Глава 66. После

Я сидела за своим рабочим столом в центре аналитики маршала Кайса Грила и смотрела на голографические экраны, мерцающие передо мной мягким, ровным светом.

Светло. Тихо. Идеальная техника, откалиброванная под меня и мои привычки ещё в первый месяц работы.

Здесь не было вентиляционных шахт, по которым нужно ползти в темноте. Не было автоматических турелей, плавящих металл. И не было… Дрейка.

Полгода уже прошло, а мысли почему-то никак не успокоятся. Напоминают зачем-то. Мы ведь давно все выяснили между собой.

Я вздохнула и потянулась к чашке с чаем, уже остывшим, как всегда. Отхлебнула и поморщилась. Нужно будет заказать специальную термокружку, как на лайнере. Там такие были…

Нет. Не думать.

Работа у Кайса была непыльной. По крайней мере, по меркам того, что творилось в СРЗ — корпорации Стратегических Решений Зартона. Хотя… Если бы её руководитель поручил мне мирно работать в отделе, а не ставил нестандартных задач, работа и там вполне могла быть похожа на то, чем я занималась сейчас.

Аналитика, системные проверки, поиск уязвимостей в протоколах безопасности — интересные задачи, требующие концентрации, но не смертельной спешки. И у меня был свободный доступ к флотским архивам в рамках моей должности. Это было лучшее, что мог предоставить маршал для специалиста моего уровня.

И я это ценила. Очень.

Понимала, конечно, благодаря кому все это мне предоставили. После того памятного разговора на яхте, когда Дрейк сообщил мне, что наше сотрудничество подошло к концу, и как бы он ни хотел видеть меня рядом, но с ним слишком опасно.

Он и напирал именно на эту причину, хотя как я подозревала, там была не только она одна. Потом он при мне связался с Кайсом, и тот подтвердил все свои более чем заманчивые предложения. Я не стала ломаться и согласилась почти сразу, чем удивила не только его, но и Дрейка, как мне показалось.

А чего он ждал, интересно?

Нет, я не устраивала истерик, не бросалась обвинениями. Зачем?

Мы оба взрослые, самостоятельные личности. Оба знали, что делаем. А я так и предполагала, к чему все идет, и что скоро это закончится. Правда удивила, конечно, его внезапность, но Дрейк и раньше совершал весьма непредсказуемые поступки. Так что… Кто я такая, чтобы его осуждать?

Он и так подарил мне просто незабываемые несколько недель. А я умела быть благодарной.

Вон и о новом месте для меня позаботился…

Правда, был один нюанс.

Коллеги — рихты. Почти все.

Но ничего, я уже была морально подготовлена. Прошла целый курс обучения по работе в смешанных коллективах ещё в первые недели после того, как Кайс пристроил меня сюда. Теперь я читала хвостовые жесты лучше, чем большинство людей в секторе. Понимала, когда коллега раздражён, когда заинтересован, когда просто устал и не хочет разговаривать.

Это помогало быстро адаптироваться в таком непростом коллективе и стать почти своей. Рихты ценили, когда их понимают без слов.

А дальше я работала. Много. Еще читала или гуляла, когда была возможность. Общалась по дальней связи с семьёй. Несколько раз летала к ним на пару недель, навещала и радовалась тому, что у них все хорошо. Значит, не зря все было. Близнецы очень быстро росли, папа совсем поправился, мама помолодела даже на вид.

Она звала меня к ним. Хотела, чтобы я переехала и жила ближе, но я отказалась. Почему-то сейчас мне нравилась вот эта моя самостоятельность и одиночество. Наверно, период такой в жизни, который просто нужно пережить.

О Дрейке я не разрешала себе думать долго. И сначала даже получалось.

Работа, новые задачи, адаптация к коллективу. А потом опасные мысли всё равно неумолимо начали всплывать.

Мы не пара. Я повторяла это себе, как мантру, в те ночи, когда не могла уснуть. Он рихт, я человек. У него своя жизнь, у меня — своя.

Я не должна на него злиться. И я не злюсь. Правда. Грустно просто… немного.

А еще иногда внутри что-то щемило, когда я видела чёрный гибкий хвост на экране монитора, когда шла какая-нибудь демонстрация боевых возможностей новой брони, например. Тогда я отворачивалась и шла… в спортзал.

Физическими тренировками я теперь занималась регулярно. После работы у Дрейка, особенно после той жути в архиве, я впервые в жизни, наверно, испугалась так сильно. Не быть убитой, а оказаться вот такой же бесполезной, как там. Когда вокруг тебя всё решают секунды, а ты просто сидишь в нише и слушаешь, как тебя защищает кто-то другой.

Больше я не хотела быть обузой.

Базовый физкурс у меня был ещё на лайнере. Забавно, что тогда я ненавидела каждую минуту тренировок с Дрейком. Сейчас это казалось мне смешным. Простая лёгкая разминка. Как прогулка в парке.

В нашем центре был отличный зал. Я ходила туда три-четыре раза в неделю. Тренером ожидаемо был рихт, бывший военный, без капли снисхождения в глазах. Он гонял меня гораздо жестче Дрейка, так, что я буквально падала с ног, но я упрямо вставала и продолжала.

И сейчас я уже многое умела. Мое тело планомерно становилось сильнее. Отжимания, подтягивания, бег на длинные дистанции. Элементарные приёмы самообороны, чтобы успеть вывернуться, отбежать, выиграть те самые драгоценные секунды.

Мне это очень нравилось. Чувствовать своё тело сильным. Думать, что если что-то случится, я не буду просто беспомощной жертвой.

От психолога, на котором настаивал Кайс в самом начале, я, немного подумав, отказалась. Не чувствовала я в себе никакой потребности в его услугах. Мой новый начальник принял мой отказ, но потом сказал, что это обязательная процедура для сотрудников, переживших боевой стресс.

Я не стала спорить. Прошла несколько тестов, поговорила с женщиной-рихтом, которая вела приём. Мне даже понравилось в какой-то момент. Она спокойно задавала вопросы, я также спокойно отвечала. Потом она посмотрела мои результаты и подняла на меня удивлённые глаза.

— У вас на редкость крепкая и здоровая психика, Алекс. Даже удивительно, учитывая профиль и место вашей работы, — восхитилась она.

Я вот тоже удивилась. После той бойни на спутнике, и тем более после такого внезапного расставания с Дрейком, мне казалось, что-то все же выплывет наружу. Я ведь должна была сломаться, плакать, требовать от него объяснений. Но я не сделала этого. Сама удивилась тому, как спокойно я восприняла его слова.

А потом я просто продолжила жить дальше. Без него. Наверное, это и есть крепкая психика.

Или просто я уже привыкла, что хорошие вещи заканчиваются.

Но были и позитивные моменты.

Недавно случайно, по работе, я наткнулась на упоминание Сайтрака, того самого, моего бывшего начальника, который подставил меня и уничтожил мою карьеру. Я пробила информацию дальше из чистого любопытства. И без особого удивления узнала, что его фирма разорена. Он перебивался случайными заказами, а недавно так и вовсе получил негласную чёрную метку. Облажался на заказе для флота.

Ха! Что и следовало ожидать. Он получил то, что заслуживал. Сильного злорадства я не испытала. Так, удовлетворение небольшое, что справедливость все же есть. Помню, я тогда закрыла файл и пошла работать дальше.

Заговор, ради которого мы с Дрейком рисковали жизнями, также давно раскрыли. Два месяца назад я ещё помогала Гаю. Сводила последние свидетельские пакеты, проводила финальные сверки данных.

После этого — всё. Всех заговорщиков закрыли очень тихо. Без огласки в новостях. Массовые перестановки во флоте и не только там, чистка кадров, исчезновения некоторых фамилий из всех официальных списков.

Как я потом узнала, все происходило лучших традициях Грилов. Так и отец Кайса действовал, когда стоял во главе флота. Жёстко, быстро и без лишнего шума.

А потом… я не знаю, что на меня нашло, но после долгих сомнений я всё же пробила информацию о Дрейке.

Нет, в первые месяцы я запрещала себе любые мысли и действия, связанные с его именем. Казалось неправильным использовать доступ, который дал мне Кайс, чтобы следить за ним.

Через четыре месяца я не выдержала и разрешила себе.

О, я многое узнала. И весьма полезного для себя. По крайней мере, я начала лучше понимать Дрейка и мотивы его неожиданного поступка.

Нашла инфу про его первую пару — Леас. Документально, без художественности: даты, обстоятельства, факт заявления прав, парные подарки и потом… внезапное расставание.

Хмм… я озадачилась и продолжила искать.

А вот чтобы найти информацию про Киону мне пришлось сильно постараться. Я ковырялась в скрытых протоколах и косвенных фактах почти неделю. Нашла.

И снова аналогичное внезапное расставание. Закономерность прослеживалась чётко и пугающе: вспышка одержимости, яркая, ослепляющая, а затем быстрое угасание. Я уже многое знала о природе рихтов. Просветили на курсах. Получается, каждый раз Дрейк думал, что нашёл свою пару. И почему-то каждый раз ошибался.

Может быть даже были и другие случаи. Я не была уверена, что смогла откопать всё.

Это меня раззадорило и я полезла дальше. Медицинская литература, психологические исследования, закрытые базы флота. Оказывается, известны подобные случаи у рихтов с похожими нарушениями парных инстинктов. Феномен описан, и ему даже дали название — «синдром ложного гена».

Я читала все эти сухие сводки ночами, закутавшись в одеяло и прихлёбывая горячий чай. Теперь я понимала, к какому выводу пришёл Дрейк. Сидела над этими файлами долго, очень долго, глядя в одну точку.

Значит, не судьба.

Скорее всего, он поступил самым правильным образом. Наверняка видел, что я постепенно влюбляюсь в него. И решил оградить хорошую девочку от своей непостоянной натуры.

Я должна быть благодарна ему за это. Правда, лучше бы он все честно тогда рассказал. Но я также хорошо понимала, что такой как Дрейк не станет никогда признаваться в своих изъянах. А так я была благодарна ему, конечно.

Но внутри всё равно было пусто.

На следующее утро я пришла на работу, улыбнулась коллегам, села за свой стол и открыла текущий проект. Жизнь продолжалась. Без него, но на душе хоть немного стало легче. Я ведь почему-то решила, что дело во мне.

Так прошло еще несколько месяцев. Я успокоилась и больше не ворошила прошлое.

Но, несмотря на это, в личной жизни у меня оставалась полная, выверенная до стерильности пустота.

Не потому, что некому было её заполнить. Напротив.

Теперь мной ухаживали сразу двое. Оба — рихты. Оба — статусные, сильные, состоявшиеся и весьма привлекательные мужчины. И оба, как назло, идеально вписывались в тот образ, который моя память упорно отказывалась стирать.