Глава 73. Потом поговорим

Дрейк Зартон.

Мы с Алекс лежим на развороченной кровати на моей яхте. Она спит рядом, трогательно свернувшись клубочком у моего бока, рыжие волосы разметались по подушке огненным ореолом. Смотрю и любуюсь. Ненаглядное сокровище мое.

Час назад я думал, что сойду с ума от тишины в салоне флаера, пока вез ее сюда. Она сидела рядом, такая молчаливая, неприступная, смотрела прямо перед собой, даже не поворачивала головы. Ни слова. Ни взгляда. Только белые от напряжения пальцы сжимали подлокотники кресла.

Я не рискнул нарушить эту тишину. Понимал, что ей нужно переварить. Всё сразу. Моё внезапное появление. Букет. Выбитое окно. Мое признание. Кайса с отрядом спецов. И этот дурацкий торг, который мы устроили прямо у неё на глазах.

Я дал ей время. И думал дать еще больше. Понимал, что эта нынешняя Алекс так просто не даст себя убедить. Теперь нужно будет доказывать и доказывать ей свои чувства. Долго и упорно завоевывать сердце моей самки.

Сам виноват. Но я и собирался все исправить. Думал, окружить такой заботой и нежностью, чтобы она точно поверила — никто другой мне не нужен, и это теперь навсегда так.

Когда мы пришвартовались к яхте и прошли внутрь я завязал в узел, рвущиеся наружу инстинкты и собирался предложить продолжить наш разговор. Да, соблазнять я ее тоже планировал, но постепенно и осторожно, чтобы не спугнуть мое недоверчивое сокровище.

Но Алекс удивила до крайности. Она вдруг решительно посмотрела на меня снизу вверх. Взгляд такой серьёзный, смелый, губы горят сочным алым, так и просят впиться в них голодным поцелуем. Но я сдержался в который раз. Не знаю, как удалось, но смог.

И у нее внутри сейчас бушевала настоящая буря. Чувствовал по её запаху, но снаружи — ни единого намёка. И это заводило еще сильнее. А потом слова, от которых я даже оторопел сперва.

— Дрейк, — тихо сказала она. — Мы можем поговорить потом.

Алекс снова меня на лопатки положила. Тем, что потом шагнула вперёд. Вплотную. Узкие теплые ладони легли на мои плечи.

Что же ты творишь, Алекс!? Девочка моя, безбашенная!

— Поцелуй меня уже, — тихо попросила она и облизнула свои губы.

И всё. Больше слова нам не понадобились очень долгое время.

Сейчас, лёжа в темноте и слушая её спокойное умиротворенное дыхание, я вспоминаю этот момент и не могу сдержать улыбки. Меня плющит от нежности. Совершенно не ожидал от неё такой смелости.

Не после парковки. И уж точно не после ее приёма, которым она меня уложила. До сих пор в голове не укладывается, как эта хрупкая женщина смогла провести чистый боевой захват. Думал, она потребует новых доказательств, завалит каверзными вопросами. Выходит, я вообще плохо ее знаю.

Не страшно. Теперь у меня будет время узнать. Закрываю глаза и дышу ее запахом, сплетенным с ярким ароматом нашей недавней близости. Дурею с него совершенно.

Наш секс был яростным. Совсем не нежным и осторожным. Алекс и не просила об осторожности. Она требовала всей отдачи. Взглядом, стонами, своей обезоруживающей открытостью и отдачей.

И я отвечал тем же. Брал её так, как не мог позволить себе раньше.

Я помню, как мы влетели с ней в каюту, целуясь, как одержимые, и я уже прижимал её к стене, срывая с нее отвратительную форменную блузку. Добрался до нежной шеи, потом принялся целовать ниже. Как тут не спешить, когда башку сносит от ее провоцирующих стонов.

Тонкие пальцы вцепились в мои волосы, потянули, заставляя поднять голову, и она сама нашла мои губы. Я рыкнул в ответ, приподнял её, и её ноги с готовностью обвили мою талию, а хвост уже сам нашёл её бедро, обвился, притягивая ближе, сильнее, неразрывнее.

Все же смог донести до кровати. А вот как разделся сам и как по дороге к ней раздевал мою самку помню плохо. Не разрывая поцелуя, мы рухнули на шелковое покрывало. И податливое женское тело уже доверчиво выгибалась навстречу. Алекс яростно царапала мою спину и шептала что-то неразборчивое, что заставляло кровь кипеть.

Брал её быстро, яростно, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются, принимая меня. Она отвечала встречными толчками бёдер и новыми поцелуями, в которых также не было нежности. Только голод.

Хвост работал сам — обвивал её ногу, талию, поднимался выше, гладил грудь, дразнил соски, и каждый раз, когда я замедлялся, она требовала больше. И я подчинялся желанию моей самки.

Очень было похоже на гон, хотя я точно знал, что это был не он.

Алекс кончила первой, с криком, вцепившись мне в плечи, и это было так ярко, так правильно, что я сам едва не сорвался следом. Но я хотел большего. Хотел, чтобы она забыла все эти полгода одиночества. Чтобы в её памяти остался только я. Только настоящее.

Перевернул её на живот, приподнял бёдра и вошёл снова — глубже, сильнее, сходя с ума от ее хриплых стонов и того, как её тонкие пальцы сжимают простыни. И дальше уже двигался быстро, без пауз, чувствуя, как новый взрыв нарастает внутри, как каждый толчок приближает нас к краю.

Она кончила второй раз молча, без звука, только глубокая дрожь прошла по всему телу. Только тогда позволил себе отпустить себя.

А потом тяжело упал рядом, счастливый до одури от того, что моя самка приняла меня. Простила и приняла. Алекс повернулась, доверчиво прижалась к моему боку.

Как я мог считать, что смогу без нее? Дурак был. Полный идиот.

Она — моя.

И я сделаю всё, чтобы она осталась.

Потом уже осторожно отнёс её в душ, быстро обмыл, намазал мазью, укутал в халат и уложил в кровать. Сам лёг рядом, притянул к себе, довольный хвост сам собой обвил её бедро.

И теперь лежу, смотрю в потолок и чувствую странное, непривычное состояние.

Спокойствие.

Не адреналиновая боевая тишина перед атакой. Не холодная рассчитанная пустота во время переговоров. Не изматывающее, гложущее чувство потери, которое преследовало меня все эти полгода.

Просто... спокойствие.

Я поворачиваю голову, смотрю на её нежное лицо — сейчас расслабленное и такое безмятежное, с лёгкой улыбкой в уголках губ. Во сне она выглядит еще беззащитнее. Моя девочка. Моё сокровище.

Осторожно, чтобы не разбудить, тянусь к тумбочке. Открываю верхний ящик и достаю маленькую бархатную коробочку.

Парный подарок.

Третий раз в моей жизни. И последний. Я в этом уверен.

Я хорошо помню первый раз. Леас. Тогда я был молод, полон гордой уверенности, что нашёл свою пару. Помню, как выбирал тот подарок в виде замысловатых браслетов с уникальными подвесками, как готовил момент, как надевал ей на запястье с трепетом и гордостью. А потом непонятное угасание. Браслет она вернула. Я спрятал его в сейф и больше никогда не доставал.

Второй раз — Киона. Я стал уже осторожнее, но всё равно поддался сигналу. Инстинкты вопили: «Она! Она! Твоя!» Я подарил другой подарок, и в этот раз уже не был так уверен. И правильно — через короткое время мы расстались.

Третий раз — сейчас. Моя Алекс.

И разница существенная. Она в том, что в первые два раза я дарил, потому что слышал сигнал. Громкий, отчётливый, не оставляющий сомнений. Инстинкты кричали, и я верил им.

Сейчас я дарю не потому, что слышу, а потому что знаю.

Знаю, что без неё задыхаюсь, что её запах — единственный, что мне нужен. Знаю, что её улыбка стоит всех контрактов в галактике. И самое главное — что если она уйдёт, я потеряю всякий смысл.

Это не сигнал. Это уверенность.

Осторожно открываю коробочку. Два кольца лежат на чёрном бархате. Специально узнавал, что у людей так принято дарить, делая предложение. Очень символично получается. Первое — тонкое, изящное, с камнем цвета её глаз. С памятной гравировкой по ободку. Второе — более массивное, мужское, тоже с гравировкой и тоже с камнем, но более строгой формы и огранки.

Алекс шевелится во сне, и я замираю, боясь спугнуть момент.

Мое сокровище просыпается медленно. Сначала вздыхает, потом хмурится, и только потом приоткрывает глаза. Мутные, сонные, ещё не понимающие, где она и что происходит.

— Дрейк? — удивленный голос, но с такой чувственной хрипотцой, что в паху снова все каменеет от желания.

— Я здесь, — отвечаю я.

Алекс еще моргает, привыкая к темноте, а я вижу, как в её глазах медленно просыпается осознание. Вчерашний день. Парковка. Кайс. Полёт. Безумная ночь.

Она приподнимается на локте, и в этот момент я беру её левую руку. Не сопротивляется, просто смотрит, как я подношу кольцо к её пальцу.

— Дрейк... — в её голосе появляется напряжение.

— Это парный подарок, — говорю я просто. — Мой.