Глава 2. Нападение

— Контракт? — выдавила я из себя хрипло.

В голове, вопреки моей воле, поплыли обрывки воспоминаний, такие яркие и такие болезненные на фоне этого жуткого темного подземелья.

Другой контракт. Папина улыбка, когда он подписывал документы на наш новый дом на окраине колонии Эдем-7. Солнечный свет, льющийся в панорамное окно. Мама, разбирающая саженцы для сада, о котором всегда мечтала.

Мирная, предсказуемая жизнь. Я росла, не зная настоящих трудностей, закутанная в их любовь и заботу. Мой мир состоял только из светлых моментов.

Я училась, болтала с друзьями, гуляла, дурачилась, планировала будущее, не зная, что всему этому скоро придет конец.

Мы были счастливы и беспечны.

Пока не пришли орсы.

Их корабли, похожие на колючих хищных рыб, возникли на орбите нашей окраинной мирной планетки без предупреждения.

Никто не ожидал нападения на наш тихий, аграрный мир приграничья.

Защитные щиты были прорваны за считанные часы.

Я помню оглушительный грохот, черное небо, прошитое багровыми трассерами, запах гари и паники. Эвакуация была хаотичной, под непрестанным огнем с неба.

Толпа, крики, мамина рука, которая вдруг выпустила мою… А потом — лишь обломки нашего транспортника и тишина, наступившая после взрыва.

Я выжила. Одна. Пятнадцатилетняя девчонка в чужом мире, куда нас спешно эвакуировали.

Сначала были лагеря для таких же беженцев как я, потом равнодушие чиновников.

Карточку беженца и чип личности у меня стащили в первую же ночь в перевалочном пункте.

Никто и слушать не стал мои объяснения и плач. Нет документов, нет помощи.

В военное время все было строго. И каждый выживал как мог. Правительство не могло отследить и позаботиться о каждом пострадавшем.

Так я оказалась на улице. Голод, холод, страх.

Мир, который был когда-то таким добрым, в одночасье стал гигантской дробилкой, перемалывающей чужие жизни в невесомую пыль.

А потом появилась Скай.

Я уже отчаялась к тому моменту. Сдалась почти… Потому что не была готова к такой жизни на грани выживания.

Глухой переулок в нижнем городе стал моей ловушкой. Трое здоровых парней и пара девчонок постарше из местной шпаны медленно зажимали меня против стены.

Они решили, что это отличная забава — отпинать, а потом ограбить одинокую беззащитную жертву.

Их ухмылки, запах дешевого самогона и пота, грязная ругань. Всё сливалось для меня в оглушающий гул. Я прижалась к холодной стене, сжимая в кармане жалкое подобие заточки, понимая, что это мне совсем не поможет.

Скорее всего даже усугубит мое положение. Я уже знала, что сопротивление здесь не прощали. Точно забьют до смерти. Но мне уже было все равно.

Отчаявшаяся, я совершенно дошла до точки.

— Эй, крысёныш, покажи, что припрятала! — заржал самый крупный из них, а его рука потянулась к моей драной куртке.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Сейчас.

Сначала отнимут последнее, а после изобьют для потехи и оставят в грязи. Как тогда, в первые дни на улице. Я зажмурилась, готовясь к удару.

Но он не последовал.

Вместо этого раздался резкий, свистящий звук, и голос моего мучителя взвыл от боли. Я быстро открыла глаза.

Прямо позади хулиганов, словно из самой тени, возникла она.

Рихт. Высокая, худая, с умными, холодными глазами, в которых плясали отсветы неоновой вывески.

Её гибкий хвост, тот самый, что сейчас так раздражал меня в следователе, был напряжен, как пружина.

Только что он со всей силы хлестнул того, кто ко мне приставал, по руке.

— У вас есть три секунды, чтобы исчезнуть, — голос незнакомки был негромким, но в нём слышалась звенящая сталь, от которой даже у меня по спине побежали мурашки. — Или следующей целью будет чье-то горло.

Нападавшие замерли. Они были трусами, как и вся их порода. Увидев, что добыча не так проста, они засуетились.

— Да чего, мы так просто… шутили… — пробормотал сиплый, потирая распухшую руку.

— Две, — отчеканила незнакомка, и её хвост снова замер в воздухе над ее плечом, готовый к удару.

Больше предупреждений им ничего не потребовалось. Они бросились наутек, растворяясь в темноте переулка.

Я всё ещё стояла, прислонившись к стене, дрожа от выброса адреналина и недавнего страха. Дождь, который до этого был лишь фоном, вдруг обрушился с новой силой, промочив меня до костей.

Незнакомка повернулась ко мне. Её взгляд смягчился, усталая улыбка, больше похожая на оскал, тронула уголки ее губ.

— Ты тут совсем одна что ли, птенчик? — спросила она.

Я смогла лишь кивнуть, сжав зубы, чтобы они не стучали.

Она не стала ничего выспрашивать.

— Пойдём, просушишься, — коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь, покачивая хвостом.

И я, словно загипнотизированная, поплелась за ней под дождем. Она привела меня в свою каморку, крошечное помещение, заваленное старой электроникой, проводами и блоками питания.

Но здесь было сухо и… безопасно.

— Раздевайся, вещи на батарею, — скомандовала она, доставая из шкафа огромную, бесформенную футболку. — Это тебе пока.

Пока я стеснительно переодевалась, она чем-то гремела на крохотной кухне. Через несколько минут передо мной поставили миску с дымящимся супом из концентрата. Аромат показался мне самым божественным на свете.

— Ешь, — сказала она и устроилась в кресле перед монитором, на котором бежали строки кода.

Я ела, украдкой наблюдая за ней.

Она была рихтом. Я помнила, что отец не очень любил эту расу. Говорил, что они слишком агрессивны и воинственны. И от них нужно держаться подальше. Так он меня инструктировал перед первым днем учебы в новой школе.

Но сейчас его не было рядом, и все его установки тоже остались в прошлом.

Сейчас была только я. Одна. И эта девушка-рихт, что спасла меня, не потребовав за это ничего взамен.

Я ела и с проснувшимся любопытством разглядывала ее. Её хвост теперь спокойно лежал на полу, лишь кончик его изредка подрагивал. Она не пыталась меня расспрашивать, не лезла в душу.

Она просто дала мне то, в чем я отчаянно нуждалась в тот момент: крышу над головой, еду и молчаливое понимание.

— Я Скай, — чуть позже представилась она.

— Кейтлин, — смущенно пробормотала я в ответ.

— Ну что, вот и познакомились, — чуть улыбнулась она. — А теперь дуй спать, котенок. Завтра поговорим. У тебя глаза уже слипаются.

Позже, когда я заснула на её единственной койке, укутанная в чужое, но сухое одеяло, сквозь сон я слышала, как она тихо возилась с паяльником и ворчала на что-то на экране.

А я была просто благодарна ей. Нереально благодарна…