Глава 45. Провал

Я неверяще смотрю на провал в земле перед моими ногами. Клятые разработчики! Чтоб у них хвосты облысели!

Я, и ещё двое наших — Лин, псионик и Гердан, орс — оказываемся отрезанными от нашей команды. Несмотря на всю мою выучку, тренированность, меня охватывает замешательство в первые мгновения, пока я смотрю, как на той стороне увеличивающегося оврага Орд держит Сорейн за хвост, и та ползёт по нему вверх.

Да и другие члены команды тоже, цеплясь за руки, ноги и хвосты друг друга, вылезают на ту сторону.

Мой взгляд мгновенно выхватывает Харда: не провалился, стоит в хищной напряженной позе, стремительно сканируя пространство сужеными глазами — знаю уже мужа, наш командир именно так выглядит, когда усиленно думает, выискивая альтернативные решения, на ходу исправляя первоначальный план.

«Чамесс, руку!», — отчаянно сигналит над краем оврага шипастый черный хвост Лина.

Мой замешательство длилось считанные секунды, но я за них уже остервенело зла, ведь я ближе Гердана к Лину, да и твари прут, некогда стоять.

Без промедления падаю на живот и протягиваю Лину руку, чудом удерживающего себя на весу на камне. Всё это под прикрытием огня Гердана, отчаянно матерящегося своим плоским белым хвостом по-орсовски. Мы все за этот год уже вполне сносно научились разбирать их хвостовой скрипучий язык, особенно ругательства.

Помогаю Лину вылезти, слушая матерные щелчки и шуршание герданского хвоста. Из всего набора вычленяю знакомые слова. Но в этот раз моих знаний явно не хватает, чтобы понять всё, что думает разъярённый орс.

Так-то мне повезло в некотором роде. Лин — лучший из псиоников, а Гердан — из орсов. Хард поставил их и меня замыкающими. Объяснял тем, что тыл должен быть самым сильным, а сам шёл на острие.

Да, конфигурация группы хороша. Но и Харду всегда спокойнее, зная, что рядом со мной сильнейшие из нас после него.

Все члены команды уже на твёрдой земле по разные стороны глубокой, широкой трещины. Не перепрыгнешь.

Как назло на нас наваливается усиленный поток тварей. Отстреливаемся, шипя во время смены раскалённых аккумуляторов. С той стороны нам помогают импульсным огнём, очень кстати.

Бросаю короткий взгляд на Харда. Он уже оценил изменившуюся обстановку и принял решение. Командует нам двигаться к краю оврага с чахлым кустарником — очень разумно, там он сужается и мы сможем перебраться.

А потом я столбенею от приказа, который он отдаёт остальным членам своей части команды… Идти дальше к финишу, а сам бросается навстречу в сторону, где будем перебираться мы!

Ох Хард… Я же помню слова куратора Зартона, отстающие выбывают из интенсива! Мы же явно отстанем от всех! Вон, в других командах не ждут отрезанных обрывом, устремляются к финишу. Проигрывать никто не хочет. Наше преимущество было мизерным.

Мы трое уже выбывшие!

А моё тренированное тело, независимо от мыслей, продолжает делать свою работу — стрелять, бежать, выполнять задачу. Внутри же меня разрывают противоречивые чувства. Я же знаю, как Харду важен этот интенсив, работа у Дрейка. Мы часто говорим про это, планируем.

Мне так обидно сейчас за него… и в то же время меня переполняет шальная дикая радость: ко мне идёт! Со мной… Я же вижу его яростные отчаянные взгляды в мою сторону. И точно знаю причину его рывка. Он решил остаться в отстающих ради меня… Остаться со мной!

Задача у Харда, конечно, сейчас та ещё… через такой плотный поток тварей, как перед ним сейчас, в одиночку прорваться немыслимо. Невозможно даже. Если, не знать, кто такой Хард Зартон. Этот прорвётся. Даже в одиночку. Я знаю…

Лин и Гердан — вижу по их злым глазам — тоже всё понимают. Мы уже проигравшие. Шансов нет. Но и они видят этот отчаянный сумасшедший рывок Харда.

Не зря мы столько срабатывались. Наша тройка действует максимально эффективно, пробиваясь навстречу рвущемуся к нам смертоносному смерчу по имени Хард.

— Что за… — изумлённо рычит рядом Лин.

Даже на голос перешёл. Я его понимаю.

— У нас командир отбитый. Это я знаю. Но эти то… — с не меньшим злым изумлением комментирует Гердан.

— Отбитостью заразились, — не в силах сдержать широкую улыбку, выдыхаю я.

Да и Лин с Герданом уже лыбятся вовсю, ускоряясь, как и я. У нас будто крылья за спиной вырастают. Ещё бы! Ведь следом за Хардом, ощетиниваясь экстра-линиями, заливая всё вокруг себя точнейшими бластерными импульсами, двигаются все наши… Все!

Никто не пошёл к финишу! Никто!!

Несмотря на остервенело матерящийся хвост Харда, забивая на победу в интенсиве, которая каждому отчаянно нужна, каждый из 1-КА пробивается вместе с командиром навстречу нашей отрезанной тройке!

Ох… Сумасшедшие! Вот это момент… У меня даже слёзы на глазах проступают, но я смаргиваю их, широко улыбаясь, ловя взгляды Лина и Гердана — они сияют просто.

Да и по сосредоточенным лицам наших, прорывающимся к нам навстречу, видно — злые, но решительные, и тоже почему-то до крайности все довольные!

Я такой скорости ещё у нас не видела ни разу. За что там. Даже у отборных рихтов на родном эсминце под командованием капитана Мрака я не видела такой слаженности действий.

Хард уже перестал поливать отборнейшей хвостовой руганью команду, ослушавшуюся его приказа, принял их решение — и разразился серий крайне грамотных приказов. У меня аж в животе потеплело от уважительных взглядов команды, глядя на него. Да, молодец наш командир. Соображает.

Следуя его указаниями мы быстро и грамотно организуемся, и как-то незаметно наша отрезанная тройка оказывается на той стороне.

К финишу мы устремляемся единым импульсным сгустком. Твари, уже сами разбегаются от нас, хотя, по-моему, такой программы в их кибернетических мозгах техниками не предусмотрено. Плевать!

Мы очень сильно отстаём, но нам на всё плевать! Улыбаясь до ушей и перебрасываясь злыми остротами, влетаем на финишную линию… последними. Зато полным составом.

Первой пришла команда 6-КЛ, мы видим, как они празднуют победу, хлопают по плечу Дарга Валтина, своего командира.

Подтягиваются остальные отстающие — хмурые, расстроенные. Они все перебрались через провал в земле. И сейчас мрачно присоединяются к своим командам.

На нашу же 1-КА, пришедшую последней, все другие косятся, как на ненормальных. Есть от чего. Похоже, вообще никто из нас не расстроен. Наоборот. Мы все довольные до жути. Переглядываемся восторженно и благодарно. И я понимаю их. Сейчас каждый сделал глобальный скачок над собой.

Ведь никто из нас до сих пор даже близко не приближался к той скорости и эффективности действий, какую мы обрели сейчас, когда единым целым пробивались к финишу. Это дорого стоит.

И не так уже важно, что интенсив нам не зачтут. Всё равно. Мы достигли главной цели — стали намного круче, чем были. А значит, интенсив точно был не зря!

Хард подходит ко мне, не скрываясь, обвивает хвостом мой коротыш, привычно поглаживая кольцо на моём хвосте. Мы все грязные, броня местами обуглена и в прорехах, но никто не ранен, все целы. И Хард сейчас привычно проводит по мне руками и хвостом, убеждаясь, что я в порядке.

Обнимаю мужа, прижимаясь к нему и смотрю ему в глаза, встречая его пронзительный счастливый взгляд. Нам не нужно слов. И даже поцелуев не нужно. «Все будет хорошо, малышка моя», — говорит Хард хвостом, обвивая мой подставляющийся под ласку коротыш, — «сообразим, как дальше».

«Сообразим», — отвечаю своим хвостиком ему я.

На построение наша команда выходит с видом победителей. На нас смотрят, как на безумных, но нам всё равно. Здесь каждый из 1-КА — победитель.

Дрэго Зартон стоит перед нами с привычной бесстрастностью и полностью неподвижным хвостом. Показывает на табло с результатами.

Да, 1-КА на последней строчке. Зачёт ведь идёт по первому добравшемуся до финиша. Об этом нас отдельно предупреждали.

6-КЛ празднует победу, однако замирают и строятся назад под властным взглядом куратора интенсива.

Дрэго Зартон выходит вперёд, обводит нас тёмным взглядом.

— Вы видите перед собой промежуточные результаты финала, — вдруг заявляет он резким поставленным голосом, а вокруг сгущается ошеломленная тишина.

Губы Зартона кривятся в жесткой зловещей усмешке.

— Финал еще не окончен. Прошу командиров групп подойти и получить новые вводные для последнего этапа испытания.