Глава 7

Полная служанка в перепачканном и местами подранном платье неслась по коридору правительственного чертога в направлении приемной залы.

В просторном помещении с мощными колоннами по периметру и огромным круглым столом по центу держали совет первые советники и баннереты Аранхарма во главе с самим Арвигом. Правитель ходил из угла в угол, на моложавом лице за двое суток поприбавилось морщин, да и сердце со вчерашнего дня покою не давало. Похищена дочь! Но кем, до сих пор никто не смог дать ответа. По рваным ранам и переломанным костям воинов было похоже на дело рук троллей, однако Арвига многое в этом предположении смущало. Тролли сильны, агрессивны, но в то же время крайне медлительны, охрана бы отбилась. Что до разбойников, возможно, и опять же, повреждения на телах больно серьезные, человек такие бы не нанес.

Но как только служанка вбежала в залу, все разом стихли, а вот правитель поспешил к женщине:

— Ия?! — голос его эхом отозвался от стен. — О, великая Мирида! Живая! Где моя дочь?! Что произошло?!

— Орки! — слетело с дрожащих губ. — Это были орки! Много!

— Где Тайли? — лицо правителя сделалось белое, точно кахолонг[7].

— Когда я пришла в себя, ее уже не было, — и слезы покатились по щекам. — Думаю, они забрали вашу дочь.

— А где ты была? Мы отправляли поисковые отряды! — тут же напустился на нее.

— Блуждала по лесу, господин. Бросили меня далеко от дороги, а туманы в лесу такие, что я не сразу нашла путь обратно. Поглядите на меня… — показала дыры на платье, репьи, что налипли на одежду, спутали волосы. — Поверьте, я ни в чем не виновата, — и вконец разрыдалась.

— Все, хватит лить слезы! Орки! Они что-нибудь говорили?

— Ничего, господин. Меня схватили да швырнули в дерево, я и потеряла сознание.

Тогда Арвиг вернулся к столу, уперся в него кулаками.

— Орки, бесы их задери, — процедил сквозь зубы, а лицо аж побагровело от ярости. — Наверняка Катаганы. Решились-таки спустя восемь лет.

— Полагаю, ваша дочь жива, — выступил Барса, седовласый рыцарь со шрамом на пол-лица. — Они будут использовать ее как рычаг давления на вас. Более того, нападение спланировано, они выбрали место ровно посередине между караулами. Служанку оставили, чтобы та донесла весть до правителя. Выходит, следили.

— И что нам теперь делать? Карстовый лес весь не обойдешь, орки могли засесть где угодно.

— Дракон! У вашей дочери ведь есть дракон. Можно его отправить на разведку, — заговорил один из советников.

— Она давно как отпустила своего дракона! — в залу вошла Тара. — Еще два года назад.

— И почему я узнаю об этом только сейчас?! — Арвиг ударил ладонями по столу.

— Потому что уже долгое время не интересуешься жизнью своей старшей дочери, — голос женщины прозвучал холодно, резко.

— Тара, — глянул на нее исподлобья, — ты выбрала не самое лучшее время бросаться обвинениями.

— Отчего же? Ты дал согласие на ее весьма рискованные путешествия, сговорился о браке с правителем Зарда, не посоветовавшись даже со мной. Ты все решил за всех, позабыв о том, что Тайли и двадцати еще не исполнилось. Жажда власти и признания давно как затмила твой разум, дорогой муж.

— Прошу, покинь залу, — постарался сделать невозмутимый вид.

— Как прикажете, — криво усмехнулась Тара, после чего взяла под руку рыдающую Ию, и обе поспешили уйти.

Арвиг же обратился к рыцарям:

— Отправляйте отряды на поиски. Иного решения я не вижу.

— Поиски ничего не дадут, — поднялся Барса. — Надо ждать от них послания.

— А если посланием станет голова моей дочери? Я не намерен ждать. Собирай отряды!

— Хорошо, будет сделано.

— И запустите все же драконов. Вдруг повезет, и они отыщут пристанище орков.

Когда рыцари покинули залу, Арвиг обратился к советнику.

— Ледон, ты лично доставишь послание правителю Зарда. Герцог должен знать, что его невеста похищена, надеюсь, окажет поддержку. А сейчас все свободны.

Тара же завела служанку в кухню, усадила за стол, после велела повару немедля накормить страдалицу.

— Скажи мне, — села рядом. — Ты что-нибудь слышала? Может быть, видела?

— Почти ничего, госпожа. Знаю лишь, что их было голов семь. Вооруженные до зубов, дикие, беспощадные. Карету с одного удара перевернули. Рвали охрану, ломали… Ох, — закрыла лицо руками.

— А Тайли?

— Меня как вытащили, как приложили о дерево, так и все.

— Я знала, что когда-нибудь этот день настанет, — произнесла почти шепотом. — От планиды не уйдешь, не спрячешься. Бедная моя девочка, — Тара уже не плакала, ибо слез не осталось, — пусть Мирида смилостивится над тобой. Пусть проведет через мрак к свету.

А Тайли все еще находилась в шатре лекаря, кашель не отпускал, в груди все огнем горело. Ночами несчастная бредила, дни проводила в полузабытьи. Однако Тунгур поспешил обрадовать Унарага, травы возымели силу, и пленница пусть медленно, но все же шла на поправку.

С того дня, как дочь правителя оказалась во вражеском лагере, прошло трое суток.

И сегодня в ночь наконец-то прибыл вожак. Фаргар две недели провел на чужих землях, вел переговоры с другими кланами, с тремя удалось сговориться, два других пока не дали ответа, но предложение объединиться и разделить плодородные почвы их весьма заинтересовало. Многие обитали в скалах или на пустошах, из-за чего терпели постоянную нужду.

Глава клана вошел в лагерь и сразу устремился в свой шатер. Долгий путь, холодные ночи в лесу, сезонные ливни вымотали. Однако только Фаргар отстегнул от ремня ножны, как к нему пожаловал Унараг.

— Приветствую, Фаргар, — обнял своего воспитанника. — Рад твоему возвращению. Принесла ли поезда плоды?

— Приветствую, бэр Унараг, — устало улыбнулся орк. — Три клана готовы примкнуть к нам, другие пока не решили. Я хочу отправиться еще дальше на север, там обосновались пять крупных общин, вместе с ними нам бы удалось взять не только Аранхарм, но и ближайших соседей без особого сопротивления.

— Значит, быть походу. Но позже, ибо у меня для тебя благая весть.

— Что за весть?

— Я совершил вылазку и взял в плен члена семьи Арвига. Женщину. Пять дней назад на тракте через лес.

— Почему не дождался меня? — сразу нахмурился. — Ты слишком торопишь время, Унараг. Мы пока не готовы к открытым столкновениям с армией Аранхарма. И лагерем здесь встали для того, чтобы разведать обстановку. Ты хоть осознаешь, какие теперь нас ждут последствия? Кто она?

— Не знаю, — было видно, наставник оскорбился, — девка без сознания. Пока шли сюда, подхватила лихорадку.

— Где она?

— В шатре Тунгура.

— А с чего ты решил, что эта самка принадлежит семье Арвига?

— У нее родовая печать на шее, так что, сомнений нет.

Тогда Фаргар быстро сбросил с себя броню, после чего направился в шатер лекаря. По пути поприветствовал воинов, а у самого входа столкнулся с Ибаром, орк относил дрова для пещи.

— Приветствую, бэр Фаргар! — склонил сразу голову.

На что вожак лишь кивнул, затем проследовал внутрь, а вот Ибар забеспокоился, неизвестно, как глава клана распорядится жизнью девчонки.

— О, Фаргар! — вышел из своего гулума лекарь. — С возвращением.

— Где пленница? — тут же втянул носом воздух… какой странный запах.

— Так, вон, — указал на соседний гулум, вход в который был завешен шкурой.

И чем ближе Фаргар подходил, тем неспокойнее становилось на душе. Запах всколыхнул что-то глубоко внутри, что-то давно позабытое. Когда убрал шкуру в сторону и посмотрел на ту, что лежала к нему спиной, аж на месте застыл. Орк сжал руки в кулаки, на шее вены вздыбились, сердце зашлось, а перед глазами возник образ из далекого детства. Образ девочки, смотрящей на него огромными синими глазами. Фаргар даже зажмурился, чтобы избавиться от этих воспоминаний. Но запах, коим наполнился гулум, навязчиво возвращал в прошлое, заставлял представлять, вспоминать.

Орк обошел койку. Девушка лежала, свернувшись калачиком, лицо было спрятано под густыми светлыми локонами. Фаргар опустился на корточки и осторожно убрал волосы с ее лица, чтобы не разбудить. В тот же миг сердце прострелило…

Это она… девочка из прошлого, которая превратилась в женщину. А еще она — дочь убийцы его семьи. Фаргар взялся за медвежью шкуру, хотел стянуть, но приподняв, увидел, что на девушке ничего, тогда сразу вернул шкуру на место. Орк не мог понять, что сейчас чувствует, все перемешалось. Перед ним лежит Тайли… Тайли…

Вдруг она заворочалась, начала кашлять, и Фаргар резко поднялся, после чего спешно покинул гулум.

— Почему она голая? — недобро глянул на лекаря.

— Так, тряпки ее в негодность пришли.

— Коль так, раздобудь другие. Пусть оденется.

— Где же я их раздобуду? — захлопал глазами Тунгур.

— Ладно… — голос вожака прозвучал как-то потерянно. — Я зайду позже, тогда и решим, а пока следи за ней. Чтобы было и питье, и еда.

Он вышел из шатра, и какое-то время просто стоял, грудь часто вздымалась, голову точно огненным обручем стянуло. Казалось бы, столько лет прошло, а такое ощущение, будто все случилось только вчера… Вчера он не смог пойти на встречу из-за сломанных ребер, вчера в деревню внесли полуживую мать, которая умерла у него на руках.

Так… надо идти спать. А подумает обо всем завтра, сейчас же только спать. И как только Фаргар скрылся в своем шатре, из-за дерева вышел Ибар, воин наблюдал за вожаком, хотел понять настроение того, но увиденное удивило. Раньше Фаргар с людьми расправлялся быстро, без раздумий, без сожаления. Понятное дело, девчонка нужна, чтобы торговаться с правителем Аранхарма, но уж очень взволнованным вышел из шатра лекаря глава клана, взволнованным и возбужденным, будто вспомнил что-то или осознал. Ибар с детства хорошо чувствовал других, будь то орки, звери, потому и стал лучшим следопытом. Фаргар определенно испытал что-то к заложнице, встреча с ней поразила вожака в самое сердце.

— Как она? — орк неслышно вошел в шатер Тунгура, тот как раз готовил целебный отвар для пленницы.

— Ишь, как зачастили. Носитесь вокруг этой зверушки, разве что не пляшете. Живая и ладно. Ты-то чего явился? Дров принес, на том можешь быть свободен.

— Я хочу взглянуть на нее.

— У тебя была возможность, причем не только взглянуть, но и на вкус попробовать. Ты же отказался. А теперь за ней будут наблюдать Унараг с Фаргаром. И да, раз уж пришел. Раздобудь мне шкуру помягче да попушистей и кожу.

— Для девчонки?

— Для нее, для нее, — недовольно пробурчал старик. — Бэр Фаргара смутила ее нагота.

— Так, пустишь?

— Иди уж, заодно на, — всунул ему в руки чашу с отваром, — влей в рот.

Ибар с нескрываемой радостью принял питье и направился в её гулум. Тайли как раз проснулась, но только услышала шаги, сразу съежилась, чуть ли не с головой накрылась. Орк же сел напротив, затем слегка отвернул шкуру.

— Пить, — протянул ей чашу.

Тайли какое-то время смотрела на него с недоверием, страхом, на что Ибар усмехнулся:

— Не трогать… тебя.

Тогда она взяла питье, перевернулась на спину и припала губами к чаше. Хоть отвар и был жутко горький, но жажда оказалась сильнее, потому скоро чаша опустела.

— Спасибо, — вернула ему посудину.

— Вожак прибыть. Завтра смотреть тебя. А ты больше слушать и молчать. Понять?

— Да.

И орк все же взял ее руку в свою, перевернул ладонью кверху. Такая хрупкая, такая красивая… Тайли все это время лежала, не двигаясь, следила за настроением воина, а он в свою очередь с интересом разглядывал изящную ручку.

Однажды, когда был еще подростком, пришел за провидением к шаману, мать отправила, тогда-то Шудан и предрек ему встречу с созданием из иного мира, которое изменит в корне его судьбу. Неужели полубезумный старик говорил именно о ней?

А Фаргар так и не смог уснуть. Всю ночь проворочался…

Это она. И завтра им предстоит посмотреть друг другу в глаза. Вспомнит ли его? Или прошлое давно позабыто? Да-а-а… проще сразиться с самым свирепым ведом, чем встретиться с той, которая когда-то запала в самое сердце.

Ибар тоже не спал эту ночь, но воин был занят не мыслями, а делом. Он отправился на охоту. Девчонке нужна одежда. Однако абы какой зверь тут не подойдет, шкура должна быть мягкая, притом согревать хорошо. И лучше чем замур для этого зверя не сыскать. Только сложность в том, что замуры очень быстрые, юркие, а охотятся лишь по ночам. Но Ибару в осторожности и меткости стрельбы из лука равных не было, к тому же передвигался орк неслышно, мог часами сидеть в засаде. Воин отыскал лисью нору без труда, после чего забрался на дерево, что росло поблизости, и затаился. Замуры обычно живут большими семьями — по два-три самца, самок столько же и молодняк. На жилет девчонке двух лисиц вполне хватит, а на штаны пойдет медвежья шкура, она плотнее, воды и холода не боится.

Орк поймал себя на том, что думает о пленнице, как о паре… и ему нравятся эти мысли, а уж когда представил ее без всего, на лбу аж испарина выступила. Но тут послышался шорох листьев внизу, ночные охотники пожаловали домой. Ибар тогда прислонился спиной к стволу, прицелился. Две стрелы устремились одна за другой с молниеносной скоростью, угодил орк зверям в головы, дабы шкуру не попортить, после чего спрыгнул с дерева, подобрал лисиц. Добыча годная. Отлиняли уже, потому мех плотный, с хорошим подшерстком.

На следующий день Ибар передал лисиц лекарю, а уж тот занялся свежеванием, знал старик секреты, чтобы шкуры быстро сохли и мягкости не теряли, причем делиться секретами не хотел, все обещался унести их с собой в могилу. Тайли же проснулась рано утром, хотелось бедняжки и по нужде, и помыться бы, да без одежды никуда не пойдешь.

— Что ерзаешь? — вдруг заговорил Тунгур на ее языке. Лекарь сидел на широком пне, чистил шкурки от мяса. — Гляжу, лучше тебе.

— Вы знаете наш язык? — вытаращилась на него.

— Знаю. В свое время многие из нас обучились, кто-то лучше, кто-то хуже. Вот нынешнее поколение уже не знает, что не есть хорошо. С вами чтобы сражаться, вас надо понимать. Так, чего ерзаешь? Вши завелись никак?

— Мне бы в уборную и помыться.

— Куда-куда? — перепросил.

— По нужде.

— А-а-а, так иди в дальний гулум. Отхожее место там. Что до мытья, скажу нашим, отведут тебя к речке, — и усмехнулся, — только кагима[8] своими светить не советую.

— Чем?

— Местами заветными, кои прячешь под шкурой. Оркам без самок тяжко, терпят бедолаги одиночество уже который месяц. Только чего они в вас находят, в толк не возьму. Тощие, мелкие, уродливые. Наши самки куда краше. Иди-иди… а то скоро вожак придет.

Тайли обвязала вокруг груди порванное платье, после чего отправилась в уборную, а когда вернулась, обнаружила в шатре Ибара. Тот как увидел ее в столь откровенном наряде, так на месте застыл. Узел Тайли повязала на боку, отчего полы ткани разошлись и явили взору воину нагое бедро, даже грудь чуть-чуть виднелась.

— Он тебя отведет к реке, — проскрипел Тунгур.

Однако им помешали. В шатер вошел глава клана. И сейчас же Тайли перестала дышать, глаза ее в разы увеличились. Не может этого быть!

— Фаргар? — прошептала чуть слышно.

— Покиньте шатер, — вожак кивнул оркам на выход.

И когда они ушли, Фаргар сел на пень, а девушке указал на койку.

— Тайли, дочь правителя Аранхарма, — произнес тихо, спокойно, хотя желваки на скулах ходуном ходили. — Садись.

А девушка точно зачарованная подошла к койке, медленно опустилась на край, ткань сейчас же съехала в сторону, оголив полностью бедро и ногу.

— Это ты… — Тайли смотрела на него во все глаза, губы ее тронула боязливая улыбка. — Столько лет прошло… ты ведь не забыл меня?

— Нет, не забыл.

— А я верила, всегда верила, что когда-нибудь мы еще встретимся. Храбрый орк из Карстового леса, друг, — вот и слезы покатились по щекам.

— Да, орк из Карстового леса, но не друг, — Фаргар смотрел в ее синие глаза, которые с возрастом стали еще темнее. — Ты дочь нечестивого труса, его плоть и кровь.

— Фаргар, — хотела взять его за руку, но тот покачал головой.

— Не смей касаться меня, бушта[9]. Твоя семья лишила меня всего, за что вы все скоро понесете ответ. Аранхарм падет.

— Но…

— Все. Разговор окончен. Ты здесь заложница, скажи спасибо, что еще осталась жива.

— И что ты хочешь со мной сделать? — вмиг глаза наполнились печалью. Выходит, дружба их осталась в далеком детстве. Ныне Фаргар ненавидит и презирает ее.

— Пока не решил.

— Прости меня, Фаргар. Я не знаю, что тогда случилось в Карстовом лесу, но все равно прости.

А вожак поднялся и поспешил на улицу.

— Я в дозор, — обратился к Унарагу, что сидел у костра с остальными воинами. — Собар, Ширакан со мной, — указал на двух орков.

Те сразу поднялись и отправились за лошадьми.

— Что намерен делать с девчонкой? — наставник заметил волнение Фаргара.

— Еще не решил, — процедил сквозь зубы, после чего оседлал своего коня.

Он все правильно сказал! Так и должно быть! Она дочь Арвига, она им воспитана. И люди оркам заклятые враги.

Тайли же окончательно осознала плачевность своего положения. В один лишь миг, точно комета в небе, вспыхнула и погасла надежда на спасение. Некогда друг, ныне враг… только она ему не враг, если бы Фаргар это понял, однако орк ослеплен ненавистью. Что же случилось тогда в лесу?

Помнится, отец вернулся с победой, баннереты шли впереди с высоко поднятыми знаменами. Они смогли вытеснить орков. Но какой ценой? Арвиг не стал вдаваться в подробности, да и в целом правитель вернулся другим, что-то в нем изменилось, первой это заметила Тара, потому уж и дочь. Арвиг отдалился от семьи, стал мыслить общностями, тогда как раньше для него важнее было счастье жены и ребенка, через любовь к ним он заботился об остальных.

Печальные мысли прервал Ибар, орк вошел в гулум.

— Идти к река?

— Да, — резко кивнула, после вытерла слезы и устремилась за воином.

Орк повел ее к реке, что проистекала поблизости. Пока шли, воин постоянно смотрел на пленницу. Плачет… значит, на душе скверно.

Скоро двое оказались на песчаном берегу, река встретила спокойным течением и кристально чистой водой, однако ветер дул уж очень свежий, отчего девушка сразу поежилась. Вода, скорее всего холодная. Тайли подошла поближе, опустила руку в воду, так и есть.

— Что? — уставился на нее орк. — Не хотеть?

— Холодно, — глянула на него мельком.

Ибар понял ее и поспешил развести костер.

Тайли с интересом наблюдала за орком, такой свирепый с виду, на теле множество шрамов, покрытых ритуальными татуировками, настоящий воин, а вынужден нянчиться с ней. Его злость, негодование вполне объяснимы. Раз уж Фаргар видит в ней ненавистного врага, что говорить об остальных. С другой стороны, на что она надеялась? Прошло целых восемь лет! За это время изменилось все, изменились в первую очередь они сами.

Когда костер приятно потрескивал, девушка решилась-таки залезть в воду. Но вот Ибар по всей видимости отворачиваться не собирался, наоборот, орк уселся напротив, точно приготовился к представлению. Может, не раздеваться тогда?

— Ты мог бы отвернуться? — обратилась к воину.

А тот сделал вид, что не понял.

— Чудесно, — щеки ее вмиг покраснели от злости.

Тайли все-таки набралась храбрости, подошла к воде, начала развязывать узел на боку. Лишь бы только этот громила сдержался. И вот, ткань осталась на песке, а обнаженная пленница, задыхаясь от стыда и обиды, вошла в реку. Холодная вода неприятно облизала ступни, ветер обдал со всех сторон. Сердце тогда зашлось в истерике. Ноги аж не идут, до чего холодно, а позади сидит орк и бессовестно пожирает ее взглядом. Ибар действительно смотрел, от вида обнаженной стройной девушки орк даже забыл, как дышать. Тело сковало желание. Вот бы схватить ее сейчас, прижать к земле и овладеть, потом еще раз… и еще. Видимо с ним что-то не так, раз человеческая самка вызывает столь сильное возбуждение, влечение. Но хрупкость ее, нежная гладкая кожа, огромные синие глаза, запах сбивают с толку, дурманят.

Девушка тем временем все же вошла в воду почти по грудь. Как же холодно… как же ужасно холодно. Даже плавание не помогло, губы, ногти быстро посинели. После такого купания наверняка возобновится лихорадка. Ну и ладно, лучше умереть от жара в бреду, чем наблюдать ненависть того, кем жила долгие годы, из-за кого лила слезы. Сердце по другу болело сильно, и лишь спустя несколько лет после расставания боль немного поутихла. А что на деле? Фаргар все эти годы презирал ее. Орки людям не друзья, как ни печально признавать.

Тайли заледенела настолько, что отдалась на волю, пусть и слабому, течению. Очнулась, лишь ощутив на себе руки. Ибар подхватил ее словно пушинку.

— Решить умереть? — прорычал недовольным голосом. — Глупая самка!

— Пусти меня, — девушка хотела взбрыкнуть, да не вышло, ноги с руками перестали слушаться от холода.

На что орк только сильнее прижал пленницу к себе, затем пошел к берегу. Вот сейчас ему стало не очень приятно, девчонка холодная, точно рыба и посинела вся.

— Сидеть, — опустил ее на теплый песок рядом с костром, после чего принес одежду и накинул на плечи.

Тайли дрожащими руками схватилась за ткань, колени прижала к груди. Это пытка какая-то… надолго ее не хватит в таких условиях. Но огонь сделал свое дело, потихоньку бедняжка оттаяла, главное, руки и ноги согрелись, волосы просохли, губам и щекам вернулась розовина. Ибар тем временем поймал несколько рыбин, насадил их на ветки, одну дал девушке.

— И еще раз спасибо, — Тайли смущенно улыбнулась.

А вот орк продолжал смотреть на нее с четким изломом в брови:

— Ты знать бэр Фаргара? Это его встречать когда-то давно?

— Да.

— Что быть между бэр Фаргар и ты?

— Дружба.

— А теперь?

— Теперь нет.

— Я хотеть просить вожак право на тебя.

— Что? — Тайли вмиг побледнела. — Что значит, просить право на меня?

— Сделать тебя своя самка.

— Нет, — замотала головой, — я не хочу, — и вскочила.

Ибар поднялся следом:

— А я хотеть, — взял пленницу за руку.

Орк смахнул с ее плеч порванное платье, затем склонился к девушке, вдохнул аромат волос и уже хотел коснуться уха, как со стороны чащи послышался топот копыт.