Глава 10

Деревня расположилась на плато, заросшем кустарником и редкими невысокими деревцами. Тайли увидела поселение как на ладони, когда они миновали перевал — последнюю точку на пути к новым владениям орков.

Множество шатров стояли на приличных расстояниях друг от друга, по центру деревни чернело огромное костище, окруженное столбами. Даже страшно представить, для чего им нужны были эти столбы. Но особенно смутило девушку другое, где и как орки добывают себе еду и воду. Ни водоемов, ни плодородных почв, чтобы выращивать хоть какие-то неприхотливые культуры, ни лесов для охоты, лишь жидкая растительность да груды камней.

— Ты дрожать? — Ибар уставился на девушку с интересом. — Почему?

— От волнения, — пробубнила та.

— Думать, тебя там съесть? — усмехнулся и уже по-хозяйски привлек ее к себе.

— Нет. Боюсь я вовсе не съедения.

— Тогда что?

— В вашей деревне есть наложницы или рабыни?

— Нет. Катаганы никогда не держать рабы. Мы много где быть, много видеть. Есть кланы, где и рабы, и наложницы. И если ты въехать на коне, значит, ты не пленница, но это решать вожак.

А орки уже предвкушали встречу со своими семьями, отчего их настроение многократно улучшилось. Фаргар же наоборот, пребывал в скверном расположении духа, ему надо было как-то представить Тайли народу. И меньше всего хотелось, чтобы орки восприняли девушку как врага, хотя думай не думай, злость и презрение к человеку неизбежны.

— Девчонку бы связать, — подсуетился Унараг. — Пусть орки видят, мы пришли не с пустыми руками, с добычей.

— Связать? — процедил сквозь зубы Фаргар. — Я не буду ее связывать, и въедет она в деревню на лошади.

— Как? — вытаращился тот. — Ты никак умом тронулся, а, Фаргар? Да тебя этим же днем погонят прочь, окажи ты такую честь этой буште. Не будь глупцом, не позорь память Радула!

Фаргар в ответ ударил себя кулаком в грудь, склонил голову:

— Я уважаю тебя, бэр Унараг, но вожак катаганов я и решение приму сам. Дочь правителя Аранхарма не в ответе за деяния своего отца. А глумиться над беззащитной женщиной последнее дело, катаганы даже на охоте самок не трогают.

— Только вот Арвиг убил твою мать, — прошипел старик. — Что-то он не рассуждал столь благородно, когда всадил ей кинжал в спину.

— Убил ее один из предателей, не путай.

— Вот оно что. Теперь люди нам не враги, так выходит? — Унараг был в ярости, но держался из последних сил. — И девка эта не пленница, а гостья? Что-то затуманился твой разум, мальчик. Верно, ты и земли законные возвращать своему народу не хочешь? Пусть катаганы дальше живут на мертвой земле, продолжают спины гнуть, чтобы добыть себе еду и воду. А все чего ради? Или кого? Неужто тот, кто поклялся отомстить за смерть семьи, проникся чувствами к буште?

Однако Фаргар промолчал на столь пламенную речь наставника, а тот лишь помотал головой:

— Я воспитывал воина, а вышла из тебя нечестивая баба. Поступай, как знаешь. Недолго тебе осталось в вожаках ходить.

После чего Унараг вскочил на коня и устремился вниз по тропе в направлении деревни. А Тайли все это время наблюдала за тихой перепалкой, она не слышала слов, но по взглядам поняла, спорят о ней. А вот и Фаргар решил-таки подойти.

— Забирайся на коня, едем, — произнес сухо, резко.

— Ибар сказал, если я въеду на лошади, значит, не пленница. Это так?

— Так.

— А как это воспримут они? — кивнула в сторону поселения.

— Не важно. Делай, что говорю.

Тогда девушка вернулась к коню воина, а Ибар помог ей сесть в седло. Но Тайли видела переживания Фаргара, да и жест Унарага, который не стал никого дожидаться, о многом говорил. Из-за нее у вожака будут проблемы. А он и так слишком настрадался. Куда еще больше!

Тем временем вереница направилась в сторону поселения. Пока ехали, Тайли не находила себе места, то губы кусала, то руки заламывала, а за несколько метров до въезда в деревню вдруг спрыгнула с лошади, даже Ибар не успел ее поймать, насколько юрко и быстро она соскользнула вниз.

— Ты что делать? — хотел было вернуть ее в седло, но девушка отпрянула в сторону и продолжила идти пешком.

Фаргар заметил, что она на земле, только когда въехали в деревню. Но уже было поздно… орки облепили прибывших со всех сторон, в основном то были женщины с детьми, пожилые орки, которые пришли встретить своих мужей, сыновей. Остальные подошли чуть позже.

— Зачем ты это сделала? — Фаргар схватил Тайли под локоть и отволок в сторону.

— Ты орк, я человек. А еще ты вожак. Тебя бы не поняли.

— Это было не тебе решать, — прорычал и больно сжал руку девушки.

— Я сделала это для тебя, Фаргар. Пусть это будет каплей в море, но большего я не могу сделать. Не могу вернуться в прошлое и изменить того, что произошло в лесу между моим отцом и твоими родителями, при всем желании не могу.

— Гирэк! (Дура!) — крикнул так громко, что многие посмотрели на них.

Скоро внимание всех присутствующих было приковано к девушке. Ее, молча, разглядывали, притом на лицах некоторых уже читалось пренебрежение, у других лишь интерес и любопытство.

— Бэр Фаргар? — обратился к вожаку орк средних лет, тело коего покрывали боевые татуировки и шрамы. — Ты привел к нам человека? Кто такая эта самка?

— Она дочь нашего заклятого врага! — раздался голос Унарага, что возник за спиной Фаргара. — Эта бушта дитя самого Арувага! Теперь нам есть, чем ему ответить!

Сейчас же взрослые орки закивали, заулыбались, а Фаргар посмотрел на Тайли таким взглядом, что у нее душа свернулась в клубок. Видимо, судьба ее предрешена.

— Ты принял верное решение, — Унараг положил руку на плечо вожака. — И по праву наследника должен вести за собой народ, это твой долг.

Фаргар же поспешил увести Тайли в свой шатер. Орк боле не разговаривал с ней, даже не смотрел в ее сторону, настолько был зол. Просто усадил на койку и вышел прочь. Тайли же легла поверх пыльной шкуры, свернулась калачиком, закрыла глаза, и слезы потекли ручьем. Но главное, Фаргар избежал позора. Такова воля Мириды. Ей было суждено стать пленницей и ответить за грехи отца.

Вдруг со стороны улицы донесся шум, а через минуту в шатер пожаловали две женщины. Постарше и совсем юная. Они как увидели человека в гулуме вожака, тем более самку, так застыли на месте. Но за ними следом зашел воин и что-то тихо сказал пожилой орчанке, на что та кивнула.

А Тайли тем временем оценила внешность молодой орчанки — статная, фигура точеная и сильная, не то, что у нее, на лицо очень даже привлекательная. Небольшие белые клыки, аккуратный нос, невысокий лоб и довольно крупные карие глаза, тогда как обычно у орков небольшие и глубоко посажены. А волосы до чего густые, они были заплетены в десятки косичек, украшены бусинами, перьями, кольцами. На руках и ногах у девушки поблескивали медные браслеты. Тайли сразу догадалась, кто она.

— Что это существо делает на ложе бэр Фаргара? — девушка развернулась к своей сопровождающей. — Кто ей дал право?

— Бушта пленница, говорят, дочь самого Арувага. Идем, Ранета. Идем… — взяла ее за руку и потянула за собой. — Бэр Фаргара все равно нет.

Тогда Ранета обдала Тайли ненавистным взглядом напоследок и покинула шатер. А Тайли снова легла. Красивая у Фаргара невеста… сердце же заболело так, хоть волком вой.

За слезами бедняжка не заметила, как уснула. И наконец-то ей приснился родной Аранхарм. Улицы, рынок, ферма… приснился и ее личный Рув, она назвала своего дракона в честь великого Драконьего короля, хотя это и было запрещено. Малыша Рува хотели утопить, он вылупился слабым, с нецелым крылом. А Тайли выпросила его себе, так и рос дракон рядом с человеком, сородичи калеку не принимали, тогда как Рув лучше них всех поддавался дрессировке. Но вот, дракон вырос, возмужал и что удивительно, полетел. Тайли тогда решила отпустить друга на волю, он заслужил свободу. Ну, а мечта совершить полет на драконе так и осталась мечтой…

Фаргар в этот момент находился в Схожем шатре вместе с остальными маститыми воинами клана. Раз уж они нанесли столь серьезный удар в самое сердце Аранхарма, надо было решать, что делать дальше. Собрать воинов поспешил Унараг, тогда как Фаргар для начала хотел все обдумать, но наставник в очередной раз проявил характер, чем вконец рассердил юного вожака. И сейчас Фаргар сидел во главе стола с угрюмым видом, тогда как орки спорили, и спор их разгорался все сильней. Одни считали, надо как можно скорее объединяться с теми кланами, кто дал согласие, да идти на Аранхарм, другие выступали против объединения с северными кланами, ибо орки Кувата и Радат славились особой жестокостью и алчностью, они первые кто согласились объединиться, но с их непомерными аппетитами Карстовый лес очень быстро превратится в выжженное поле. Фаргар долго слушал их ругань, а потом спокойно поднялся, вытащил из-за пояса кинжал и метнул в центр стола, что означало одно — все должны немедля покинуть шатер.

— Что ты делаешь? — уставился на него Унараг. — Здесь собрались благородные воины, многие из них еще с твоим отцом ходили в походы! Не смей!

— Все вон, — произнес тихо, однако глаза его полыхали яростью. — Я еще ничего не решил. И бояться гнева правителя Аранхарма не нужно, Аруваг не знает, кто именно похитил его дочь. Потому у нас достаточно времени на то, чтобы все спокойно обдумать. Ступайте к своим семьям.

На что все орки склонили головы перед вожаком и поспешили покинуть шатер, даже Унараг ушел. И только Фаргар присел на край стола, только прикрыл глаза, как его снова побеспокоили. На этот раз пришла Бегаж — мать назначенной ему в невесты орчанки.

— С возвращением, бэр Фаргар, — замялась женщина.

— Проходи, — кивнул ей вожак, — что хочешь?

— Ранета волнуется. Ты привел в деревню самку, поселил в своем шатре.

— И чего боится твоя дочь?

— Что возьмешь бушту себе в наложницы.

— Катаганы не держат рабов, или ты забыла когум? Ранета пусть не переживает, ее чести и достоинству ничего не грозит.

— Так, мы с Унарагом сговорились, что свадьба состоится, когда вы вернетесь из похода. Надо день подходящий выбрать.

— Выберем. Ступай, Бегаж. Успокой свою дочь и мне дай отдохнуть с дороги.

— Хорошо, бэр Фаргар. Тогда я лучше с бэр Унарагом поговорю, а ты набирайся сил.

— Нет! — резко перевел на нее взгляд. — Со мной будешь говорить и только. Но не сегодня.

На что она поклонилась и ушла. Хотелось верить, нарушителей спокойствия больше не будет. Однако даже в тишине и покое Фаргар не смог придумать ничего путевого, Тайли пленница, этого не изменить. И катаганы будут ждать от него волевого решения. Еще свадьба с Ранетой на носу.

С первыми звездами вожак вернулся в свой шатер, зашел в спальный гулум. На койке лежала она. Фаргар смотрел на девушку и понимал, без нее уже не будет ему спокойной жизни.

Ночь прошла без сна, без отдыха. Фаргар только лег, как мысли атаковали голову. Но о чем бы ни думал, решения, которое устроило бы всех, не было. Если при всех окажет поддержку пленнице, велик риск, что народ поднимет бучу, из-за чего пострадает в первую очередь Тайли, если проявит хладнокровие к ней, что в любом случае претило его душе и сердцу, предаст и ее, и себя. Однако как вожак, как истинный катаган он обязан вернуть оркам землю, а как сын, обязан отомстить.

Но проблемы на том не закончились, с рассветом в шатер пожаловали старейшины клана.

— Приветствуем, бэр Фаргар! — вышел вперед седовласый старец. — Прости, что явились в такую рань, однако среди орков зреют недовольства. Вчера ко мне пришла Бегаж, за ней и другие орчанки. Они жаловались, что в шатре вожака поселилась женщина, пусть и другого вида. Не по когуму это. Юные орки не должны видеть, что женщины и мужчины вне союза могут селиться в домах друг друга.

— Она пленница, — Фаргар поднялся с пола, где и провел всю ночь, накинул на плечи шкуру.

— Мы знаем. Но она женщина и тебе надлежит переселить бушту в пустой шатер. Не плоди вокруг себя ненужных слухов. И еще, сегодня мы будем держать совет. Пора выбрать день, когда наш вожак вступит в союз с достойной девушкой.

— Я вас услышал.

— Хорошо. К вечеру к тебе придет Дарат, сообщит день.

Когда они ушли, Фаргар опустился на скамью, обхватил голову руками. Каждый порывается влезть в его жизнь, потому-то и не хотел никогда быть вожаком. Слишком велика ответственность, слишком много ограничений. Но отказаться он не имеет права. Вдруг до ушей донеслись тихие шаги. Тайли возникла в проеме, волосы ее местами спутались, вид был еще сонный, девчонка щурилась, а потом потянулась и зевнула. Фаргар тогда не смог сдержать улыбки.

— Фаргар, — произнесла почти шепотом, словно боялась, что кто-то услышит, — у тебя есть, где умыться?

— Есть. Вон там, — указал на дальний гулум.

Через минут двадцать перед ним сидела совершенно мокрая замерзшая Тайли.

— Ты что? В кадку с водой угодила?

— Решила помыться, но вода такая холодная, — принялась дышать себе на руки.

Тогда вожак встал, сходил куда-то, а вернулся с, кто бы мог подумать, одеялом в руках.

— Откуда? — уставилась на него.

— Однажды наш отряд столкнулся с торговым караваном.

— Ах, ясно…

Тайли взяла одеяло и поскорее в него закуталась.

— Тебе придется уйти, Тайли — резко насупился. — Здесь есть пустующие шатры, поселишься в одном из них. У меня тебе жить нельзя, запрещено.

— Почему? Ты же поселил меня в своем шатре в лесу.

— То было в лесу, а здесь я обязан подчиняться когуму, равно как и ты.

— Это из-за твоей невесты? Боишься, что она…

— Не только. Катаганы чтут традиции и правила. Незамужняя женщина не может жить в шатре одинокого мужчины. Я хотел бы, чтобы ты была здесь, но…

Неожиданно Тайли встала, подошла к нему и просто обняла, положила голову на плечо, а носом уткнулась в шею. Как же ей недоставало этих ощущений. Фаргар же точно окаменел, но когда в нос ударил ее запах, когда нежные мягкие губы едва коснулись шеи, случайно, орк пришел в себя, он подхватил девушку, усадил на стол, после чего сбросил с ее плеч одеяло, а следом потянул за шнурок на жилете. Тайли не сопротивлялась, наоборот, хотела почувствовать его руки на себе, хотела до безумия. И вот, жилет остался лежать на полу. Взору Фаргара предстала обнаженная грудь пленницы, с ярко выделяющимися сосками на фоне белой кожи, а еще красивый живот, он у нее слегка выступал, самую малость, но как же это соблазнительно выглядело. Жаль, остального нельзя увидеть, рассмотреть в мельчайших подробностях.

Фаргар навис над девушкой, отчего она легла на стол и застыла в ожидании. Какая же это пытка… орк не мог оторвать от нее взгляда, не мог не любоваться. И когда грудь девушки колыхнулась от резкого вздоха, Фаргар склонился и наконец-то прикоснулся губами к горячей нежной коже. А Тайли ощутила клыки, следом язык, за коим легкий укус. Мгновенно тело отреагировало сильным возбуждением, что сейчас же почувствовал орк. Вожак накрыл ладонью ее мягкий живот, но на том не остановился, рука скользнула ниже, и Фаргар ощутил нечто невероятное. Словно дотронулся до листа дикой кувшинки — влажного, гладкого листа. Свободной рукой вожак с такой силой вцепился в край стола, что аж дерево затрещало. А Тайли обняла Фаргара за шею, начала целовать его лицо, шею.

Неизвестно как далеко бы они зашли, ибо страсть затуманила разум обоих, но шум с улицы заставил очнуться. Фаргар сразу отстранился, быстро поднял с пола жилет и протянул Тайли:

— Оденься. Если нас увидят, быть беде.

Тайли, молча, приняла одежду. Все-таки, какая же она глупая! У Фаргара есть красавица невеста, на которой он обязан жениться.

— Извини меня, — прошептала с затаившимися слезами в глазах, все ж тело еще горело от его прикосновений, желало большего. — Я поступила бездумно.

— Я распоряжусь о новом жилище для тебя. Шатер приведут в порядок. И я обещаю, ты ни в чем не будешь нуждаться.

— А что дальше?

— Не спрашивай. Дай мне время все обдумать.

— Знаешь, не проси за меня. Я сама приведу в порядок шатер, будет хотя бы чем заняться.

— Хорошо.

К полудню, как Фаргар и обещал, Тайли сопроводили в новое жилище. Шатер располагался на отшибе ближе к краю плато, но оно и к лучшему, лишний раз не будет косых взглядов в ее сторону. А когда девушка увидела огромное озеро, что скрылось в низине, даже просияла улыбкой. С плато к озеру вела высеченная в скале лестница, берег тоже был каменистый, однако какой же удивительный красоты лазурный цвет воды. Видимо здесь орки рыбачат. Озеро со всех сторон окружали скалы, потому оно находилось словно в чаше.

После непродолжительного созерцания пейзажа, Тайли зашла в шатер. По сравнению с остальными в деревне он был не такой большой, всего два гулума. Один просторный, где и койка стояла, и стол с пещью, а во втором было отхожее место да помывочная. Видимо шатер долгое время пустует, все поросло пылью, ветром нанесло песка. Но ничего… Тайли любила хлопотать по хозяйству, потому приступила к делу сразу. Для начала скрутила шкуры, коими были устланы полы, и понесла на улицу выбивать. Как же бедняжка чихала и кашляла. Вдруг услышала шаги. Ибар пожаловал.

— Обживаться? — с ухмылкой кивнул на шкуры.

— Да. Надо навести чистоту.

— О тебе все говорить, — подошел еще ближе.

— И что говорят? Хотя, хорошего уж точно ничего.

— Одни говорить, от тебя мало проку, другие — много. А дети хотеть видеть человек.

На что Тайли нехотя улыбнулась и хотела уже вернуться в шатер, как Ибар в секунду оказался рядом, обхватил за талию.

— Скоро большой праздник быть. Там орук искать себе пара оручек. Я выбрать тебя.

— Ибар, я не одна из вас, я не смогу быть среди остальных, — застыла в его руках.

— Нет, ты там быть. Я это устроить. И ты быть моя, Тайли, — склонился и произнес у самого уха, после чего легонько прикусил. — Ты остаться довольна мной.

Тайли же взмолилась про себя Мириде, лишь бы он не пошел за ней в шатер. Благо, Ибар скоро отпустил.

— Зря ты меня бояться, — развернул ее к себе лицом. — Я не зверь и не дикарь. Я не желать брать тебя силой.

И наконец-то ушел, а пленница на трясущихся ногах вернулась в шатер. Теперь не будет покоя, Ибар настроен решительно. Оставалось надеяться лишь на то, что ему не позволят взять в пару человека, на помощь Фаргара Тайли рассчитывала все меньше. Обязательства перед кланом и многолетняя вражда не позволят им быть вместе. Кто они такие, чтобы свободно выбирать, с кем быть, как жить! Фаргар вожак, она — дочь правителя, всегда будут те, кто попытаются помешать. Но Тайли понимала, это сейчас спокойно рассуждается с холодной головой, а стоит появиться орку, стоит дотронуться до нее, как чувства снова возобладают.

В полдень по приказу вожака к ней пришел воин, принес ведро воды и котомку, из которой Тайли достала рыбину, завернутую в доросли. Видимо другого здесь нет. Да и разве сравнится Карстовый лес по изобилию живности и растений со здешними пустошами. Удивительно, как орки вообще научились выживать среди камней. За мыслями и думами девушка приготовила себе нехитрый обед, после чего снова приступила к уборке.

Ибар тем временем направился прямиком к старейшине Шигатану, в его шатре как раз заседали остальные старейшины.

— Приветствую, гэр Шигатан, — склонил голову воин. — Могу я обратиться к тебе с просьбой.

— Чего ты хочешь, охотник? — старый орк встал из-за стола, другие сразу замолчали и с интересом уставились на юного воина. — У нас тут важный разговор.

— Близится ночь Дакены. И я хотел бы попросить вас, уважаемые старейшины допустить на праздник одну женщину.

— Она что, не достигла зрелого возраста? О какой женщине ты говоришь? — Шигатан нахмурился сразу.

— Я говорю о пленнице.

На что орки переглянулись между собой, вот чего-чего, а такого услышать они никак не ожидали.

— Ты верно умом тронулся, Ибар, — покачал головой Шигатан. — Ночь Дакены — это великий праздник, в эту славную ночь рождаются крепкие пары. А ты просишь осквернить таинство, допустив человека. Ты что же, хочешь ее себе в пару? Человека в пару?

— Я понимаю твое беспокойство, но позволь сказать еще. По когуму катаганам запрещено держать наложниц, а по другому когуму в племени не должно быть одиноких женщин. За девушкой всегда стоит или семья, или близкая родня. За пленницей же никого. Любой орк может в ночи навестить ее шатер, даже вожак, ибо он проявляет к ней особые знаки внимания.

— О чем ты толкуешь? Какие знаки внимания?

— Девушка волнует нашего вожака, а сколько она здесь еще пробудет — неизвестно. Стоит ли подвергать опасности честь невесты бэр Фаргара, да и честь пленницы, все ж она хрупкая женщина, несмотря на принадлежность к другому виду.

— Знаешь, Шигатан, — заговорил второй старейшина, — в словах охотника есть здравый смысл. Пока воины клана будут решать, что делать с буштой, может пройти много времени. Почему бы не отдать ее под покровительство мужчине? Тем более, раз самка задела струны души нашего вожака, — и ехидно усмехнулся.

Тут и третий вступил:

— Верно, верно. Нечего ей смущать одиноких мужчин, сколько уже историй на слуху, как орки поддавались соблазнам. В людях нет ничего примечательного, но некоторые из нас почему-то падки на их самок. Видимо влечет малый рост, хрупкость, среди орчанок-то хрупких или низкорослых не встретишь. Вот тебе, — глянул на Ибара, — чем нравится бушта? Что есть в ней такого, чего нет в женщине твоего вида? Люди слабые, хилые, подвержены многим хворям, в родах их женщины вовсе помереть могут, если великая Мирида и дарует такому союзу дитя.

— В ее душе много добра. Она не такая, как другие люди. Поверьте, у меня было достаточно времени, чтобы это понять.

— Мой вопрос был в другом, охотник, — прищурился Дарат, — влечет ли она тебя внешне?

— Да.

— Вот, очередное доказательство моим словам.

— Хорошо, Ибар, — кивнул Шигатан. — Мы обдумаем твою просьбу, и завтра на общем сборе сообщим о своем решении.

— Благодарю, — очередной раз поклонился охотник и поспешил покинуть шатер.

— Ох уж эта молодежь, — захихикал Дарат. — Вечно их тянет на экзотику. А позавчера знаете, что было? Пришла ко мне дочь Гаркана, кричала, ругалась на мужа своего, мол, долг супружеский не выполняет, разведи ее с ним и все тут.

— И? Развел? — расплылся в улыбке Габен.

— Себя предложил взамен, — загоготал старейшина, — так, ее как ветром сдуло. Больше не возвращалась.

Так прошел день, наступила ночь…

Тайли все ждала Фаргара, но он не пришел. Еще и ветер поднялся, отчего с улицы доносились жуткие звуки, точно воет раненый зверь, да и незакрепленные куски шкур на крыше бились о стены. Девушка забралась под одеяло, и чтобы успокоиться, обратила взор на пещь, в которой потрескивали поленья. Вдруг так обидно стало. Видимо Фаргар все-таки не любит ее. В каждую их встречу останавливался именно он, а раз мужчина находит в себе силы остановиться, значит, любви никакой нет, есть лишь пережиток прошлого, воспоминания, которые подменяют истинные чувства. Вот она бы пошла за ним хоть на край света, только Фаргару этого не нужно. Да, он вожак клана, да, на нем лежит груз ответственности, но кому как не вожаку под силу изменить правила! К примеру, ее отец, он так и поступил, когда занял пост главнокомандующего — изменил ряд законов, написал новые, провел несколько крупных реформ за время своего правления.

На следующее утро проснулась от того, что кто-то осторожно гладил ее по волосам. Спросонья Тайли улыбнулась, но стоило открыть глаза, как резко подскочила. Перед ней на корточках сидела та самая юная орчанка, невеста Фаргара.

— И чего бэр Фаргар в тебе только нашел? Как притащил сюда, так в мою сторону не смотрит больше. Да тобой весь его шатер провонял, грязная бушта, — процедила со злостью в голосе.

Тайли из ее слов поняла лишь некоторые.

— Что ты здесь делать? — спросила на орочьем.

— Ах, ты еще и на нашем языке разговариваешь, — вдруг схватила ее за волосы. — Шлюха жалкая, — притянула к себе поближе. — Да я сейчас могу свернуть тебе шею, и никто знать не будет. От вас одни беды всему нашему роду, тварь, — стащила Тайли с кровати.

Бедняжка лишь схватилась за свои волосы, чтобы не было так больно.

— Пусти!

— Ага, как же. Лысая ты уж точно никому не понадобишься.

Принялась таскать соперницу по полу.

— Ранета! — раздался громкий рычащий голос.

В шатер буквально влетел Фаргар. Вожак в секунду оказался рядом с девушками, схватил за волосы уже Ранету, да с такой силой, что орчанка мигом отпустила Тайли.

— Бэр Фаргар, прошу, прости! — взмолилась девица.

— Ты как посмела заявиться сюда?! — встряхнул свою невесту, после чего сразу отпустил. — Кто разрешал, а?! Ты себя ведешь недостойно!

— Почему ты защищаешь эту бушту? — слезы засверкали на темных густых ресницах. — Она тебе нравится?

— Убирайся отсюда! — взял ее за руку и вывел из шатра. — Еще раз здесь появишься, я при всех откажусь от тебя. Поняла?

— Поняла, — опустила голову.

— Ступай к матери!

А когда вернулся в шатер, обнаружил Тайли, сидящей на полу, несчастная резкими движениями пыталась заплести растрепанные волосы в косу, плечи ее подрагивали.

— Тайли, — Фаргар хотел ее поднять, но та вывернулась из рук.

— Не трогай меня! — быстро поднялась и уставилась на орка красными от слез глазами. — Не подходи больше! Ты решил мстить моему отцу через меня! Так лучше убей, но не смей издеваться!

Фаргар аж растерялся, никогда еще не видел Тайли такой… дикой.

— Перестань, — постарался говорить спокойно. — Я никогда бы не стал мстить Арвигу через тебя. Тайли…

— Тогда зачем привел в свою деревню? Зачем? Я здесь для всех как кость в горле! Сегодня твоя невеста решила поглумиться, завтра придут другие, пока ты будешь думать! Нечего тут думать! Или убей при всех, или обменяй на что-нибудь! Но не смей больше рвать мне сердце! Я думала, что нужна тебе, что ты… — и вдруг успокоилась, — уходи, Фаргар. Будь настоящим вожаком, веди свой народ. А я всего лишь пленница.

— Не говори так, — орк сжал руки в кулаки, вены на шее вздыбились.

— Хорошо, бэр Фаргар. Я должна замолчать, я замолчу.

В ответ Фаргар аж зарычал, но потом развернулся и ушел. Впрочем, как всегда. А Тайли снова принялась распутывать волосы, как же теперь голова болит. Все правильно ему сказала, хватит. Пусть решает, раз вожак. Да уж, силищи в этой бестии немерено, хотя, здесь с ней справится даже ребенок, не то, что взрослый орк.

Спустя некоторое время с улицы снова донесся шум. Неужели опять?! Однако в шатер зашла не ревнивица и не Фаргар.

— Приветствую, — в проеме показался Ибар. — Я хотеть позвать тебя…, - но тут заметил встрепанный вид девушки. — Что тут быть? — сразу принюхался.

— Ничего, — вымученно улыбнулась. — Куда ты хотел меня позвать?

— На озеро. Здесь быть драка?

— Не важно, — помотала головой и сейчас же ойкнула от боли.

Тогда Ибар подошел к ней, еще раз втянул носом воздух, после чего коснулся пальцами затылка Тайли.

— У тебя идти кровь. Это вожак?

— Нет, нет… не он.

— Тут быть еще самка. Она?

— Да. Невеста Фаргара. Камэо.

— Ясно, — и последовала печальная ухмылка. — Идти за мной.

— Ибар, я лучше останусь.

— Идти говорю, — взял ее за руку и потянул за собой.

Ибар все-таки вытащил девушку на улицу. Как же свежо и солнечно. Орк подвел Тайли к краю плато.

— Мы спускаться вниз. Ты держаться за меня, — положил ее руку себе на пояс, — иначе свалиться.

После всего случившегося прогулка была бы очень кстати. Все-таки у озера они будут одни, значит, никаких нападок или косых взглядов. А Ибар… все-таки ему хотелось верить.

Лестница была очень крутая, да и ветер завывал, забивал легкие. Девушка крепко вцепилась в пояс орка и ступала за ним шаг в шаг, голова от такой высоты покруживалась. Когда же спустились вниз, Тайли не выдержала, села на камни, чтобы перевести дух.

— Ты как? — орк склонился к ней. Опять девчонка побелела.

— Ничего, нормально.

Спустя несколько минут щекам вернулась розовина, а земля перестала шататься перед глазами, тогда Тайли поднялась.

— И что мы будем делать?

— Ловить рыба. Плыть далеко и там ловить.

Она осмотрелась, в паре десятков метров от них лежали лодки, выдолбленные из цельного дерева. Орк без особого труда опустил одну из лодок на воду, затем протянул руку пленнице.

И вот, они плывут все дальше и дальше от берега. Водяная гладь мерцает в лучах солнца, которое прямо-таки припекает. Это на плато всегда ветрено, а здесь из-за скал царит абсолютное безветрие. Тайли глянула на воду. Прозрачная! И кажется, дно совсем рядом, хотя на самом деле озеро невероятно глубокое. То и дело под лодкой проплывали косяки рыб, поблескивая чешуей.

— Здесь очень красиво, — залюбовалась подводным миром.

А орк залюбовался ею, потом Тайли повернула голову вправо, отчего стали видны кровоподтеки у волос. И такая злость взяла охотника. Вожак должен был ее охранять, а на деле позволил своей истеричной самке напасть на это беспомощное создание.

— Ты будешь ловить рыбу? — перевела на него искрящийся взгляд. — Я свою съела вчера, было бы неплохо заполучить еще одну.

— Да, — достал из сумы тонкую веревку с крючком на конце, после насадил на острие большущего сверчка и забросил наживку далеко вперед.

Тайли же опустила руку в воду. Холодная, даже очень. Вдруг ойкнула и выдернула руку, казалось бы, мелкая рыбешка, а чуть палец не отхватила.

— Они кусаться, — усмехнулся орк.

— Спасибо, что предостерег «заранее», — скуксилась, но потом снова улыбнулась как-то застенчиво, — правда, спасибо тебе. Одной тяжело и страшно.

— Никто не должен быть один. Один обречен на погибель.

— Да, наверно. Как же вы научились выживать в таких условиях? Здесь ведь ничего, кроме камней и озера.

— Этого вполне хватать для выживания, но не жизни. Скоро быть еще хуже. Зима. Дуть сильный ветер каждый день, метель, холод. Первые два года в деревне умирать много детей, потому что постоянно болеть.

Ее отец сотворил нечто ужасное. Орки не заслужили таких мучений, никто не заслужил.

— Мне стыдно за мой народ, за отца, — произнесла, глядя на воду.

— Ты женщина, ты не влиять на решения мужчин, ты им подчиняться. У вас так.

— А у вас нет?

— У нас самка многое решать сама, ходить на охота за бекану (мужем), воевать, но это пока нет кичинэ (детей). Оручек никогда не вступить в союз против воли. Если оручек не хотеть орук, ее никто не заставить с ним быть.

Значит, Фаргар и та сумасшедшая вместе по взаимному согласию. И сердце снова сжалось.

В это время Фаргар решил еще раз поговорить с Тайли, попытаться объясниться, но в шатре ее не нашел, отчего пришел в бешенство. Сбежала?! Вожак вылетел из шатра, глаза его горели огнем, орк принялся оглядываться, как заметил старика, местного рыбака, тот шел в направлении спуска. И тогда Фаргар обратил взор на озеро. Там, на воде покачивалась лодка, в которой сидели двое.

— Потерял чего, бэр Фаргар? — седой орк поправил суму на плече. — Если зверушку вашу, то она вон, с охотником, — указал как раз на лодку. — Давно уж там.

А вожак так и смотрел вперед… на лодку, в легких его резко закончился воздух, ибо ярость сковала тело.