Глава 15

— Мы будем только вдвоем? — Тайли подошла к лошади.

Солнце едва показалось из-за линии горизонта, потому воздух не прогрелся, а изо рта даже пар шел. Благо, сейчас то время, когда на плато царит безветрие.

— Да, только вдвоем, — Фаргар оседлал своего коня, после чего протянул руку жене. — Поедешь со мной.

— Боишься, ускачу? — улыбнулась и тут же поежилась, холодно.

— Боюсь, продрогнешь насквозь.

Вожак усадил Тайли впереди себя, заключил в кольцо своих рук.

— Ты прав, так куда теплее, — прижалась к его груди.

— Не ерзай, женщина, — прошептал ей на ухо. — Иначе вернемся в шатер.

И лошадь с двумя всадниками устремилась прочь из деревни.

Отправились они к перевалу, а оттуда спустились по горной тропе вниз, и какое-то время ехали вдоль отвесных скал. Поначалу их окружали лишь камни, но потом стали появляться редкие растения, с каждым километром зелени прибавлялось, к кустарникам добавились молодые деревца, мох, что стелился по камням. Значит, здесь влажно. И вот, они оказались в небольшом перелеске.

— Я думала, здесь нет растительности, — огляделась Тайли.

— Есть, но очень мало. И охотимся мы здесь только на дичь. Сейчас заберемся повыше и будем ждать.

Фаргар слез с коня, спустил жену, после чего привязал Эгана к дереву. Тайли же взяла колчан, лук.

— А где твой лук? — осмотрела лошадь со всех сторон.

— Мне он без надобности, — закрепил на талии пояс с метательными ножами. — Помню, отец часто брал мать с собой на охоту, — посмотрел на Тайли с затаившейся грустью в глазах. — Он всегда шел с топором, а она с луком. И возвращались они всегда с добычей. Мать ловко отстреливала зайцев, замуров, отец любил схватиться со зверем покрупнее. Полагаю, перед ней красовался.

Тайли не нашлась, что ответить. Когда Фаргар начинал вспоминать родителей, ей становилось стыдно и горько. Словно, это она была виновата в их смерти.

— Идем, — взял жену за руку и повел за собой.

Они поднялись на скалу, засели в небольшой ложбине. Теперь перелесок был как на ладони, особенно хорошо с высоты просматривались кроны деревьев.

— Фаргар, — Тайли устремила взор на лес. — А ты хочешь детей?

— Что за глупый вопрос, — уставился на нее. — Конечно, хочу.

— Просто, вот у нас в Аранхарме с детьми не торопятся, — усмехнулась.

— Почему?

— Якобы хотят понять, хорошо ли двоим будет в браке. Иногда на это понимание уходят годы. Правда, подобное распространено в основном среди высокопоставленных лиц, и я подозреваю, истинная причина в деньгах, в наследстве. Муж обязан обеспечить жене, родившей ему наследника или наследницу, достойную жизнь, а если случится разойтись, содержать женщину до конца дней. Даже если женщина второй раз выйдет замуж. Этого-то и боятся.

— У нас такого нет. У нас и разводов-то почти не случается. И женщина всегда находится под защитой. Если не мужа, так семьи. А если у нее никого, заботу о женщине на себя берет клан. А чтобы понять, хорошо ли двоим будет вместе, мужчина и женщина вольны сколько угодно долго встречаться, узнавать друг друга. Хотя, у нас с этим не затягивают, — улыбнулся. — И с детьми тоже не затягивают.

Скоро до ушей Тайли донеслось пение, следом, словно из ниоткуда стали появляться черные птицы с невероятно длинными хвостами. Размером они были с курицу, но во много раз красивее, изящнее.

— Горные селии, — прошептал Фаргар, — по утрам спускаются со скал.

Орк думал, сейчас жена начнет восхищаться их красотой, однако услышал нечто совсем другое:

— Какие жирные. В них наверно много мяса, — а рука потянулась к колчану.

— Ты все-таки совсем не изменилась, — вытащил один из ножей.

— Это же хорошо?

— Да, это хорошо, Тайли.

Она и понять ничего не успела, насколько быстро Фаргар метнул нож куда-то в густые листья. Все произошло в считанные секунды, беззвучно, а спустя мгновение на землю упала птица.

— Теперь твоя очередь, жена моя.

— Ну, ладно…

Тайли уже заприметила одну толстушку, что копошилась на ветке. Девушка вложила стрелу в лук, прицелилась и точно окаменела. А когда Фаргар уже хотел поинтересоваться, жива ли его ненаглядная, та выпустила стрелу. Теперь на земле лежали две птицы, причем добыча Тайли превосходила размерами.

— Знаешь, — расплылся улыбкой орк, — пусть ложки с чашками нам состругают местные мастерицы, а ты пополнишь ряды охотников.

А девушка узрела в его глазах искреннее восхищение. Да, Фаргар тоже не изменился, он всегда высоко ценил умение обращаться с оружием. Помнится, так бесился, когда учил ее метать ножи, но как же радовался, когда у нее начало наконец-то получаться.

За время, пока Тайли вспоминала славные времена их безмятежных прогулок по лесу, Фаргар успел метнуть еще два ножа и оба угодили в цель. Что ж, он взял количеством.

— Одну птицу отдадим Лимат, — как-то виновато посмотрел на жену. — Она осталась одна с детьми. Муж погиб. Мать совсем дряхлая. Так положено.

— Я понимаю, Фаргар, — удивилась тому, что он словно оправдывался. — Можем и две отдать.

— Нет, две не нужно. Каждый ей что-нибудь принесет. Рыбаки рыбу, мы — птицу.

— Ох, — тогда улыбнулась и потерла руки, — приготовлю сегодня суп, а лучше зажарю или запеку. Пожалуй, зажарю. Мне травница дала таких ароматных листьев, с ними будет волшебно.

И только хотела встать, как Фаргар ухватил ее за талию и усадил на себя, затем быстро развязал жилет, задрал вверх накидку. Его горячие ладони накрыли грудь. Тайли в ответ развязала пояс его штанов и высвободила уже поднявшийся член.

— Мне казалось, — припала к его шее, — вчера ты выдохся.

— То было вчера, — помог ей стянуть штаны. — И помнится, ты так и не получила удовольствия. Это неправильно. Позор мне и бесчестие, — прошептал ей на ухо, потом слегка прикусил за мочку.

На выдохе Тайли опустилась на него, приняла мужа полностью. И после этого покорилась ему, Фаргар помогал двигаться, губами и языком ласкал грудь, а когда Тайли уже была близка к оргазму, зажал пальцами соски, сильно, но вместо боли, по телу прокатилась волна мучительного наслаждения, за коей последовал взрыв.

— Мой орк, — принялась целовать его лицо.

— А теперь, — произнес сквозь тяжелое дыхание, — я хочу вот их, — указал на птиц.

Они быстро собрались, спустились вниз, где вожак подобрал добычу, связал пернатым веревкой лапы, сформировал петлю и закрепил за нее птиц на краю седла.

На этот раз Тайли села за мужем, продела в петлю свою руку, все-таки было переживательно за птиц, затем обняла Фаргара за талию. Что говорить, по мясу соскучилась, очень. Не такое и частое это лакомство в деревне, куда чаще рыба, водоросли, корнеплоды. Как сказал Фаргар, это им еще повезло. Иногда птицы и не спускаются со скал.

Возвращались, показалось, куда быстрее. Но на перевале Фаргар вдруг остановился.

— В чем дело? — Тайли сразу всполошилась

— Мы здесь не одни, — осмотрелся по сторонам.

И действительно, скоро из-за скалы показался вороной конь, на котором сидел орк. Воин. Кожа его была с легким сероватым оттенком, покрыта татуировками и шрамами, на голове красовался ирокез, в одном ухе от мочки до самого верха поблескивали медные кольца. Следом за этим воином вышли и остальные.

— Северные, — процедил Фаргар. — Слушай меня внимательно, ни слова не говори, в глаза им не смотри. Поняла?

— Да, — и Тайли сразу же опустила взгляд.

— Приветствую! — Фаргар ударил кулаком себя в грудь.

Тот, что сидел на вороном коне проделал то же самое, затем приблизился к вожаку:

— Приветствую, вожак Катаганов! Меня зовут Кархем, я глава клана Хават, — голосом орк обладал низким, что уж говорить о взгляде, пробирающем до самых костей. — До нас дошла весть, что ты ищешь союзников, и мы прибыли с северных земель, дабы заявить о своем желании сражаться с тобой по одну сторону против людей, — и сейчас же глянул на Тайли.

— Вы проделали долгий путь. Позволь пригласить в деревню, там уже и обсудим наш возможный союз.

На что Кархем кивнул, после велел своим воинам выстроиться друг за другом, но тут Тайли не удержалась и подняла взгляд, ибо из-за скалы вышла еще одна лошадь, на которой сидели две девушки. Они были людьми. Но главное, на их шеях были ошейники, да и выглядели юные девушки измотанными, слабыми. Фаргар же лишь тихо-тихо зарычал от злости, но деваться некуда, он обязан проявить гостеприимство.

— Ни слова, — рыкнул на Тайли, чтобы та даже не помышляла открыть рта.

И все устремились в направлении деревни.

Когда прибыли на место, Фаргар спустил с лошади Тайли, сунул ей в руки дичь и повелел одному из воинов сопроводить жену до шатра, сам же остался с непрошенными гостями. К тому моменту около стойла собрался отряд из воинов клана.

Вожак первым делом распорядился о пристанище для усталых путников, для чего им выделили два шатра, что располагались на окраине. Один для Кархема, второй для его воинов.

— Благодарю, — склонил голову Кархем. — Передохнуть с дороги нам не помешает.

— К вечеру мои воины придут за вами и сопроводят в Схожий шатер для разговора, — Фаргар внимательно изучал вожака, и он ему нравился все меньше. С северными орками лучше дел не иметь, слишком жестокие, слишком ненасытные.

И когда Кархем скрылся в шатре, Фаргар направился к первым воинам. А Тайли снова забеспокоилась. Эти орки выглядели совсем иначе, нежели катаганы. Дикие, с затаившейся опасностью в глазах. И чтобы хоть как-то себя успокоить взялась за приготовление обеда. Через два часа на пещи уже исходила паром большая сковорода с жареной дичью, приправленная ароматными травами и с добавлением корней гозы[17]. Юная хозяйка осталась довольна собой, Фаргар такого еще никогда не пробовал, ему обязательно понравится. Но тут взгляд пал на птицу, коя предназначалась для вдовы. Надо же отнести! А то как-то некрасиво получается. Орчанке детей кормить, те бедненькие наверно есть просят.

Тайли схватила птицу, запихнула в суму да отправилась к вдове. А когда шла уже обратно, почувствовала на себе пристальный взгляд. Тогда инстинктивно обернулась. На нее смотрел пришлый орк, тот, что с ирокезом и шрамами. Смотрел как на добычу. Внутри аж съежилось все, и Тайли поторопилась домой. Еще и Фаргар никак не возвращался. Неужели им не суждено обрести покоя? Снова вспомнились слова Ранеты.

Пришлось обедать, и ужинать в одиночестве. После чего девушка отправилась в дальний гулум, чтобы помыться. Воздух от горячей воды тотчас стал влажный, теплый. Тайли села на скамейку, набрала в чашу воды. Сейчас рядом не хватало мужа, он обычно помогал мыться. Перед глазами возник его образ, а тело вспомнило его прикосновения. О великая Мирида, от одной только мысли об этом орке между ног становится мокро. Но сегодня пришлось мыться одной. Тайли быстро закруглилась и отправилась в спальный гулум. Одеваться не стала, рядом с Фаргаром она спит без всего. Это когум. Мужчина должен чувствовать свою самку, ее обнаженное тело. Тем более, детей у них еще нет, а значит, прятаться не от кого.

А чтобы волосы скорее просохли, девушка оставила их распущенными. Однако Тайли даже не догадывалась, что за ней следят. Кархем явился в шатер вожака, но вместо Фаргара нашел ее. Девчонка преспокойно разгуливала по покоям главы клана. Ни ошейника, ни клейма. Выходит, здесь наложницы имеют больше свободы. Хотя, такой бы и он дал больше воли. Красивая, очень красивая. Волосы до чего густые, блестящие, наверняка мягкие. А фигура. Интересно, откуда вожак ее взял? Слишком ухоженная, значит, орк ее бережет.

Тут с улицы донеслись голоса, и Кархем поспешил покинуть шатер. Только вот девчонка засела в сознании. Какие только наложницы и рабыни ему не попадались, но таких, как она не встречал ни разу. Вернувшись к себе, орк быстро сбросил с себя броню.

— Эшан, Лахита, — позвал наложниц. — Идите сюда.

Девушки сейчас же явились.

— Да, бэр Кархем, — склонили головы.

— Приведите себя в порядок. Помойтесь, причешитесь, — смерил их презрительным взглядом. — Никчемные курицы. На вас тошно смотреть. Отдать бы вас воинам.

Да уж, эти не чета той. Эти годны только, чтобы выпустить пар. Но хватит думать о самках, он прибыл в такую даль для другого. Землю его клана постепенно сковывают ледники, жить там становится с каждым годом все сложнее, метели не утихают, на охоту приходится уходить все дальше и дальше. А Карстовый лес славится плодородными почвами, обилием живности. Только вот Фаргар настроен не слишком радушно, осторожничает, слова выбирает, чтобы не сказать лишнего.

От размышлений отвлекли наложницы. Они вышли к вожаку чистые, расчесанные, но до чего уже надоели, что Кархем отмахнулся от них.

— Идите спать.

Сам же лег в кровать, взгляд устремил на огонь в пещи. Языки пламени грациозно извивались, пожирая поленья, а перед глазами вожака хаватов возникла чужая наложница. Все-таки хороша. Не зря Фаргар о ней заботится. Тогда же Кархем задумался об обмене. Этих двух самок он как раз выменял за лошадь. Только вряд ли Фаргар захочет отдавать свою девушку. Эшан с Лахитой и мизинца ее не стоят, тут надо предложить что-то получше. Кархем представил, как надевает ей на шею медный ошейник, даже больше, он бы ей подарил красивую одежду, украшения. Этого добра у него в избытке.

А утром состоялся совет, однако договориться не удалось. Катаганы не слишком-то хотели делиться своими землями, но и нет не сказали. Кархем же усмотрел в уклончивых ответах Фаргара кое-что другое, такое ощущение, что он сомневался в желании воевать с некогда соседями, что для Кархема было удивительно и непонятно. Люди — зло, они заняли все лучшие земли, расплодились, но что еще хуже, научились подчинять своей воле драконов и грифонов.

Вожак хаватов вышел из Схожего шатра и отправился к краю плато, но тут ему на глаза снова попалась она. Девчонка шла с бочонком воды, причем вела себя вольно, не боялась смотреть в глаза. Смелая.

— Если вы желаете, можете взять ее, — раздалось справа от орка.

Рядом с Кархемом возникла орчанка с таким же бочонком воды в руках. Юная, красивая.

— Она разве не личная наложница вашего вожака?

— Нет. Бэр Фаргар с радостью делится ею со всеми, кто пожелает. Таков когум.

И орчанка устремилась прочь.

Что ж, это многое меняет.

Тайли тем временем вернулась в шатер, поставила бочонок на стол и тут вспомнила, что хотела заглянуть к Магуре, повитуха обещала дать смолы. Но из-за встречи с чужаком из головы все повылетало. Все-таки до чего жуткий взгляд у орка.

Пришлось снова идти на улицу.

До повитухи было рукой подать, однако на полпути девушку окликнули:

— Эй!

А в следующую секунду схватили за руку и потащили за собой. Это был Кархем, орк буквально втолкал несчастную в свой шатер.

— Что ты себе позволяешь? — возмутилась было.

— Молчи!

Вожак северных орков завел девушку в спальный гулум и сразу отпустил.

— Ты наложница Фаргара. Верно?

Тайли только хотела возразить, как вдруг замолчала. Орк думает, что она наложница.

— Я принадлежу бэр Фаргару, — ответила уже спокойно.

— Мне сказали, ты принадлежишь клану.

— Боюсь, — выпрямила спину, — тебя ввели в заблуждение.

— Почему на тебе нет ошейника? Может, клеймо есть?

— Бэр Кархем, я не имею права говорить. Если ты хочешь что-то узнать, спроси моего хозяина.

Синие глаза! Да у нее синие глаза! Кархем подошел к ней вплотную, взял пальцами за подбородок и потянул вверх.

— Посмотри на меня.

И Тайли посмотрела. Какой необычный цвет глаз, словно два озера в ночи. Потом орк провел рукой по волосам. Действительно мягкие. Пахнет эта самочка так, что внутри все сводит. Что ж, если не удастся договориться с катаганами, он уйдет отсюда не с пустыми руками.

— Я хочу просить твоего хозяина об обмене.

Тайли ощутила кожей головы его горячее дыхание, отчего мурашки побежали по телу.

— Он выслушает меня?

— Да, выслушает. Ты можешь хоть сейчас идти к нему.

Но идти никуда не пришлось, в шатер ворвался Фаргар, а за ним следом вошел охотник.

— Почему моя женщина в твоем шатре, Кархем? — схватил Тайли за руку и завел себе за спину. — Не знаю, как у вас на севере, но у нас не принято трогать чужих самок, — а желваки на скулах так и ходили.

— Я прошу меня простить, бэр Фаргар. Мне подумалось, она рабыня клана. Но коль принадлежит только тебе, то я хочу попросить об обмене. Мои наложницы и золото за нее одну.

На его слова Фаргар криво усмехнулся:

— Она не наложница, бэр Кархем, — сложил руки на груди. — Она моя жена.

— Жена?! — так и остолбенел.

— Да, жена. И не сносить тому головы, кто позарится на нее. Этот когум един для всех орков.

— Я ошибся, — опустил голову чужак. — В моем клане заведено держать наложниц, потому я и решил, что эта женщина рабыня. Однако позволь спросить. Ты собираешься воевать с людьми, притом взял себе в жены человека. Как это может быть? Или я зря проделал путь?

— Боюсь, ты все же зря проделал этот путь, — не стал боле кривить душой. — Я сторонник мира, а не войны.

— Что ж, благодарю за честность. За гостеприимство. И если позволишь, нам бы еще пару дней, чтобы отдохнуть и запастись провизией, а потом мы уйдем.

— Хорошо. В озере много рыбы, в стойле много сена.

И Фаргар с женой и охотником покинули шатер хавата. Шли, молча, но на середине пути вожак остановился, затем обратился к Ибару:

— Спасибо, что предупредил.

— Это мой долг, оберегать жителей деревни.

— Не юли, Ибар. Ты оберегаешь ее. Но я за то тебе благодарен. К моему позору, ты видишь куда больше, чем я.

Вожак завел жену в шатер.

— Он ничего тебе не сделал? — было видно, Фаргар злится. Не на нее, конечно.

— Нет, — ответила, опустив голову. — Садись ужинать, — и поспешила к пещи, лишь бы не показывать ему слез.

Тайли совсем сникла. Она и раньше знала, что не принадлежит себе, что отец запросто бы отдал ее в жены союзнику. Но рядом с Фаргаром возникло ощущение свободы, полета. Однако все это обман. Свободы нет. Увы, женщина — это вещь, красивая вещь, которой хотят владеть мужчины. А слезы медленно ползли по щекам. Да, ей еще повезло, она не какая-нибудь наложница или рабыня, как например те несчастные девушки. Она законная жена, но ее продолжают делить все кому не лень. Понравилась, хватают и тащат куда захотят.

— Тайли, — Фаргару кусок в горло не лез. Его девочка сейчас обливается слезами, а он не в состоянии поддержать. — Прошу, сядь со мной рядом.

Она тогда вышла из спального гулума, проследовала к столу.

— Тебе подать что-то еще? — по-прежнему прятала взгляд.

— Перестань, — взял ее за руку и усадил на скамью подле себя. — Мне тяжело видеть тебя такой. Видимо я плохой муж, раз моя жена плачет.

— Ты не плохой, — накрыла его руку своей. — Просто слишком много на нашем пути преград.

— С завтрашнего дня тебя будут сопровождать мои воины.

— Что, даже до колодца? — позволила себе улыбнуться.

— Хаваты пробудут здесь еще два дня, потому без особой надобности не выходи на улицу. Если что-то понадобится, воины принесут.

— Хорошо. А гонец еще не возвращался?

— Нет. Как только он появится, ты об этом узнаешь первая.

Тогда Тайли пересела к мужу на колени, обняла его.

— Скажи, — зашептала, — ты поможешь мне сегодня помыться? — и закусила губу. Его запах, его горячее тело, это невыносимо.

— А ты потом порадуешь меня, как умеешь? — провел рукой по ее груди, спустился к животу.

— Угу, — накрыла ладонью член, который уже давно как согласился на совместное мытье, да и на все остальное.

А в этот момент Кархем сидел в шатре Унарага. Наставник пригласил северянина, дабы поговорить о союзе, который оказался на грани срыва.

— Фаргар отказал тебе? — орк смотрел на вожака хаватов исподлобья.

— Да. И мы отбываем через два дня. Возможно, тому виной моя неосторожность. Я посмел прикоснуться к его женщине.

— И зачем ты к ней полез? Разве своих наложниц нет?

— В этой есть что-то.

— Ничего в ней нет, кроме того, что она приходится кровной дочерью правителю Аранхарма.

— Вот в чем дело, — усмехнулся Кархем. — Договорной брак.

— Нет. Брак не договорной. Более того, наш вожак решил искать мира с врагом. Но его не все поддерживают. Я не поддерживаю. И если ты мне поможешь, мы договоримся.

— Последнее слово все равно за вожаком, — сложил руки на груди.

— Само собой. У меня есть план, Кархем. Удастся провернуть задуманное, Фаргар первый заговорит о войне. И вы будете в доле.

— Что нужно делать?

— Проси Фаргара завтра о совместной охоте. Идите всем отрядом, чтобы в случае чего, у него не возникло вопросов к вам. Хорошо, если проведете вдали от деревни целый день. Большего не скажу. Все ж, я тебя плохо знаю. Но коль ты хочешь получить часть Карстового леса и спасти свой клан от вымирания, соглашайся.

— Хорошо. Я согласен.

И Кархем покинул шатер Унарага. А на пути к себе столкнулся с той самой орчанкой, коя, по сути, подставила его сегодня. Конечно же, орк не мог позволить ей улизнуть, хорошо бы вообще наказать, в его деревне давно бы уже выпороли мерзавку у всех на глазах.

— А ну, стой, — схватил ее за руку да отволок подальше.

— Я кричать буду, — принялась вырываться, но не тут-то было. — Ты не имеешь права меня трогать, чужак!

— Да кому ты нужна, — прижал ее к камням, а в следующее мгновение отвесил оплеуху. Не сказать, что ударил сильно, но ощутимо. — Это тебе урок на будущее, никчемная самка.

После чего отпустил девушку и отправился в свой шатер, а Ранета прижала ладонь к щеке, слезы тотчас полились. Так обидно стало, так горько. Отец погиб, мать только и думает, как бы ее сплавить замуж поскорей, а за кого, все равно. Случилось полюбить мужчину, а тот при всех отверг, опозорил. Женщины продолжают перемывать кости, еще и за бушту заступаются. Видимо все верно, она жалкая никчемная самка. Ранета подошла к краю плато, посмотрела вниз. Всего шаг сделать. Не каждому суждено обрести счастье и любовь. Девушка закрыла глаза, руки сжала в кулаки и уже собралась шагнуть, как оказалась в стальной хватке.

— Совсем сдурела? — и ее оттащили назад.

— Отпусти, — пролепетала обессиленным голосом, — иди вон, приглядывай за своей неразделенной любовью.

— Ранета, — охотник развернул ее к себе лицом. — Фаргар не стоит того. — Ибар подвел дрожащую девушку к камню, усадил на него.

— Фаргар все сделала по когуму. Его все услышали, а ведь он мог бы и по-другому. Мог, если бы подумал обо мне. Я ведь, я бы его отпустила. А он… опозорил. И променял на кого? На бушту. Она теперь ходит тут, нос по ветру. Жена вожака! — усмехнулась со слезами на глазах.

— И ты решила отомстить разом всем? Сброшусь со скалы, и пусть они знают, как были несправедливы? Ты ведешь себя точно неразумное дитя.

— Наверно, — и закрыла лицо руками. — Даже пришлый назвал меня никчемной.

— Держи, — вдруг перед ней возникло яблоко. Маленькое совсем, дикое, но красное и ароматное.

— Откуда? — Ранета взяла его.

— Есть места.

— Спасибо, — и улыбнулась.

— Тебе идет улыбка, почаще оголяй клыки, нечего такую красоту прятать. А сейчас идем, провожу тебя.

Ранета держала в руке яблоко, любовалась им, такое оно было чудесное, даже есть жалко.

— Хороших снов, — Ибар подвел девушку к шатру.

И уже хотел уйти, как она окликнула:

— Я благодарю тебя, бэр Ибар. И прошу прощения.

— Съешь яблоко, — кивнул ей на прощание.

Ранета не стала есть яблоко, она так и заснула с ним в руках.