Глава 11

Только Ибар успел проводить пленницу до шатра, как раздался звук гонга.

— Что это? — Тайли аж вздрогнула.

— Сбор. Старейшины держать совет и говорить всем, что решить. Ты не бояться, — передал ей в руки сеть с рыбой.

На его слова девушка коротко кивнула и юркнула в шатер, а охотник устремился на площадь.

У кострища собрались все от мала до велика. Орки хотели услышать, когда же состоится ночь Дакены, особенно этого праздника ждали юноши и девушки. Вожак тоже пожаловал, ибо сегодня старейшины должны были сообщить день вступления в союз с Ранетой, но мыслями Фаргар пребывал совсем в другом месте, тогда, как Ранета от нетерпения переминалась с ноги на ногу. После утренней выходки орчанка больше всего боялась, что вожак передумает жениться на ней.

Наконец-то к народу вышли старейшины. Дарат в силу почтенного возраста и положения напустил на себя важности, выждал какое-то время, после чего заговорил:

— У нас сегодня будет три вести для вас, катаганы! Первая! Наш славный вожак бэр Фаргар и его избранница Ранета вступят в союз ровно через три дня после обрядовой ночи!

— Которая, — вступил Шигатан, — состоится уже завтра! Шаман говорит, завтрашняя ночь подарит нам много крепких пар. Ну, а третья весть спорная, решение далось нам нелегко, но да будет так. Пленница, кою привел за собой вожак, тоже встанет подле невест в ночь свершения таинства.

Народ было загудел, но тут Габен поднял руку вверх:

— Тихо, катаганы, тихо! Не поднимайте шума! Пленная бушта женщина, достигшая зрелого возраста, и должна находиться под покровительством пусть не семьи, так мужчины. Среди нас есть тот храбрец, кто готов возложить на себя столь тяжелое бремя ответственности за это существо.

— Нет! — вдруг раздалось из толпы. И к старейшинам вышел Фаргар. — Пленницы не будет среди невест! Она дочь правителя Аранхарма, наше преимущество в скорой войне!

— Увы, бэр Фаргар, — Шигатан поравнялся с вожаком. — До вступления в союз ты не имеешь права влиять на наши решения. А слова своего мы не изменим. Если тебя не заботит спокойствие жителей деревни, то нас заботит. Жены не должны переживать за своих мужей, а свободные мужчины не должны зариться на одинокую самку, что поселилась на отшибе. Катаганы чтят традиции, слушают когум. Хорошо бы и тебе прислушаться.

— Старейшины верно говорят! — выступил местный кузнец. — В деревне должен быть порядок.

Остальные закивали следом. Коль нашелся тот, кто готов нести ответственность за чужачку, пусть.

— И кто же этот любитель зверушек?! — кто-то крикнул из толпы, а остальные тихо засмеялись.

— Узнаете в ночь Дакены, — отмахнулся Дарат.

А Ибару было плевать на насмешки, главное, старейшины приняли его сторону и завтрашней ночью все решится — Тайли достанется ему. Охотник уже было собрался в свой шатер, как столкнулся с вожаком, Фаргар оглядел сородича с головы до ног, в глазах его читалась явная угроза, но сказать так ничего и не сказал, тогда Ибар склонил голову перед вожаком:

— Приветствую, бэр Фаргар. У тебя ко мне дело есть?

Но тот, молча, прошел мимо, притом намеренно задев охотника плечом, однако Ибар стерпел, победа все равно за ним. Вдруг мимо пронеслась Ранета, чуть с ног не сбила.

— Вы друг друга стоите, — прошептал орк с кривой ухмылкой на губах.

Орчанка нагнала Фаргара, когда тот уже оседлал коня.

— Куда ты? — коснулась ноги вожака. — Старейшины день назначили, мать хочет говорить с тобой. Все злишься на меня? Бэр Фаргар, прости.

— Иди домой, Ранета. С твоей матерью я поговорю завтра, — еле выдавил из себя.

— Я совсем не вижу радости в твоих глазах. Ты вернулся из похода другим, гулять не зовешь, говорить не хочешь, избегаешь. Это все из-за нее? Скажи мне правду. Я хочу, чтобы муж меня уважал, чтобы заботился, делился горестями и радостями.

Но Фаргар ударил коня по бокам и устремился прочь из деревни, а Ранета побежала домой со слезами на глазах. Бегаж как увидела дочь, даже растерялась.

— Ты чего ревешь? — подошла к девушке. — Старейшины назначили день?

— Да. Только Фаргару я больше не нужна! — выкрикнула орчанка. — Он как помешался на своей буште! Все помешались. Только и говорят о ней. Вон, даже один из мужчин решил взять ее себе в пару. До похода Фаргар много времени со мной проводил, заботился, а теперь… его словно подменили.

— У нашего вожака жесткий характер, ты это знала и все равно согласилась. Никогда он не проявлял к тебе большой нежности. Есть орки ласковые, он нет. А сейчас на него давят все — старейшины, воины, катаганы на пороге войны с людьми, в конце концов. Вместо слез лучше бы оказала поддержку Фаргару, глядишь, он бы узрел в тебе мудрую женщину, а не дуру капризную. Эта бушта сидит да помалкивает, мужчинам нравятся молчаливые самки. Но Фаргар истинный катаган, он не свяжет судьбу с отродьем человеческим, а вот другую орчанку выбрать может, если ты не перестанешь закатывать истерики. Это большая честь, стать женой вожака, Ранета.

Но Ранета осталась при своих мыслях. Это еще мать не видела, как Фаргар выступил против старейшин. К счастью в обрядовую ночь бушта достанется другому.

А вожак тем временем доехал до перевала, после взобрался повыше. Надо было выпустить пар, успокоиться. Орк смотрел на деревню с высоты, слушал ночной ветер, что завывал в камнях. Тайли сегодня все верно сказала, своей нерешительностью он только мучает ее, да и себя.

Утром следующего дня еще до восхода в шатер пленницы пожаловал Шигатан вместе со старой орчанкой. Тайли тут же поднялась, сердце ее заколотилось как сумасшедшее, девушка смотрела с испугом то на одного, то на другую.

— Не бойся, — произнес орк. — Я привел к тебе нашу повитуху, зовут ее Магура.

— А зачем… повитуху? — так и села обратно на койку.

— Ты будешь среди невест на празднике Дакены, и тебя выберет один из мужчин. У тебя уже были мужчины? — прищурился старец.

На что Тайли помотала головой, а к горлу тотчас подступил ком.

— Ну, вот. По нашему обычаю перед обрядовой ночью с каждой невестой, коя еще не была близка с мужчиной, разговаривает повитуха. Объясняет что к чему.

— Но… я же…

— Все, молчи, — свел густые брови у переносицы, — твое дело малое, слушать да мотать на ус.

И покинул шатер, а повитуха взяла стул, подтащила к койке, после чего уселась напротив девушки.

— Поднимись, девочка, — выглядела орчанка сурово, но глаза взирали с добротой, тогда Тайли немного успокоилась и выполнила просьбу. — Сними-ка теперь одежду.

— Всю?

— Всю.

Как же было стыдно, но Тайли все-таки сняла и накидку, и штаны.

— Ой, ой, — закачала головой Магура. — Худая до чего. Бедра узкие. Плохо это. Силы в тебе никакой нет. Хилая ты самка, очень, — постучала пальцами по ребрам, прощупала живот. — С нашим мужчиной тебе тяжко придется, а если дитя зачнешь, помереть можешь в родах. Одевайся.

И пока Тайли натягивала одежду, орчанка все думала о чем-то.

— Вот что, — повитуха с жалостью посмотрела на Тайли. — Пока тело твое не будет готово, не подпускай к себе мужчину. Делай что хочешь, но между ног должно быть влажно, тогда стерпишь орука. Если и сама не справишься, и мужчина не сможет довести до исступления, приходи ко мне, дам тебе сока Губчатого дуба, он поможет. И еще, лучше на боку принимай мужчину, тогда сможешь следить за глубиной проникновения, особенно поначалу. Надеюсь, тебе попадется ласковый орук.

— Вы не ненавидите меня? — у Тайли от ее слов выступили слезы.

— За что мне тебя ненавидеть? Ты сама еще дитя, а человек ли, орук ли, не важно.

— Спасибо. Вы так хорошо на нашем языке разговариваете, — позволила себе улыбнуться.

— Вожак наш прежний хотел с людьми мира, потому велел учить язык. Чтобы торговать, надо понимать друг друга. Плохо, что так и не договорились.

— Да, плохо…

— Я вчера говорила с шаманом. Рассказал он мне о видении своем. И знаешь, ты не просто так в нашу деревню пришла.

После чего орчанка встала, а напоследок взяла и погладила Тайли по голове:

— Добрая ты. И доброта твоя коснется нас всех… однажды

После ее ухода на душе как-то даже потеплело. Однако весть о том, что придется участвовать в обрядовой ночи тяжким грузом легла на сердце. Ибар добился своего. А Фаргару, как оказалось, плевать на нее. Конечно, с чего ему переживать, когда свадьба с Ранетой на носу.

Праздника бедняжка ждала, словно казни. Аппетит пропал, Тайли то и дело начинала задыхаться, приходилось тогда выходить на улицу. Девушка все смотрела на небо, следила за солнцем, и чем ниже оно опускалось, тем становилось страшнее. А деться, никуда не денешься. Путь из деревни всего один и тот под неусыпным надзором воинов клана.

И вот, на небе проявились Мирида и Рув, озарили плато нежно-голубым светом, со стороны же площади послышалась ритуальная музыка. Тайли в это время сидела на койке, слушала звуки барабанов, которые эхом отдавались внутри, заставляя сердце колотиться все быстрее. Вдруг в шатер зашел очередной старец.

— Пора, — кивнул на выход. — Не трясись, тебя не на бойню ведут, — усмехнулся Габен.

Почему-то сразу вспомнился тот день, когда отец силой отправил ее с матерью домой. Точно так же Тайли ждала Фаргара, искала его взглядом, но он не пришел. Что ж, история повторилась.

Тайли чувствовала себя ужасно, все на нее смотрели, юные орчанки провожали презрительными взглядами, орки тут же начинали хихикать, показывая друг другу неприличные жесты. А на площади собрались практически все катаганы. В центре уже полыхал костер, тени от коего плясали на столбах. Зато теперь Тайли поняла, для чего эти столбы нужны — вовсе не для казни или пыток. У каждого столба сейчас стояло по девушке, а на расстоянии в три-четыре метра от них бродили мужчины, кто-то с луком, кто-то с топором. Вдали же на скамье восседали старейшины, шаман и вожак с наставником. Фаргар увидел Тайли, но даже с места не сдвинулся, разве что обдал ее таким взглядом, от коего душа свернулась в клубок, тотчас захотелось плакать, но пленница поборола порыв. Нет, на этот раз он не увидит ее слез…

Невест набралось много, аж двенадцать юных дев, желающих обручиться со своими избранниками, а те явно волновались. Все ж сегодня свою симпатию к девушке может выразить каждый.

— Иди сюда, — Габен подвел трясущуюся пленницу к свободному столбу. — Стой тут и жди.

— Чего ждать?

— Стелы или топора у себя над головой, — захихикал тот. — Не бойся, катаганы меткие.

От костра, что трещал за спиной, стало даже жарко. Тайли огляделась, все орчанки смущенно улыбались, посматривали на парней, потом пленница обратила взор на мужчин. Ибар стоял среди женихов, в руках держал лук, а вел себя куда спокойнее остальных. Он смиренно ждал, когда подаст голос старейшина.

И вот, со скамьи поднялся Шигатан, вышел вперед:

— Да благоволит девам Мирида, да благоволит воинам Рув! Пусть сегодняшняя ночь подарит нам множество пар, готовых вступить в союз!

Народ сейчас же стих, а ритуальная музыка зазвучала громче. Мужчины заняли свои места, девушки же начали пританцовывать в такт музыке, лишь Тайли стояла ни жива, ни мертва.

— Свершится выбор! — пробасил Шигатан.

И засвистели стрелы, полетели топоры, а орчанки замерли в предвкушении. В некоторые столбы вонзилось по одной стреле или топору, в другие аж по три, а два остались пустовать. Тайли настолько была напугана, что не сразу обратила внимание на стрелу, коя вонзилась в метре над ее головой. А когда все закончилось, и старейшина уже поднялся, дабы возвестить о завершении выбора, в столб пленницы прилетело нечто тяжелое и вошло в дерево с такой силой, что аж столб закачался. Тайли кое-как подняла голову. Слева от стрелы охотника поблескивал топор.

Тотчас стихла музыка, а все орки разом посмотрели в сторону скамьи, где заседали первые лица клана.

— Ты что наделал? — Унараг уставился на Фаргара.

А вожак вышел вперед и заговорил:

— По когуму, если женщину выбрали двое или больше мужчин, должен состояться поединок! Я хочу сразиться с охотником за девушку!

Шигатан тогда подошел к вожаку и тихо-тихо спросил:

— Бэр Фаргар, а как же невеста твоя? Что же ты творишь?

— Я не вступлю в союз с Ранетой. У меня к ней нет чувств.

— А к буште есть? Хочешь ее в законные жены взять?

— Да.

— Что ж…

Старейшина оглядел толпу, собрался с духом, после чего направился к тем девушкам, которых выбрали несколько мужчин.

— Ты согласна на поединок? — обратился к одной из орчанок.

На что та кивнула. Вторая девушка отказалась, она уже давно сделала свой выбор, а две другие согласились. Когда же наступила очередь Тайли, Шигатан даже растерялся, но все-таки обратился к ней:

— Послушай, ты можешь отказаться от поединка. И мой тебе совет, откажись. Тогда бэр Фаргар избежит больших проблем, а ты уйдешь за охотником.

— Я не откажусь от поединка, — посмотрела на него заплаканными глазами.

— Вот как… ладно. Твоя воля.

Катаганы так и стояли в оцепенении. Даже шепота не было слышно, народ с любопытством смотрел то на вожака, то на старейшину. А Шигатан все мешкал, думал, какие слова правильные подобрать, чтобы орки не подняли большого шума. Но хуже всего сейчас было Ранете. Девушка стояла среди толпы, по щекам орчанки ползли слезы. Фаргар предал, унизил при всех, показал, что она даже хуже какой-то там бушты. Тут к ней подошла мать, осторожно взяла дочь за руку и вывела из толпы.

— Идем, — прошептала чуть слышно. — Нечего тебе здесь делать. А за Фаргаром не плачь, ему еще воздастся по заслугам. Весь род его гнилой оказался, не нужен тебе такой муж. В деревне много достойных мужчин.

— Как он мог? — слезы полились пуще прежнего.

— Все… хватит. Не унижайся, ты дочь великого воина Табарата, вот он был истинный катаган, такого и будешь искать себе мужа.

А старейшина все ж собрался с мыслями и обратился к народу:

— По когуму любой в паре может отказаться от избранницы или избранника, если что-то нарушило их связь. Бэр Фаргар решил отказаться от Ранеты, ибо не питает к ней прежних чувств, на то он имеет право. Как и имеет право сразиться в честном поединке за сердце другой женщины.

— Но она не орчанка! Она бушта! — послышалось из толпы. — Где это видано, чтобы катаган связывал свою судьбу с человеком?!

— Верно! — раздалось следом. — Это что же получается? Женой вожака станет дочь врага? Этого нечестивца Арувага! Бэр Фаргар не уважает свой народ! Как не уважал и Радул!

И тут уже выступил Фаргар.

— А вы хотите войны?! Мало вам потерь?! Кто-то лишился мужа, что-то жены, кто-то ребенка или отца с матерью! А война, о которой вы грезите, унесет еще больше жизней! У нас есть возможность решить наш многолетний спор миром! И союз с дочерью врага — шаг навстречу! Я обещал вернуть вам Карстовый лес, и я верну, но плохо разве, если для того не будут литься реки крови?!

— Опять мир с людьми предлагаешь?! — вышел вперед Ибар, который еле сдерживался, как же хотелось орку снести голову вожаку. — Твой отец тоже предлагал! А что мы получили?! Пролилась только наша кровь, а люди забрали то, что принадлежало нам веками!

— Не лукавь, охотник! — усмехнулся Фаргар. — Ты сам готов взять в пару дочь врага! И на все пойдешь, чтобы она была с тобой ласкова!

— Да, я готов взять ее в пару и возьму, — процедил сквозь зубы. — Но это мне не помешает при случае свернуть шею виновнику наших страданий! Пресмыкаться перед родом людским я не намерен в отличие от тебя!

— Хватит! — взревел Габен. — Завтра состоится поединок! Все смогут побороться за внимание своих избранниц! Поборется и вожак за девчонку! Это его право! В словах бэр Фаргара я вижу светлую мысль, но та еще будет обсуждаться не раз! Война принесет лишь беды. И если вожак сможет вернуть нам дом и избежать кровопролития, тогда я лично склоню перед ним колени! И главное, тогда не придется делиться землями с другими кланами! А сейчас расходитесь! Таинство состоялась! — после чего Габен подошел к Фаргару, — хочется верить в то, что ты знаешь, что делаешь, сын Радула. Не подведи свой народ.

— Не подведу.

— Шигатан и я были верны Радулу, верны мы и тебе, но вот Дарат пока сомневается. Однако он тоже пойдет за тобой, если все задуманное обратится пользой для клана. Мы не сторонники войны, особенно если ее можно избежать. Катаганов и так осталось немного.

— Благодарю тебя, гэр Габен, — склонил перед ним голову Фаргар.

— Не благодари, — усмехнулся старец, — ибо еще неизвестно, кто завтра одержит победу. Ибар сильный воин, а главное, хитрый. Ему спину лучше не подставлять, тем более он завтра все сделает, чтобы отбить эту самку.

— Как и я, — и Фаргар посмотрел на Тайли.

Девушка стояла у костра, пыталась согреться. После всех событий ее бил озноб, в голове звенело, а душа разрывалась одновременно от страха и большой радости.