Глава 9

С рассветом орки отправились в путь. Лагерь так и оставили, забрали лишь самое необходимое.

Тайли ехала на выделенной ей лошади в центре вереницы, ибо Фаргар решил не показывать воинам своего особого отношения к пленнице. А вот Ибар следовал как раз за кобылой девушки, у него внутри так и кипела злость после увиденного в чаще, потому орк не сводил глаз с Тайли, тогда как она прекрасно чувствовала пристальный взгляд воина на себе. И чем дальше они пробирались в чащу, тем сильнее хотелось бежать, бежать без оглядки. В деревне орков ее будет ждать лишь ненависть. Фаргар до сих пор не знает, как с ней поступить правильно. Это видно, он на распутье.

А день тянулся медленно… То выходило солнце, проникая мутными лучиками сквозь кроны деревьев, то принимался дождь, отчего сразу становилось сыро, холодно, туман поднимался выше колен. Благо, Тайли сшила себе добротный наряд, что жилет, что штаны хорошо защищали от холода и влаги. Никогда раньше она не носила шкур, а тем более штанов, все платья да платья, как и полагается благопристойной девушке. Интересно, в каких одеждах разгуливают орчанки? Как устроен быт в деревне? Но потом все мысли снова вернулись к тому, что как бы она ни желала мира, орки будут смотреть на нее с презрением. А что может быть хуже, когда тебя ненавидят все до одного!

— Гардак (Привал)! — раздался голос Унарага.

Сейчас и Тайли очнулась, оказывается, уже сумерки опустились. Надо же.

Орки поспешили развести костер. Скоро над огнем появился котелок с водой, куда лекарь набросал разнообразных трав. А Унараг подошел к Ибару:

— Отведи эту зверушку в кусты, пусть облегчится, — произнес негромко.

— Хорошо.

Фаргар же все слышал, но остался на месте, только желваки на скулах начали ходить туда-сюда. Да и не смотреть в их сторону не получилось, и почему Унараг из всех выбрал этого спесивого орка? Хотелось верить, что охотник усвоил урок в последний раз и больше к Тайли не полезет.

— Идти за мной, — Ибар кивнул девушке в сторону чащи.

А Тайли все-таки обратила взор на вожака, но тот даже не шелохнулся, значит, бояться нечего.

Через пару мгновений двое скрылись в вечернем тумане. Пленница сторонилась Ибара, что его злило все сильней и сильней. Это чем же он хуже Фаргара? Отчего с вожаком эта самка желает быть, а его чурается? Не вожак ее вытащил из реки, не вожак позаботился о теплой одежде! Любая нормальная самка в первую очередь ценит заботливое к себе отношение.

Орк сопроводил пленницу к ручью, заросшему высокой травой. Из-за движения воздуха и воды здесь не было такого густого тумана. Тайли же сразу подошла к источнику, принялась жадно пить воду, умываться. А Ибар смотрел на нее напряженным взглядом, на лбу аж морщина образовалась, но какая же девчонка красивая. Сама точно лисица — движения плавные, спокойные, фигура точеная, без этого балахона длинного, в коем самки людей разгуливают, ей куда лучше. И ласковой может быть, вон как ластилась к вожаку, чуть ли не шиамской змеей[13] вокруг его шеи обвивалась.

— Я видеть вас, — вдруг раздалось совсем рядом от девушки, отчего она вздрогнула и замерла на месте.

— Где видел? — боязливо покосилась на орка.

— Ты и бэр Фаргар. В лесу, — затем помолчал с полминуты и добавил. — Захотеть он, ты бы отдаться ему. Только зря. Он не быть с тобой все равно.

— Ты многого не знаешь, бэр Ибар, — Тайли села на небольшой камень около ручья.

— Да, я не знать. Но видеть все как есть. Бэр Фаргара ждать камэо[14] в деревня.

— Я тебя не понимаю, — хотя слезы засверкали на ресницах, несложно догадаться, о чем говорит орк.

— Понимать, все ты понимать, — грустно усмехнулся воин. — Ты идти за тем, кто с тобой не быть. Фаргар вожак, он следовать когуму всегда или он не вожак. А когум гласить, вожака признавать, если он иметь семья. С оручек.[15]

А слезы уже крупными горошинами скатывались по щекам Тайли и падали в воду.

— Зачем слезы? — Ибар осторожно коснулся ее лица, поймал пальцем слезинку.

— А чего же ты хочешь от меня? В наложницы взять?

— Уже нет, — помотал головой. — Я хотеть быть здесь, — спустился пальцами по щеке к шее, затем ниже и накрыл ладонью грудь.

— Как же когум? Как же союз только с орчанкой? — как же душа выворачивалась сейчас наизнанку.

— Я охотник катаган, воин. Мне можно. Бэр Фаргар вожак, ему нельзя. И я буду просить за тебя, когда мы вернуться в деревня. А сейчас, — отстранился от нее, — идти в кусты.

— Зачем?! — с испугом посмотрела на него, а орк рассмеялся.

— Тебе показать, зачем?

— Ох, — сразу покраснела. — Я поняла.

Вот, оказывается, почему Фаргар сторонится ее, каждый раз уходит. Его ждет невеста. За что же Мирида так их наказывает? Зачем опять свела? Неужели это расплата за то, что натворил отец? Теперь все мучаются. И Фаргар себе места не находит, и ей бы уже сквозь землю провалиться.

Когда Ибар вернул пленницу на место, она уже иначе смотрела на вожака — с болью и тоской. А двумя часами позже орки продолжили путь. Тайли всячески уговаривала себя выбросить Фаргара из сердца. Бедняжка даже не могла представить, чем обернется их встреча, спустя столько лет. Раньше видела в нем друга, защитника, а теперь все по-другому. Теперь от одного его взгляда бросает в дрожь, сердце то замирает, то начинает колотиться как сумасшедшее, внизу живота, будто пламя разгорается, от коего все тело сводит, в груди резко заканчивается воздух. Лишь одно состояние души и тела вызывает такие перепады — агония. Еще ни один мужчина не вызывал в ней подобных чувств, хотя в доме отца постоянно крутились лучшие из лучших, будь то рыцари, сыновья судей или казначеев. Но толку от этого трепета? Толку от бушующей внутри страсти? Обречена она на муки, ибо Фаргар достанется другой, ей же останется наблюдать со стороны, будучи пленницей, окруженной чужими.

К утру они вышли из Карстового леса к болотам. Впереди их ждало несколько часов пути мимо топей, смрад здесь стоял жуткий, да и земля походила на бесконечное кладбище животных. Из трясины выглядывали черепа, скелеты, а то и совсем еще свежие трупы. Тайли аж закрыла глаза, когда увидела мертвого тролля, коего с большим аппетитом поедали местные дриады, и кто только додумался назвать этих тварей дриадами. Пострашнее тех же троллей будут — острые зубы в два ряда, мутные глаза, все ж нурры от природы слепые, длинные тощие руки, а вместо ног хвост, раздвоенный к концу. Вот хвостом как раз дриады цепляются за жертву ли, за корягу ли, а острыми когтями рвут бедолагу, что попался им в лапы, на куски.

Нурры сразу почуяли незваных гостей, однако орки еще в лесу намазались особым настоем трав, приготовленным Тунгуром, потому местные жительницы раздраженно зашипели и быстро скрылись в трясине. Но вот открытое пространство сменилось сухостоем. Из трясины тянулись сухие деревья с раскидистыми узловатыми ветвями. Казалось, конца и края болотам нет, да и лошади заволновались, особенно кобыла Тайли. Животное беспрестанно мотало головой, фыркало, все же двигались орки по узкой тропе, что тянулась вдоль этого царства мертвых. Вдруг до ушей девушки донеслись странные звуки — шипение вперемешку с бульканьем. Тайли принялась осматриваться и в тот же миг из трясины выскочила нурра, дриада вцепилась когтями и зубами в бедро кобылицы, от чего та встала на дыбы. Если бы не Ибар, свесившийся со своего коня над трясиной, куда уже летела выбитая из седла пленница, угодила бы несчастная прямиком в глубокое болото, откуда уже повысовывались голодные обозленные дриады.

— Поймать! — орк прижал к себе бледную перепуганную девушку.

А бедняжка со страху вцепилась в охотника и уставилась на лошадь, которую уже со всех сторон облепили мерзкие чудовища.

— С-с-с-спасибо, — кое-как пролепетала.

— Я тебя спасти. Уже три раза, — произнес чуть слышно.

Сейчас же Фаргар обернулся, а как увидел Тайли в руках охотника, так уже хотел развернуть коня, но ему помешал Унараг:

— Куда собрался? Тропа узкая, в трясину угодишь. Ибар спас эту зверушку, не суетись. Лошадь ее нурры утащили.

— Проклятые болота, — процедил сквозь зубы и все же послушался наставника.

— Ничего, скоро выйдем к скалам, — Унараг внимательно следил за настроением Фаргара, и ему все больше не нравилось, как юный вожак реагирует на пленницу.

А вот Тайли осталась без лошади, потому пришлось ехать на коне воина. Орк чуть отодвинулся назад, после усадил девушку спиной к себе, она же взялась руками за рожок седла. Какими бы скверными ни казались мысли, но Ибар был рад всему, что случилось. Зато теперь девчонка рядом, настолько, что можно ощутить ее тепло, запах. Иногда воин придерживал пленницу за талию, все же лошадь нет-нет, да взбрыкивала, ибо за ними продолжали наблюдать нурры.

— Почему эта тварь бросилась на меня? — наконец-то заговорила Тайли.

— Нурра выбрать самый слабый. Осень, нурры голодать.

— А ты ведь и правда в третий раз меня спас, — печально усмехнулась.

Неожиданно конь дернулся, и воин тотчас привлек девушку к себе, да так, что она прижалась ягодицами к его паху, отчего орк лишь зубы сцепил покрепче, да взмолился про себя предкам, лишь бы Тайли не ощутила того, что сейчас происходило у него в штанах. Вены на руках и шее воина вздыбились, он, как только позволили силы, сжал поводья, впившись в кожаный ремень ногтями. А девчонка возьми и бедрами еще вильни.

— Не ерзать, — прорычал орк.

А вот Фаргар исходил злобой впереди вереницы. Тайли сейчас в руках этого никчемного паршивца. В то же время вожак ругал себя последними словами за трусость, за нерешительность, ведь это он должен ее сопровождать, защищать, оберегать, а выходит все наоборот. Ревность, боль и презрение к себе изъедали душу, и это только начало.

В этот момент из трясины выпрыгнула нурра, она уже разинула пасть, чтобы вцепиться в ногу Фаргара, как тут же получила сапогом в морду, а следом вожак с большим удовольствием снес ей голову топором. После чего даже полегчало.

Через пару часов они наконец-то добрались до пологой равнины, коя плавно переходила в скалы, а там опасность затаилась уже совсем иная. Гальзаровые скалы опасны камнепадом.

Переход через скалы должен был занять аж двое суток, потому перед тем, как ступить в ущелье вожак распорядился об очередном привале. Место для оного выбрали в небольшом перелеске. Дорога предстояла долгая, опасная и что самое главное, без остановок, для чего всем стоило набраться сил.

А Тайли вымоталась настолько, что только Ибар спустил ее на землю, как перед глазами все поплыло, бедняжку штормило из-за ядовитых болотных газов, и это помимо нервных потрясений. Ей хотелось только одного, сесть где-нибудь подальше ото всех да уснуть.

— Ты отдыхать.

Ибар уже без стеснения взял ее за руку и повел к раскидистому дереву, ветви которого свисали до самой земли. Желтоватые крупные листья приятно шелестели на ветру, некоторые срывались и мягко опускались на землю, устланную такими же желтыми листьями. Не все деревья могут похвастаться подобной красотой в осенний сезон. Карстовый лес заселен вечнозелеными гигантами, но изредка и в нем встречаются такие вот уникальные породы.

— Есть? Пить? В кусты? — орк усадил пленницу под деревом.

А Тайли взглянула на него с некой тенью сомнения в глазах, но побоялась что-либо спрашивать:

— Пить.

И воин куда-то ушел, однако уже через минуту к ней подошел Фаргар, вожак опустился на корточки.

— Ты как? — произнес чуть слышно, ему очень хотелось дотронуться до девушки, обнять, ощутить ее аромат, но нельзя.

— Сносно, — устало улыбнулась. — Фаргар, почему ты не рассказал мне о невесте?

— Тайли… я… не посчитал нужным, — вдруг насупился. — Моя жизнь сопряжена со множеством запретов.

— Тогда зачем ведешь меня в деревню? Для чего? Чтобы отомстить моему отцу? Выходит, я пленница, дочь заклятого врага, которая нужна… — но он не дал договорить.

— Все, хватит. Замолчи, — хоть произнес и тихо, но голос прозвучал жестко, резко. — Ты будешь там, где я решу, отныне ты в моей власти, дочь Арвига.

После чего Фаргар поднялся и поспешил к своим. Поговорили. С другой стороны, лучше так, чем тешить пустые надежды. Теперь он к ней холоден, а дальше будет только хуже.

И чтобы не расплакаться, Тайли легла на ворох листьев, закрыла глаза. Надо поскорее уснуть…

— Что с тобой? — Унараг заметил раздражение, злость Фаргара.

— Ничего, — ощетинился тот, затем обратился к остальным. — Стоим здесь до заката! Все спать, кроме Ибара и Дэнгра, они остаются в дозоре, когда солнце будет в зените, Голун и Рагнар сменят вас!

Сам вожак занял место на дереве, рядом положил лук с колчаном на случай незваных гостей, и уже хотел прикрыть глаза, как заметил охотника. Так и вьется варак[16] около Тайли.

— Ты где должен быть, охотник?! — не стерпел Фаргар.

На что орк нехотя склонил голову, после чего оставил рядом с пленницей бурдюк с водой и отправился к Дэнгру.

Время пролетело быстро. Когда Тайли открыла глаза, солнце почти уж скрылось за горизонтом. Девушка потянулась, перевернулась на спину, а листья продолжали медленно падать ей на одежду, лицо.

— Мы идти, надо вставать, — раздалось настолько неожиданно, что девушка вздрогнула и скатилась с кучи листьев прямо в ноги Ибару.

— Ты как замур, — улыбнулся орк. — Хвост и уши только нет, — и поднял ее на ноги.

— Почему не дождаться утра? Зачем идти в ночь?

— Ночь тихо, птицы спать, ветер не дуть, камни не падать.

— Ясно. А я снова поеду на твоей лошади?

— Да. Мы ехать вместе.

И снова дорога… долгая изматывающая…

Орки передвигались верхом, старались не шуметь. Если случится камнепад, деваться будет некуда, проход слишком узкий.

На этот раз Ибар с Тайли ехали сразу за Фаргаром, а замыкал вереницу Унараг. Девушка уже попривыкла к своему сопровождающему, потому не обращала внимания на его случайные или нет касания, да и страх, что испытывала в лагере прошел. А Ибар был рад ее спокойствию, значит, у него есть шанс заполучить ее доверие. Однако смотреть Тайли продолжала в спину вожаку. Но Фаргар следовал вперед, не оборачиваясь, лишь иногда замедлял ход, чтобы прислушаться к скалам. Когда же с высоты осыпался песчаник, все резко останавливались, вслушивались, всматривались в высоту.

Первые сутки прошли в постоянном напряжении. На вторые Тайли немного успокоилась, да и проход стал шире, рельеф скал изменился, все чаще начали попадаться выступы, под которыми можно было бы укрыться. За все это время орки лишь два раза спустились с лошадей и только для того, чтобы справить нужду. Как же Тайли было неловко наблюдать за сей картиной, а еще постыднее идти самой. Благо, ни один воин не обернулся, не посмотрел на нее.

Удивительно, насколько выносливы орки, да и лошади их. Во-первых, куда крупнее обычных, каких Тайли привыкла наблюдать дома, во-вторых, подолгу могут обходиться без сна, еды и воды. А вот пленница выносливостью не отличалась. Спать приходилось, прижавшись к груди Ибара, он тогда скрещивал руки, замыкая свою лисицу, как начал про себя называть Тайли, в кольцо, чтобы ее не трясло и не болтало из стороны в сторону. Ибар в часы сна девушки не переставал любоваться ею. Ни одна орчанка не сравнится с Тайли по красоте, хотя, казалось бы, красивых девок в деревне много, но эта… эта другая, совсем другая и красива совсем другой красотой. Вот бы ощутить ее мягкие губы на своей коже.

Спустя еще несколько часов ущелье уже не представляло большой опасности, а к вечеру скалы наконец-то остались позади. До деревни осталось всего ничего.