- 9 Настя -
- Тебе плохо, Настя? - раздается голос Лаврентьева, и я испытываю огромное разочарование.
Я-то надеялась, что это Егор.
- Нет, все в порядке.
- Тогда почему ты ушла из-за стола?
Мужчина обходит меня так, что мы оказываемся лицом к лицу. От его цепкого, даже отчасти липкого взгляда становится не по себе.
- Захотелось размяться.
Он многозначительно усмехается.
- Понимаю. Да я и сам не прочь. Расскажи о себе.
- В каком смысле?
- Вот ты теперь взрослая. Восемнадцать стукнуло, как сказала твоя мать. Какие планы на будущее?
Его вопросы ставят меня в тупик. Хотя бы потому, что он - абсолютно чужой мне человек, и с чего бы ему интересоваться моей жизнью?
- Учиться дальше.
- Вот как…
Он задумчиво осматривает меня, что довольно неприятно. Невольно вспоминаю вердикт мамы после салона. Неужели он тоже мыслит теми же категориями, что и она?
- А что насчет личной жизни? Молодежь сейчас довольно активная в этом плане.
- Какая вам разница? - теряюсь от такого допроса.
- Не вам, Настюш, - мягко поправляет он, делает шаг ко мне. Даже смотрит совсем иначе. - На ты, мы же договорились.
- Я думаю, что это только мое дело.
Евгений глубокомысленно хмыкает.
- И что, не поделишься тем, есть ли у тебя парень?
- Да какая разница? Зачем такие вопросы?
- Может, затем, что ты мне понравилась.
Охаю и отступаю назад.
- И? Я что, должна сейчас обрадоваться? - слишком грубо огрызаюсь. - Меня это как касается?
- Ого, какая дерзкая, - смеется он. - А мама твоя говорила, что ты - очень послушная, нежная девочка. Я как раз люблю таких, - добавляет Лаврентьев.
- Каких таких? - испуганно спрашиваю и снова отступаю.
- Послушных, Настя. И те, кто ведет себя хорошо, поверь мне, получат достаточно, чтобы не быть в обиде.
До меня медленно доходит скрытый подтекст в его словах. Это же он, получается, предлагает мне…
- Да вы с ума сошли…
- Почему же? Это сейчас тебе кажется такое неприемлемым. Но поверь, я смогу дать тебе очень многое. Теперь, когда тебе восемнадцать, ничто не мешает нашим отношениям.
- Каким еще отношения?! Я маму позову!
Евгений усмехается криво.
- Думаешь, она будет против? Настенька, ты очень наивная, нежная девочка. И меня это устраивает. Иди сюда.
- Зачем?
- Хочу попробовать. А заодно покажу, что тебе нечего со мной бояться.
Лаврентьев без всяких сомнений сокращает расстояние между нами, а у меня в памяти мгновенно всплывает тот самый вечер, когда меня спас Егор. Становится гадко и противно.
- Не трогайте меня! Не надо!
- Хватит ломаться, Настя, - раздраженно требует Евгений. - И орать не надо - твоя мать не против нашего знакомства.
- Вы врете! - всхлипываю, отшатываюсь от него, но позади-то уже стена. Оказываюсь в ловушке мужчины, который это тоже понимает. Он не торопится, медленно качает головой.
- Все-таки ты девочка с характером, - с досадой произносит. - Это несколько осложняет ситуацию.
- Да о чем вы? Отойдите и дайте мне пройти!
- Куда? - насмешливо фыркает он. - Сейчас остальным не до тебя, Насть. Ты уже выросла, а значит, больше не нуждаешься в родительской защите.
Судорожно оглядываюсь по сторонам, но, как назло, тут нет ничего, что могло бы пригодиться для защиты. Я отлично помню тот ужас и беспомощность в прошлый раз, и сейчас совершенно точно не хочу повторения. Пусть Лаврентьев и один, но он - взрослый, крупный мужчина. Так что весовые категории у нас однозначно разные.
- Уходите, или я закричу, - предупреждаю, выставляя перед собой руку.
- Ты зря меня боишься, Настя. Я не собираюсь причинять тебе вред. Наоборот, покажу, что меня как раз не надо бояться, - увещевает он таким голосом, словно уверен - я сдамся. Пойду на поводу его убеждений.
- Я не хочу! - твердо произношу. Но для мужчины мой ответ оказывается спусковым крючком. И вместо того, чтобы отступить, он окончательно сокращает расстояние, перехватывает мои запястья и прижимает те к стене.
- Нет! Не надо! - в отчаянии говорю, захлебываясь слезами. - Не надо…
Лаврентьев успевает ко мне прикоснуться, но почти тут же отступает назад. А я не сразу понимаю, что делает он это не по своему желанию. Даже наоборот - его фактически силой отталкивает от меня Егор.
Евгений возмущается, дергается.
- Руки от нее убрал! - рявкает Романов. - Или зубы лишние есть?
- Да ты! Ты вообще, что ли, охренел!?
Кидает на меня злобный взгляд.
- Она сама не против!
Отчим переводит на меня взгляд. Мне так страшно, что он сейчас действительно решит, что этот козел говорит правду. Но у меня не выходит даже звука произнести. Я немею, совсем как в тот вечер.
- Очень в этом сомневаюсь, - угрожающе мрачно делает вывод Егор. - Еще раз протянешь к ней руки…
- И что? Ты ей кто? Жаришь ее мамашу, вот и вали к ней! - скалится Лаврентьев.
На шум, наконец, выходят и остальные - мама, Андрей. Даже тетя Катя.
- Что тут происходит? - спрашивает она. - Женя? Егор?
А потом, конечно же, все взгляды сходятся на мне.
- Уйми своего жеребца, - выплевывает Лаврентьев моей маме. - Или намордник надень, если нравится спать с этим бешеным псом.
- Мам… - тихо шепчу, видя с каким разочарованием она смотрит на меня.
- Настя, что случилось?
Она подходит почему-то не ко мне, а как раз к Лаврентьеву.
- Жень, ну, молодая еще. Не злись.
Замечаю Мишу, который тоже показывается в дверях, и вот он-то единственный, кто подходит ко мне. Заглядывает в глаза.
- Хочешь уехать? - тихо спрашивает.
- Да, пожалуйста, - едва не плачу. Он ободряюще улыбается.
- Иди, забери вещи. Я машину прогрею пока.
- Настя! Куда ты? - возмущается мама, когда я прохожу мимо.
- Домой поеду. Учеба, мам.
- Ты что, мы сейчас собирались твое совершеннолетие отметить!
Оборачиваюсь и тут же сталкиваюсь взглядом с ее протеже. Неужели она и правда хотела меня ему подложить?
- Считай, что ее срочно вызвали, - вмешивается Миша.
- А ты вообще бы не лез, куда не просят! - возмущается она. - Это моя дочь, слышишь? Ты кто вообще здесь такой? Выкормыш!
- Лана! - вдруг вмешивается дядя Вова, который, оказывается, тоже успел подтянуться ко всем.
Мне становится физически плохо от происходящего и той агрессии, что пропитывает пространство. Поэтому я сбегаю на второй этаж за вещами.
Обидно ли мне? Безусловно. Больно. Теперь-то становится понятно, зачем мама так настойчиво тащила меня сюда, зачем все эти процедуры. Неужели она правда решила, что я соглашусь на подобное?
А главное, зачем? Разве я так много прошу от нее?!
Когда спускаюсь вниз, меня ждет только Миша.
- Я готова, - говорю, подойдя к нему. - Но могу и сама до автобуса…
- Настя, не пори чушь, - морщится он. - Идем, еще успеем проскочить пробки.
Он приобнимает меня, а я явственно чувствую чей-то взгляд. Оборачиваюсь раньше, чем успеваю подумать - стоит ли.
В дальнем конце коридора Егор. Наши взгляды встречаются. Кажется, этот миг растягивается в минуты. Не понимаю, что вижу во взгляде мужчины. Но и отвернуться первой не могу.
- Насть?
Голос брата приводят в чувства.
- Да, извини.
На улице очень морозно. Я кое-как оделась, и Миша неодобрительно цокает языком, а затем подгоняет, чтобы не успела замерзнуть. Каждую мою поездку сюда нельзя назвать приятной. Но впервые я покидаю это место с таким осадком. Равнодушно смотрю в окно, пытаясь найти оправдание маме.
- Как дела в учебе? - спрашивает Миша.
- Нормально.
- Ты не знала, да? Про Лаврентьева.
- Конечно, не знала. Я даже не поняла… Миш, зачем она так? - все же прорываются мои тяжелые мысли. - Зачем?
- Честно? До сих пор не понимаю. Но думаю, дело в том, что Лана просто не думает ни о ком, кроме себя.
- Но она же моя мама! - в отчаянии говорю. - Мама! Разве она не должна… любить меня? Хоть немножко…
Он тяжело вздыхает и берет меня за руку.
- Не знаю, что у нее в голове. Но ты, пожалуйста, помни, что не одна, Насть. Если хочешь, ты можешь пожить у меня. Раньше, когда я предлагал ей забрать тебя, она всегда бесилась и кричала, что ты - ее дочь. Но теперь ты совершеннолетняя. И вправе сама решать, где жить.
Это звучит очень и очень заманчиво. Настолько, что я почти готова согласиться. И только одно обстоятельство останавливает меня - если я так сделаю, то Миша окончательно испортит отношения с семьей. Ему и так непросто среди них. Уверена, и мама, и тетя Катя сделают все, чтобы окончательно настроить всех против него. А мне бы не хотелось этого. Я и сама прекрасно знаю, что такое одиночество.
- Спасибо, я подумаю. А ты правда женишься?
- Правда, - улыбается Миша. Его лицо вдруг меняется настолько, что я не могу сдержать удивленного возгласа.
- Ого! И кто она?
- Дочь моего хорошего друга.
- Красивая?
- Очень.
То, как он отвечает, говорит больше, чем любые заверения в любви. Таким Мишу я еще не видела, но уверена - эту девушку он боготворит так, что это сквозит в каждом слове.
- Придешь ведь на свадьбу?
- Конечно! - обещаю. - Даже если мама с… Егором не захотят.
- У вас в отчимом не очень хорошие отношения? - проницательно спрашивает Миша.
- Мы почти не видимся, - как можно равнодушнее говорю. - Главное, чтобы маме с ним было хорошо.
Он лишь вздыхает и качает головой.
- А что с Новым годом? Завтра одна будешь?
- Нет. Пойду к подруге.
- Уверена? Приезжай ко мне. Вдвоем посидим, отметим.
- Разве ты не поедешь к невесте? - удивляюсь.
- Возможно, - он явно уходит от ответа, и я решаю не лезть с расспросами. Знаю, что Миша, если не захочет, все равно не расскажет.
- Нет, мы с Алей уже договорились. Просто мама с ее планами…
- Но ты все равно подумай, - советует Миша.
Дорога затягивается - кажется, по пути мы собираем все пробки, что только можно. И когда, наконец, я захожу в квартиру, гадая, как долго еще Мише добираться до дома, у меня звонит телефон.
Мама.
Смотрю на экран мобильного, и впервые у меня появляется желание не отвечать. Но вместе с тем в груди теплится надежда, что она все-таки переживает за меня.
Вот только… Я боюсь снова разочароваться. Не хочу, чтобы было больно. Между тем звонок заканчивается, и я, уверенная, что мама не станет перезванивать, убираю телефон обратно в сумку. Она никогда не звонит дважды. Обычно скидывает СМС с коротким посылом, что ей было надо, и зачем звонила.
Однако почти сразу мелодия повторяется.
Я не верю своим ушам. Но все равно не отвечаю. Сдаюсь, когда на телефоне оказывается уже три неотвеченных…