Глава 8

Через минуту из леса выскочил конь с вожаком в седле. Фаргар на ходу спрыгнул с лошади и подошел к двоим, а мгновением позже Ибар лежал на песке, тогда как Фаргар держал кинжал у его шеи.

— Увижу еще раз, — процедил сквозь зубы, — и твоя голова будет висеть на столбе в назидание остальным. Эта самка дочь правителя Аранхарма. Я лично отправлю тебя и каждого к праотцам, упади с ее головы хоть один волос.

— Не слишком ли печешься о ней, бэр Фаргар? — со злостью усмехнулся орк. — Она лишь человек.

— Она наше преимущество в битве за дом.

— А я ее не обижу, — Ибар все же подчинился, окажи он сопротивление вожаку, и тот получит право снести ему голову, не раздумывая. — Отдай самку мне.

— Даже думать забудь, похотливая свинья, — еще сильнее вдавил коленом воина в песок. — Она пленница, а не наложница.

Тайли все это время стояла чуть поодаль, бедняжка закуталась в рваное платье, съежилась вся. Но тут посмотрела на коня Фаргара… Может, рискнуть? Вдруг услышала вожака, тот заговорил на ее языке:

— Не советую, — встал с колен, отряхнулся, после убрал кинжал в ножны. — Эган тебя затопчет, если попытаешься оседлать. Он чужих не принимает.

Ибар тоже поднялся. Воин чувствовал себя униженным, потому на девушку даже не смотрел. Да, она жалкая человечишка, но отчего же так стыдно перед ней? Сейчас в орке бушевало одно единственное желание — свернуть шею Фаргару и плевать, вожак он или нет. Однако здесь вдали ото всех драться нельзя, надо сделать все по закону Катаганов.

— Убирайся отсюда, — прорычал глава, глядя на воина.

Пришлось снова подчиниться. Ибар, стиснув зубы, все же покинул берег. А Фаргар подошел к Тайли.

— С сего момента будешь жить в моем шатре, и покидать его только после моего согласия. Поняла? Это для твоего же блага.

— Хорошо, бэр Фаргар, — ответила, не поднимая взгляда. — Что будет дальше?

— Мы отправимся в деревню. Здесь делать больше нечего.

— Как жаль…

— Что? — ему так хотелось, чтобы она посмотрела в глаза, но просить не стал.

— Жаль, что время нас так меняет.

— Нас меняет не время, а те, кто без спроса вторгаются в нашу судьбу. Идем.

Фаргар сопроводил пленницу в лагерь, после чего завел в свой шатер.

— Там, — указал на один из гулумов, — будет твое место, — затем вернулся на улицу.

Тайли огляделась. Койка, устланная шкурами, пещь рядом, стол. А главное, никто сюда не ворвется без разрешения вожака. В шатре лекаря бедняжка чувствовала себя безвольной зверушкой. Здесь же куда спокойнее. Несмотря на ненависть к ней, Тайли продолжала верить, что Фаргар будет держать себя в руках, этот орк отличается от собратьев, в нем есть честь и достоинство. Когда-то давно, когда они встречались в лесу, Тайли чувствовала себя рядом с ним в безопасности, верила ему.

А Фаргар собрал совет.

— Мы возвращаемся, — окинул взором воинов. — Наше время здесь истекло.

— Как же девчонка? — вступил Унараг.

— Она пойдет с нами.

— И не будет торга? Толку тогда от всей этой затеи, если мы уйдем?

— А я не знаю, на что ты рассчитывал, бэр Унараг. Я уважаю тебя, но поступил ты в этот раз неразумно. Мы не готовы к встрече с армией Аранхарма. Знаешь ли ты, что Арвиг пустил драконов, те вьются над лесами. Попадись мы им на глаза, все… Или вы хотите биться с бесчисленным войском Арвига?

Однако ответа не последовало, тогда вожак стукнул кулаком себя в грудь:

— Решено. Завтра с рассветом выдвигаемся.

После Фаргар устремился к лекарю. Тунгур сидел на пне, втирал в лисьи шкуры особый травяной настой.

— Готова ли одежда для пленницы? — глава возник в проеме.

— Приветствую, бэр Фаргар, — пробубнил старик. — На штаны вот, — указал на медвежью шкуру, — на жилет еще нет. Шить не буду, я лекарь, а не швея.

Спорить с Тунгуром было бесполезно, потому Фаргар, молча, взял готовую шкуру и отправился к себе. Тайли тем временем растопила пещь, все же после купания в реке ее продолжало трясти, да и кашель вернулся.

— Вот, — Фаргар бросил на койку шкуру. — Сама себе сошьешь. Умеешь?

Девушка тогда, молча, кивнула. Даже оборачиваться не стала, не хотела показывать слез.

— Я могу еще и готовить, — еле выдавила из себя.

Фаргар тогда подошел к ней, встал за спиной.

— Чтобы отравить меня? — усмехнулся. — Думаешь, орки настолько глупы?

А Тайли резко развернулась и наконец-то посмотрела ему в глаза.

— Нет. Я скорее сама выпью отраву, чем причиню вред тебе.

На ее слова Фаргар не нашелся, что ответить, хотя слова эти теплом разлились по телу. Верить девчонке желало сердце, но разум говорил совсем другое. Люди — коварные двуличные создания, они не ценят проявленного к ним уважения. Отец тоже пытался договориться с Арвигом, верил в мирное сосуществование, но его предали, не пощадили даже мать, женщину. Да, Унараг отыскал предателей и в тот же день их казнили, однако души воинов были отравлены лживыми обещаниями людей. Потому верить им — последнее дело. Тайли, возможно, когда-то и была другой, но теперь…

И Фаргар покинул ее гулум, а девушка села на койку. Не было сил ни на слезы, ни на страдания, внутри возникла пустота. Вдруг в этой пустоте родилась мысль — бежать надо. Изыскивать любой способ и бежать. Если Фаргар отвезет ее в свою деревню, считай все, живой оттуда она не выберется. Уж лучше сгинуть в чаще Карстового леса, чем превратиться в трофей, ибо Фаргар видит в ней лишь врага, причем личного.

Вот если попробовать сбежать в ночи, густой туман как раз может сыграть на руку. Но для того нужна одежда, от ее платья вон, одни жалкие лохмотья остались. И Тайли принялась за дело, отыскала в сундуке, что стоял в соседнем гулуме, нож, с земли подобрала ветку. Этого достаточно. Скоро ветка превратилась в подобие иглы, а исподнюю юбку платья девушка нарезала на тонкие длинные лоскуты, заместо ниток пойдут. Медвежья шкура оказалась довольно мягкая, резалась хорошо, да и шилась легко. И через два часа с лишним Тайли уже примеряла штаны. Правда, в таких на голое тело долго не походишь, потому часть платья пошла еще и на исподнее белье. Жаль, на жилет не хватило шкуры, потому остаток материи от платья превратился в накидку с прорезями для головы и рук. Обувь девушка тоже утеплила.

И потекли часы ожидания, за которые Тайли из выделенных ей корней Бака[10] и куска кабанятины сварила себе похлебку. Хорошо, что матушка всему обучила, иначе как выжить. Как ни крути, а женщина должна уметь вести хозяйство, несмотря на положение в обществе. Жаль, первые лица Аранхарма этого не понимают и не принимают, заполонили дома прислугой. Чуть ли не для каждого действа своя служанка имеется. А вот у них дома всего-то человек десять помощников. От воспоминаний о родном Аранхарме на душе потеплело. Если бы не отец с его безумной идеей поскорее женить ее на самолюбивом герцоге, все было бы куда лучше. Но сейчас Тайли согласилась бы даже на женитьбу, как ни прискорбно признавать. Или нет… Что-то в голове совсем все перепуталось. Поскорее бы уже ночь наступила. У орков оставаться нельзя.

Ибар тоже себе места не находил, до того хотелось отомстить вожаку за унижение. Ну, ничего, вот вернутся в деревню, и он вызовет сына Радула на бой. Положение Фаргара еще очень шаткое, не все Катаганы его приняли, не все простили Радулу промедление в войне с людьми, а как итог, изгнание. Семья Ибара как раз была из тех, кто не принимал нового вожака, из-за жадности и трусости Радула многие пострадали, а он лично потерял во время перехода младшую сестру и бабку. Однако Ибар снова поймал себя на том, что должен бы ненавидеть дочь правителя Аранхарма, но почему же не получается? Почему хочется биться за нее?

— Что голову повесил? — рядом сел Голун. — Завтра возвращаемся домой, радоваться надо. Я вот до трясучки соскучился по своей Берге. Сколько там уж времени прошло, как отправились в поход?

— Три месяца.

— Во-о-о-от. Пузо у нее должно быть большое уже. А ты жениться не думал?

— Нет, не думал, — забросил в костер хворосту.

— Плохо. У настоящего орка должна быть семья. Или ты вздумал себе в пару бушту взять? — усмехнулся. — Все вьешься около нее, как мошка вокруг трольей кучи.

А Ибар вскочил со своего места и устремился в шатер.

— Ишь, какие мы нежные, — рассмеялся Голун.

Постепенно сумерки опустились на землю. В лагере наступила тишина. Вожак в очередной раз отправился в дозор, а вот Унараг сидел в своем шатре, пытался обмозговать происходящее. Не ожидал он, что Фаргар захочет вернуться с девчонкой вместе. Арвигу бы стоило показать, насколько серьезно орки настроены вернуть себе законные земли. А голова девки — лучшее тому подтверждение. Но Фаргар неожиданно дал слабину. И в деревне будут не рады увидеть человека, из-за чего недовольных станет еще больше. Глупый мальчишка не понимает, что себе же роет яму. Столько лет трудов, чтобы он занял место вожака и на тебе. Все может полететь в тартарары из-за столь необдуманного решения.

Вдруг орк закашлялся и поспешил выйти на воздух, все чаще стал кашель одолевать. Но тут заметил метнувшуюся тень за шатром Фаргара. Сбежать хочет гадина. С другой стороны, уж лучше пусть бежит. Или… нет…

Унараг зашел к воинам, отыскал Ибара.

— Идем, — кивнул тому на выход. — Разговор есть.

Ибар сразу поднялся.

— Слушай меня внимательно, — Унараг заговорил в полголоса, — девка замыслила побег. Вот только юркнула в чащу. Не дай ей уйти, но и живой пусть не возвращается. Ты меня понял?

— Но…

— Не спорь. Это приказ. В деревне ей делать нечего. Отрубишь буште голову и бросишь у тракта.

— Это приказ вожака? — посмотрел ему в глаза.

— Это мой приказ, я его правая рука, — орк начал злиться.

— Если не приказ бэр Фаргара, я ее и пальцем не трону. А вот в лагерь верну.

— Зря ты так, мальчик. Очень зря, — процедил сквозь зубы.

А Ибар склонил голову, после чего поспешил скрыться в чаще.

Тайли же неслась по лесу, успевая уворачиваться от деревьев и огромных ветвей, что возникали на пути. Уйти бы подальше и затеряться. Орки хоть и знают лес, но все же не настолько, чтобы выследить ее в таком тумане посреди ночи. Это уже третья попытка сбежать… Хотелось верить, что она будет удачной.

Спустя неизвестно, сколько времени непрерывного бега, бедняжка выдохлась и была вынуждена остановиться. Тотчас ее окутал сизый туман. Тайли вслушалась в чащу, но кроме шипения газов, вырывающихся из-под корней здешних гигантов, и голосов ночных летунов ничего не услышала. Может, пора забраться повыше? В Карстовом лесу, если хочешь выжить, ищи самое высокое дерево и лезь на него, так когда-то говорил Фаргар. Что ж, сейчас стоит последовать его совету.

Но только хотела сделать шаг вперед, как ее схватили за талию.

— Думала, от меня можно сбежать? — от этого голоса внутри все содрогнулось, а сердце забилось в истерике. — Я знаю эти леса лучше, чем кто бы то ни было, Тайли.

Фаргар прижал ее к своей груди, накрыл ладонью обнаженный живот, отчего сам чуть не поддался порыву. Горячая нежная кожа. Раньше, когда дотрагивался до девчонки, было так же тяжело, но сейчас, кажется, стало просто невыносимо. И главное, она не боится, нет. Стоит себе, словно ждет чего-то.

— Фаргар, — вдруг Тайли подняла руки, коснулась его лица, провела пальцами по щекам, затем осторожно скользнула по клыкам. — А они выросли, — улыбнулась сквозь слезы. — Ты стал такой… такой большой.

— А ты так и осталась мелкой, — вдохнул аромат ее волос. Нет, это сильнее его, всегда было сильнее.

Орк боялся даже шелохнуться, боялся потерять ощущения, ее запах.

— Вот бы оказаться сейчас в твоей хижине, развести костер, — спустилась к его шее.

Что же происходит? Фаргар не понимал своих чувств, а вот тело давно уже откликнулось на близость, жар волной прошелся по могучему телу и остановился в паху. И в какой-то момент орк потерялся, как и девушка. Тайли слушала тяжелое дыхание, ощущала на себе его руку, и как же хотелось, чтобы Фаргар проявил смелость.

И когда это случилось, когда орк резко развернул ее к себе лицом, взглянул в глаза, Тайли в свою очередь увидела его смятение и в то же время желание. Значит, не ненавидит ее?

— Я старался забыть тебя, — накрыл ладонями ее лицо, — но не вышло, — следом подхватил под бедра, прижал к ближайшему дереву, а Тайли обняла его за шею.

— А я не старалась. Наоборот, лелеяла те воспоминания, хранила в памяти каждое мгновение, проведенное с тобой. Скажи, что тогда случилось? Почему ты не пришел?

— Твой отец убил мою семью. Устроил им засаду, а они не хотели драться.

Сейчас же слезы покатились по ее щекам:

— Я этого не знала, клянусь тебе. Спустя три дня меня с матерью против воли отправили обратно в Аранхарм. Мне жаль, Фаргар.

— Надеюсь, так и есть, — хотел ее опустить, но Тайли вдруг прижалась к нему и поцеловала, припала к губам.

— Что ты делаешь? — и растерянно усмехнулся.

— Целую тебя. — Тайли мгновенно покраснела, неужели сделала что-то плохое?

— Мы не целуемся так, как вы, — но не отстранился. — Клыки не позволяют.

— И как у вас это происходит? — тоже улыбнулась.

— По-разному. Например, — склонился к ее уху и осторожно прикусил, отчего с губ девушки сорвался стон. — Вот так. Или, — спустился к шее, коснулся кожи кончиком языка, а потом тоже прикусил.

Сейчас же внизу живота пленницы потяжелело, возникла странная истома. Тайли запустила пальцы ему в волосы, позволила ласкать себя. А Фаргар уже еле сдерживался, ибо ее запах изменился, сейчас она источала аромат самки, желающей близости. Но нельзя, не так, не здесь.

— Нам пора в лагерь, — кое-как выдавил из себя. — Здесь небезопасно.

— Хорошо, — и тоже припала губами к его шее, вот сейчас у орка аж ноги подкосились. Еще никто не касался его так, подобные ласки возможны только после заключения союза.

— Тайли, хватит. Или все закончится плохо.

— Хуже, если ты сейчас оттолкнешь меня, снова назовешь буштой, — переместилась к уху.

— Ты не понимаешь, я больше тебя, могу, не желая того, причинить боль, — инстинкт стремительно забивал разум.

Неожиданно до ушей донесся звук, и тогда Фаргар наконец-то пришел в себя, после чего сразу же опустил Тайли.

— Все, уходим, — осмотрелся.

А Тайли вцепилась в его руку:

— Ладно.

И двое устремились обратно. Однако все это время они были не одни. С дерева, что росло в двадцати метрах от того места, где стояли Фаргар с Тайли, за ними наблюдал охотник. Ибар несколько раз порывался выпустить стрелу в вожака, но все же смог пересилить себя. Он благородный воин и должен сразиться с соперником в честном бою. К тому же Тайли еще не знает главного.

Только какую же душевную боль вперемешку со злостью испытал орк, наблюдая за тем, как девчонка была готова отдаться Фаргару, с каким наслаждением принимала его ласки.

Вожак завел девушку в шатер, и собрался было уйти, но Тайли остановила.

— Подожди, — взяла за руку. — Я хочу знать, что теперь будет. Со мной, между нами…

— Тайли, — Фаргар еще не отошел от случившегося в чаще, — мне лучше сейчас находиться подальше от тебя. Для твоего же блага.

— Ты же не дикий зверь, перестань, — потянула его на себя, — сядь, пожалуйста. Пойми меня, я ведь по сей день вижу в тебе, — но договорить не решилась. — Поговори со мной, Фаргар.

А слезы так и ползли по ее щекам, Тайли беспрестанно кусала губы, отчего те стали ярко-красного цвета, еще и припухли. Тогда орк все-таки опустился на край стола, что расположился рядом с койкой.

— Что ты хочешь услышать?

— Я хочу знать, что меня ждет.

— Не переживай, в деревне тебя не обидят. Большего сказать не могу.

— Как долго придется идти?

— Четверо суток, это если без лишних привалов. Ты пройдешь весь путь, Тайли и многое увидишь своими глазами, — снова во взгляде затаилась обида.

И ни слова о них. Возможно, Фаргару нужно время, только вот есть ли время у нее? Тайли понимала, в деревне ей не обрадуются, орков лишили вожака, выгнали с земли, которую они занимали веками, а значит, будет лишь неприязнь и ненависть. Фаргар же окажется среди своих, окажется под влиянием их ненависти к человеку. Более того, он до сих пор обижен, зол. И, конечно, имеет на это полное право, ибо отец убил его родителей, потому сия трагедия всегда будет стоять между ними, всегда будет напоминать о том, кто есть кто.

— Ложись спать, завтра с рассветом мы отбываем, — и поспешил уйти. Все-таки каждый раз бежит, не хочет находиться рядом, а ведь раньше наоборот, старался ни на шаг не отходить.

Но Тайли решила не лить зря слезы, на это впереди будет целых четыре дня и столько же ночей. Пленница натопила пещь, нагрела воды, после чего отправилась в дальний гулум, где быстро помылась.

Забавно, люди переняли у орков многое, как выяснилось. Даже возведение шатров. В военном лагере отца было все то же самое — огромные вежи[11], поделенные на отдельные комнаты, но поделенные грамотно, спальные помещения и кухня отдельно, отхожее место и помывочная отдельно, разделяли их, как правило, хозяйственные просторы, да и перегородки для этих помещений делались из нескольких слоев шкур габов[12], чтобы запахи и сырость не доходили до жилых комнат. Полы в спальных гулумах устилали шкурами медведей или волков, в кухне засыпали песком, в помывочной — речным камнем. А чтобы шатер проветривался, оставляли под куполом отверстия, и что удивительно, дождь никогда не попадал внутрь.

Орки и люди могли бы делиться опытом, торговать, но не воевать. Однако сейчас Тайли поняла, зачем отец вытеснил орков, он просто хотел забрать землю, дабы править ею единолично. Возможно, поначалу целью и был лишь тракт до Дербо, но потом его аппетит разросся до желания завладеть Карстовым лесом целиком.

Вернувшись в спальню, Тайли обнаружила на койке лисьи шкуры. Что ж, ночь длинная, успеет сшить себе жилет.

А Фаргар устроился у костра, надо было подумать в тишине. Огонь мирно потрескивал, медленно пожирая толстые поленья, искры вперемешку с пеплом взмывали в воздух. Удивительная способность пламени успокаивать. Глядя на рыжие языки, колыхающиеся на ветру, слушая треск дерева, Фаргар наконец-то смог побороть инстинкты — тело расслабилось, а голова просветлела. Орк и сам плохо представлял, что их ждет по прибытии, более того, как бы он ни старался выбросить из головы дочь правителя Аранхарма, ничего не вышло. Стоило им воссоединиться, и прошлое обратилось настоящим. Тайли болезненной занозой вошла в самое сердце. Мысли о ней стали вытеснять мысли о мести, вот, что самое страшное. Катаганы ждут от него решительных действий, ждут восстановления справедливости. А еще обязательства… как рассказать Тайли об обязательствах.

Он станет истинным вожаком, если докажет своему народу, что способен нести ответственность за более слабых, за семью. Орки пойдут за тем, кто показал себя достойным не только в бою, но и в мирной жизни. И в деревне его ждет избранная в пару, на которой он обязан жениться.

Лицо вожака отображало всю ту муку, что сейчас рвала душу на куски. Может быть, отпустить девчонку? Пусть возвращается домой, в семью, пусть лучше ненавидит его. Но только Фаргар представил расставание, как сердце заболело физически. Не просто же так Мирида их воссоединила, выходит, тому благоволили духи предков.

Орк вернулся в шатер глубокой ночью и нашел пленницу, спящей за столом. На Тайли была лишь накидка, которая едва прикрывала бедра. И надо бы сейчас уйти к себе, но как тут уйдешь? Фаргар неслышно подошел к девушке, осторожно взял ее на руки и аккуратно опустил хрупкое создание на койку. Как же хотелось посмотреть на нее без этих тряпок, пройтись рукой по изгибам стройного тела, только кем он будет, если не сдержится, если проявит силу. Пришлось снова побороть желание. Вдруг Тайли приоткрыла глаза.

— Ты уснула за столом, — вожак поспешил оправдаться.

— А ты пришел, — посмотрела на него с грустью в глазах. — И сейчас снова уйдешь.

— А ты бы хотела, чтобы я остался? — опять кровь начала закипать в венах.

— Хотела бы…

Однако Фаргар сделал глубокий вдох, за коим последовал тяжелый выдох:

— Прости, но я не могу.

— Что ж… в таком случае хороших снов, бэр Фаргар.