, сквозь эту дымку, пробивалось осознание. Яркое, неудобное, заставлявшее кровь приливать к щекам.

Я медленно приоткрыла глаза. Свет от браслета был приглушён, отбрасывая мягкие тени. Его большие тяжёлые руки лежали на моей спине, властно и бережно удерживая на себе.

Дрейк дышал ровно и глубоко, но по лёгкому напряжению мышц под моей щекой я поняла — он не спит.

Какое-то время я не решалась пошевелиться, застыв в этой странной, интимной неподвижности.

Да и что сказать? На меня буквально ступор нашёл.

— Привет, — хриплый мужской голос прозвучал над моей головой.

Я вздрогнула, подняла голову, встречаясь с его пристальным взглядом.

— Привет, — прошептала я сипло.

— Как ты? — спросил он, и его большой палец медленно провёл по моей спине, от позвоночника к лопатке.

Простое касание вызвало лавину приятнейших мурашек. А еще я поймала себя на странном желании выгнуть спину как довольная кошка, под этой простой бесхитростной лаской.

— Лучше, — ответила я честно, все же пытаясь взять свое тело и его реакции под контроль.

Не было смысла лгать. Я чувствовала себя… приятно опустошённой. Каждая мышца была расслаблена, в голове стоял ленивый, сонный гул.

Дрейк молча посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то неожиданное. Оценочное. И немного… жестковатое.

— Почему не сказала? — спросил он наконец, и его голос потерял часть теплоты.

— О чём? — осторожно переспросила я.

— Алекс, — сдвинул брови он. — Что ты была девственницей. Почему не сказала?

Жар хлынул мне в лицо так стремительно, что я почувствовала, как горят уши. Я потупила глаза, уткнувшись носом в его грудь, пытаясь спрятать свое лицо от его пристального пытливого взгляда.

— Какая разница? — пробормотала я, чувствуя, как напряглось его тело подо мной.

Дрейк мягко, но неумолимо приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах светилась странная, сосредоточенная серьёзность.

— Разница есть, Алекс, — сказал он. — Я был бы осторожнее.

Неожиданный смешок вырвался у меня из груди.

— Космос, Дрейк! Ты и был осторожен. Очень осторожен, — смущенно пояснила я, дёрнув уголком рта. — Ты ведь и так контролировал каждое своё движение. Я это чувствовала.

В его глазах заискрились довольные искорки. Красивые мужские губы дрогнули, сложившись в едва уловимую усмешку, от которой снова неотвратимо закружилась голова, а низ живота налился приятной теплой тяжестью.

— Вообще-то я очень грубый, — заявил мой босс, как будто сообщал важный факт.

— Нет, — покачала я головой, уже смелея под его пристальным взглядом. — Ты был осторожен. Слишком. Для такого, как ты.

— Для такого, как я? — он удивленно приподнял одну бровь.

— Ну да, — смутилась я снова. — Огромный, сильный рихт. Владелец корпорации. Ходячая боевая машина. А обращался со мной как… — я запнулась, подбирая слово.

— Как? — он подался вперёд, и его горячее дыхание коснулось моих губ.

— Как с тонкой фарфоровой куклой, которую боишься сломать, — выдохнула я ответ.

Он замер, глядя мне в глаза. Потом его взгляд упал на мои губы.

— Я рад, — прошептал он хрипло, — что не сломал.

В следующее мгновение его губы захватили мои с властной, неоспоримой уверенностью. Обжигающий, лишающий остатков мысли поцелуй.

Я тут же ответила, обнимая широкие плечи, прослеживая кончиками пальцев рельеф внушительных жёстких мускулов.

Его язык вторгся в мой рот, и вкус его — дикий, пряный, мужской — смешался со вкусом моего собственного желания.

Он перевернул меня на спину, и я оказалась под ним. Наша одежда, заботливо подстеленная рихтом, защищала от холода металла, а подавляющий вес его высокого мощного тела надо мной лишал дыхания от ощущения беззащитности перед его силой и парадоксальным чувством тотальной защищённости.

Мужские бедра непреклонным сильным движением раздвинули мои ноги, и он расположился между них с тем же уверенным, окончательным осознанием моей принадлежности ему, с какой его губы сейчас владели моими.

— Дре-е-йк! — мой резкий восторженный выдох от глубокого сильного вторжения.

Он вогнал в меня член до самых глубин, раздвигая мою тесноту, наполняя меня до краёв обжигающим властным движением.

И замер у меня внутри, разрывая поцелуй и пристально заглядывая в мои глаза из-под упавшей на лоб белой чёлки.

А я, задыхаяясь от полыхающих во всём теле томных, распирающих ощущений, не могла оторвать взгляд от его темного пронзительного взора.

Не могла насмотреться. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из глубоких теней и резких идеальных линий. Высокие скулы, волевой подбородок, белая прядь на лбу, которую я сейчас откинула рукой.

Он был... не просто красивым. Он был совершенным. Скульптурой живого, дышащего могущества. И сейчас вся эта неукротимая сила была полностью сфокусирована на мне.

Память о его невероятной осторожности в мой самый первый, наш первый раз, о том, как он замедлялся и замирал при малейшем намёке на мой дискомфорт, сладко щемила в груди.

Только вот сейчас я больше не хотела медлительности. Во мне бушевало другое желание.

Может, остатки каудала, а может, пробуждённая им, Дрейком, дикая часть меня самой, о которой я и не подозревала.

Мне нестерпимо требовалось почувствовать его. Всю его силу. Весь его опыт. Без малейшего сдерживания.

— Дрейк, — выдохнула я, не зная, что больше в моём голосе, мольбы или требования. — Ты слишком осторожен со мной... Я хочу сильнее чувствовать тебя.

На его красивых чувственных губах вспыхнула хищная усмешка. Его тёмные горящие глаза сузились. В них вспыхнуло понимание, а затем — яростное, одобрительное пламя.

Следущим же проникновением он вырвал у меня довольный протяжный стон. Затем ещё. И ещё. Глубже. Резче.

Теперь это были мощные, глубокие, властные толчки, которые вышибали воздух из моих лёгких и заставляли всё моё существо трепетать в такт.

Каждое движение рихта было безупречно рассчитанным и безжалостно эффективным.

О, Дрейк явно знал, что делает со мной. Его опытность ощущалась осязаемой силой, которая вела меня, открывала мне мою неизведанную чувственную суть.

Он брал меня с нарастающим темпом, не сводя с меня чуть прищуренных пылающих глаз. И я же не могла разорвать наш зрительный контакт. Смотрела и смотрела прямо ему в глаза, чувствуя, как растворяюсь в его звериной, яростной страсти…

Следила, как играют под кожей могучие мускулы, как напрягается его крепкая шея, как красивое сосредоточенное лицо то и дело искажается ярким наслаждением.

И ещё я всё время чувствовала его хвост. Он скользил по моей коже, и это ощущалось как упругое бархатисто-живое, горячее, обладающее собственной волей, существо.

Я подрагивала от острого, щекочущего возбуждения. Упругий, мягкий кончик хвоста ласкал мою шею, грудь, дразнил соски, спускался к бёдрам, и снова поднимался выше, обвиваясь вокруг запястий, ласкал плечи, и снова грудь, вызывая целый каскад нереально приятных ощущений по всему телу.

Дрейк приподнялся, разводя мои бёдра шире, непрерывно погружаяясь в меня, а кончик хвоста провёл по моему животу, ниже пупка, а затем опустился ниже, туда, где наши тела соединялись. Нашёл клитор, и… начал творить что-то совсем уж нереальное.

Лёгкими, виртуозными касаниями он ласкал меня, усиливая каждое его движение внутри меня.

Это было непохоже ни на что. Одновременно нежно и настойчиво, интимно и чуждо.

Я буквально захлебывалась от ощущений. Мой мозг пытался обработать эти два источника наслаждения — мощный, ритмичный напор внутри и эти точные, изощрённые ласки снаружи — и просто отключался, оставляя только чистую, животную чувственность.

Дрейк всё это время не сводил с меня глаз.

Он пожирал ими каждую мою реакцию. И ещё он улыбался — опасной, хищной усмешкой, которая заставляла моё сердце колотиться все чаще.

— Ещё тебе понравится так, — вдруг хрипло заявил Дрейк, погружаясь в меня особенно глубоко, в то время как кончик его хвоста надавил чуть сильнее.

— Да-а! — вырвалось у меня, больше похожее на стон, чем на слово.

— И так, — он приподнял меня под бёдра, изменяя угол, и волна острейшего удовольствия пронзила меня от макушки до кончиков пальцев ног.

Я не смогла ответить, только запрокинула голову, впиваясь пальцами в его жёсткие предплечья.

Дрейк искусно создавал внутри наслаждение. Всё новое и новое. Волну за волной.

Оргазмы накатывали на меня уже не как отдельные взрывы, а как непрерывная серия приливов.

Ещё не успевал схлынуть один, как другой, более сильный, поднимался из глубины.

Моё тело вздрагивало, сжималось, выгибалось, повинуясь его ритму и его прикосновениям. Я не могла контролировать звуки, вырывавшиеся из меня, — хриплые стоны, сдавленные крики, его имя.

Дейк давал мне всё это с лихвой. Откликался на моё желание ещё большей силы, большей глубины.

Его движения стали ещё более властными, даже яростными. Но но в этой ярости не было жестокости. Только всепоглощающая щедрость. Желание пробудить в моём теле всё мыслимое и немыслимое удовольствие, на которое только было способно моё тело.

Лежать под ним неподвижно было давно уже невыносимо. Я поймала его ритм, начала двигаться ему навстречу, и это синхронное движение, это соучастие в нашем общем безумии, оказалось таким пьянящим и смелым.

Я видела, как его глаза вспыхивают от удовлетворения, когда я поднимала бедра, принимая его ещё глубже. Мы были в идеальном, диком танце, где он был ведущим, а я — страстно отдающейся, полностью принадлежащей ему.

— Красавица моя, какая же ты красавица, Алекс, — хрипло выдохнул он, наклонился и впился губами в мои губы. — Чувственная, отзывчивая, сладкая…— проурчал он между поцелуями.

О, больше Дрейк не сдерживался. Заполнял меня не только физически, но и всем своим существом — своей силой, своей уверенностью, своей нечеловеческой, завораживающей сущностью.

Я принимала. Всё. С восторгом и благодарностью.

Вспоминались первые мгновения — лёгкий страх от его силы, острая боль, заставившая замереть.

Но тогда, в самый первый раз, он остановился. Посмотрел на меня. И в его глазах я увидела столько сосредоточенной, волевой решимости уберечь меня от всего…

Того его этого взгляда хватило, чтобы страх испарился, а на его месте родилось другое, более сильное чувство: жизненно важная необходимость, чтобы он продолжил. Чтобы эта связь состоялась.

И сейчас, когда он брал меня с такой необузданной страстью, я была безумно рада, что он продолжил. Рада каждой секунде. Каждому взгляду его горящих глаз.

Приветствовала громкими стонами, переходящими в крики, каждое прикосновение его хвоста, который сейчас обвил моё бедро, а его кончик нежно трепетал у моего клитора, заставляя захлёбываться всё новыми и новыми оргазмами.

Я не представляла, что может быть так хорошо. Что я способна на подобное.

О, под Дрейком Зартором я оказалась более чем способна.

От его властных, опытных ласк в открывала целые вселенные наслаждения, о которых даже не подозревала.

Дрейк снова приподнял меня под ягодицы, попытался выпрямиться и что-то сделать со мной, скорее всего поставить в другую позу.

Только вот после этого замер и стремительно огляделся.

— Тесно здесь, — недовольно дёрнул щекой Дрейк. — Не развернуться как следует.

Я, захлёбываясь стонами, которые он вырывал из меня каждым мощным толчком, смогла только выдохнуть:

— Мне... всё хорошо...

Он усмехнулся — коротко, глубоко.

— Это самое главное.

Обрывок мысли всё же пробился сквозь туман наслаждения. Дрейк Зартон. Глава могущественной корпорации. Опасный, влиятельный рихт, чьё слово решает судьбы.

Он, Дрейк, мой босс, считает моё удовольствие «самым главным» здесь, в этой шахте. Это было поразительно. Непостижимо. Это ломало все мои представления об устройстве вселенной.

Только вот размышлениям больше не оставалось места. Дрейк позаботился и об этом.

Его хвост, этот удивительный, живой инструмент его нежности, сменил тактику. Его кончик, нежный и упругий, нашёл самую чувствительную точку у входа в моё тело, и… начал упруго и настойчиво вибрировать.

Быстро-быстро, с едва уловимой амплитудой, но с невероятной точностью.

Это стало последней каплей. Последним щелчком в сложном механизме, который он так мастерски собирал из моего тела всё это бесконечное, восхитительное время нашей близости.

Оргазм, нахлынувший на меня, не имел ничего общего с предыдущими. Это оказалась взорвавшаяся пустота.

Всё внутри меня внезапно оборвалось, схлопнулось в одну ослепительно-яркую точку где-то в самом центре моего существа.

Воздух закончился. Звуки — его дыхание, мои хриплые стоны, гул вентиляции — исчезли. Даже ощущение его тела на мне, в мне — всё пропало.

На миг я перестала существовать. И затем всё моё тело содрогнулось неукротимой судорогой. Оно выгнулось и затряслось совершенно беспощадно и неконтролируемо.

Спазмы удовольствия накатывали из самой глубины, такие сильные, что граничили с болью, но болью сладкой, желанной, очищающей.

Слезы хлынули из моих зажмуренных глаз. Я ничего не видела, не слышала, только чувствовала это колоссальное, сокрушительное высвобождение.

Сквозь марево сотрясающего меня наслаждения, я почувствовала и его реакцию.

Моё безумие, моя абсолютная капитуляция перед ощущениями, которые он мне подарил, будто стали для него сигналом.

Я почувствовала, как его тело над моим вдруг окаменело в высшей точке напряжения. Услышала его низкий, глубокий рык. Он содрогнулся на мне всем своим мощным телом, и я почувствовала, как он изливается в меня — горячей пульсацию.

В этот самый пик его объятия стали ещё теснее, будто хотел вдавить в своё тело, вобрать в себя. Его руки сомкнулись на моей спине, одна большая ладонь легла на затылок, прижимая моё лицо к его шее.

Его хвост, до этого игравший и ласкавший, теперь обвил моё бедро плотно, но без боли — живым тёплым жгутом, закрепляющим связь.

В момент моей наивысшей уязвимости, когда я разлетелась на миллион осколков наслаждения, он собрал меня в это кольцо из своей силы и тепла.

И, что было самым поразительным, Дрейк действительно удерживал меня так, будто я была самым хрупким и самым ценным сокровищем во всей вселенной, которое вот-вот может ускользнуть или разбиться.

Это потрясло меня больше всего. Властный, опытный, могущественный — и в то же время невероятно, до слёз трогательно внимательный к мне.

Постепенно мои судороги стали слабеть, превращаясь в лёгкую, приятную дрожь. Рычание в его груди сменилось глубоким, прерывистым дыханием.

Мир медленно возвращался: наша одежда на твёрдом металле под моей спиной, тусклый свет, наши сплетённые запахи.

Я лежала, полностью обмякшая, притянутая к нему его мощными бережными руками.

Чувствовала себя... разнеженной. Это было странное, новое ощущение.

Всё моё тело было наполнено тёплой, тяжёлой слабостью. Каждая мышца, каждая клетка, насыщенная до предела удовольствием, теперь лениво блаженствовало в нём.

В голове не было мыслей, только тихое, умиротворённое спокойствие.

Я была счастлива. Глупо, безоговорочно счастлива. И что самое удивительное — я чувствовала себя в полной безопасности. Здесь, в этом техно-аду, на полу, в объятиях самого опасного мужчины, которого я когда-либо встречала.

Я приоткрыла глаза. Его лицо было совсем рядом, в считанных сантиметрах от моего, жаркое тяжелое дыхание касалось моего виска.

Дрейк смотрел в потолок, но его взгляд был отсутствующим, будто он тоже где-то далеко, в своих ощущениях. Потом его глаза медленно опустились на меня.

И в них была... удивительная, глубокая и спокойная удовлетворённость. И что-то ещё, тёплое и нежное, отчего у меня внутри сладко и восторженно ёкнуло.

Он не сказал ничего. Просто его рука, лежавшая у меня на спине, сделала медленный, ласкающий круг. И этого было достаточно. Более, чем достаточно.

Мелькнула мысль, от которой стало даже страшно. Ох, Алекс, только бы теперь не влюбиться…

Впрочем, Дрейк и не дал мне дольше размышлять.

— Тебе тут точно жестко лежать, — заявил он, бескомпромиссно перетягивая меня на себя, — сейчас отдохнёшь, и будем выбираться.