Глава 36

Брови Виктора быстро ползут вверх. – Что, блядь, ты сказала? Ты с ума сошла, зачем?! – Не знаю. Он спросил, а я сказала. Мужчина быстро проводит ладонью по лицу. – Ну и что ты предлагаешь теперь делать? Тимуру нельзя волноваться. Мы и так по частям его память собираем! Как я теперь ему буду это объяснять? Ну ты даешь! Пожимаю плечами. Когда я говорила это своему палачу, как-то не думала о последствиях. – Да, наверное, я сошла с ума, но поймите! Бес так смотрел на меня, впервые как на девушку, а не как на вещь… Без злобы, без презрения и ненависти. Словно это был другой человек. Которого я не знаю. – Да не другой это человек! Тимур просто память потерял после комы. Он тебя не помнит, понимаешь? И себя тоже, как чистый лист бумаги теперь стал. Я пытался ему как-то помочь, врачей нанимал лучших, но ни хрена помогло. Он не помнит ничего из прошлого. Ни потери близких, ни войны, ни казни твоей. Слушай, шла бы ты. Для тебя все хорошо сложилось. Радуйся, что жива осталась. Виктор разворачивается, чтобы уйти, и тогда я понимаю, что или сейчас, или никогда. – Стойте! Подождите. – Ну что еще? – Я не могу радоваться! Я пробовала, но ничего не получается. Я жить не могу. Дышать не могу, ничего не могу. Без него. Я сказала Бесу, что я его жена. Пусть так и будет. Пожалуйста! Подтвердите ему, что я его… жена! Виктор как-то с жалостью смотрит на меня и недовольно качает головой. – Слушай, это все… как-то ненормально. Нельзя так. Иди к психологу! – строго чеканит, а у меня слезы стекают по щекам. – Я ходила. Не помогает. Мне ничего не помогает уже! Помогите, Виктор, прошу! Вижу, как Виктор задумывается, и на его лице ни капли тепла нет. – Не реви. Слезы уже не помогут. – Помогите мне. Пожалуйста! Вы же сами говорите, что Бес теперь как чистый лист. Он поверит вам. Поверит мне и не вспомнит про свою месть. Мне нужно это! Очень. За руку его беру и в глаза смотрю. Если Виктор не поможет, меня уже ничего не спасет. Мужчина же весь напрягается и смотрит на меня как на умалишенную. – Это очень опасная игра. Для тебя. Свяжешься с Бесаевым, и назад пути не будет, понимаешь? – Да. – Тимур может все вспомнить в любой момент, и его реакции я не предвижу. Это ты тоже понимаешь? – Понимаю. Я готова. Пусть это все на лжи построено будет, но я хочу заново… заново все начать. Скажите, что мне нужно делать? Виктор задумывается, после чего кивает мне. – Значит, так, первое – перестань его Бесом называть. Того, кто сейчас в этой палате находится, зовут Тимур. Второе – теперь он владелец крупной брокерской компании. Все. Никакого криминала и семейной мести. У него вообще теперь дяди нет, я не рассказывал ему ничего про Булата. Как ты понимаешь, я все по максимуму срезал, чтобы оградить Тимура от этого дерьма. Он теперь обычный бизнесмен, в данном случае женат на тебе, раз уж ты так этого хочешь. Ясно? – Да. Ясно, – киваю, понимая, что сажусь в последний вагон поезда и не знаю, куда он меня отвезет. В ад или рай, но просто до безумия хочу попробовать. Наплевав на гордость, от которой больше ничего не осталось, и растоптав свою боль, окутывающую всю меня эти полгода. Я хочу воспользоваться состоянием Беса, как бы это эгоистично ни звучало. Я просто… хочу с ним рядом быть. Несмотря ни на что, просто быть рядом, ведь я не могу так больше. Выть ночами, как раненая волчица. От страха, горечи и боли… По нему. По тому, кто меня ненавидел, казнил и теперь даже не помнит этого. *** Все происходит быстро, но назад пути нет. Виктор говорит с Бесом, то есть с Тимуром о том, что я действительно его жена, и помогает воплотить в жизнь самое большое вранье, на которое я только способна. Он строит эти ниточки, по которым мы запускаем наш поезд лжи, несущийся на полном ходу. Уже на следующий день водитель Тимура забирает меня из квартиры вместе с крошечным пакетом вещей. Я успеваю предупредить бабушку Лиду, что не вернусь больше, и оплачиваю квартиру до конца месяца. Нет, конечно, я могу вернуться, когда Бес все вспомнит, однако тогда я вернусь скорее в свою могилу, чем в эту квартиру, однако сейчас я просто не хочу об этом думать. Мой палач не помнит о своей мести. И меня тоже не помнит. И это… хорошо. Увидев Тимура в таком состоянии, я снова окунаюсь в эту боль и тоску, однако отказаться от него просто не способна. Я срываюсь в никуда, а точнее, падаю в самые лапы к чудовищу, которое меня не помнит, однако иначе поступить не могу. Желание быть с новым НИМ настолько острое, как необходимость дышать, поэтому кажется, если я снова сбегу, кислород мне просто перекроют. Все это время я существовала, точно призрак. Меня словно не было, и, увидев мужчину опять, я наконец ожила. В боли, страхе и сожалении, но теперь я хотя бы это чувствую вместо огромной черной дыры в груди, с которой жила все эти шесть месяцев. Я прекрасно понимаю, что Тимур не помнит меня, и это хорошо. Я просто хочу попробовать все иначе, по-другому. Без ненависти. Без пыток и жестоких игр чудовища, которое на время забыло о том, что желает мне смерти. – Готова? Виктор встречает меня у дверей клиники. Сегодня ветрено, и мне в волосы то и дело залетают листья деревьев. Он курит, вижу, что нервничает. На лице гримаса недовольства. Ему не нравится моя затея, тогда как я от нее отказаться не могу. – Да. Все… нормально. – Дома все подготовлено. Я все организовал. Вы женаты, живете вместе, как семья. – Виктор, зачем… зачем вы делаете все это, зачем помогаете? – Я не тебе помогаю, девочка, а себе. Не хочу видеть прежнего Бесаева. Нынешний более адекватен. По крайне мере, пока не вспомнил себя. Так, все, не трясись так сильно, Тимур вон идет, выписали сегодня. Киваю, поворачиваю голову к выходу и вижу своего палача, который идет навстречу прямо к нам. Огромный, высокий, крепкий. На лице все такой же хищный шрам. Делаю судорожный вдох, живот от напряжения каменеет. Не бойся. Спокойно, Ася, он не помнит, не помнит меня и свою ненависть ко мне. – Меня ждете? Бес подходит ближе, и я застываю. Знаю, бежать некуда, уже поздно. Встретившись с красивыми серебристыми глазами, не могу выдержать его напор. Тут же опускаю взгляд. Сглатываю. Сердце так быстро стучит от страха, что кажется, я вот-вот упаду. Руки тянутся к шее, ощущение ошейника никуда не делось, но с трудом заставляю себя выглядеть спокойной. – Ну а кого еще? Хватит уже отлеживаться. Домой пора. Надо компанию поднимать. Виктор крепко пожимает Тимуру руку, а я машинально к нему ближе подхожу. Словно… прячусь от монстра. – Здравствуй, Ася. Бес… то есть Тимур переводит на меня взгляд и тоже протягивает мне руку, тогда как я не знаю даже, как реагировать. Точно глупая овечка, смотрю на Виктора, ожидая его реакции, защиты. – Что ты смотришь на меня? Сама со своим мужем разбирайся, – раздраженно чеканит Виктор, бросая выкуренную дотла сигарету. – Здравствуй, Тимур, – онемевшими губами произношу, осторожно протягиваю ему руку, и мужчина ее пожимает. Спокойно, даже не слишком сильно, не так вовсе, как пожимал руку Виктору. От его прикосновения разряд тока по телу проходит, и я выдавливаю улыбку, чтобы скрыть эту жуткую неловкость. Внимательно смотрю на зверя. Спокоен и серьезен, опасен. Щетина только отросла, а так… на лицо то же чудовище, что тогда меня казнило. Вот только взгляд у демона иной. Нет там этой страшной ненависти, которая была раньше, и еще голос. Как будто он стал чуть мягче, или мне так кажется. Бес со мной же как с собакой всегда говорил, наверное, голос был более резким. – Слушай, девочка, я знаю, что мы женаты, Виктор все рассказал, но пока у меня ощущение, что я тебя второй раз в жизни вижу. Дай мне немного времени, ладно? – Х… хорошо, – бубню себе под нос, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Как я с ним буду под одной крышей теперь жить, даже не представляю. – Так, давайте в машину, водитель уже ждет. Виктор кивает зверю, после чего быстро подходит ко мне и шепчет на ухо: – Перестань так сильно дрожать при Тимуре. Это странное поведение для любимой жены, не находишь?! – А что… так заметно? – Заметно! Еще как. Метает в меня молнии взглядом, и я прикусываю губу, понятливо кивая. Виктор прав. Я сама не своя рядом с Тимуром, но и поделать ничего не могу с этим. Мне прямо плохо, когда он рядом, и еще хуже, когда его нет. Я все еще чувствую цепь на шее и ошейник, я чувствую эту боль, в которую демон меня окунал, как в ведро с ледяной водой. В то же время, когда Тимура нет рядом, я задыхаюсь. Мне тогда еще больнее, и это не проходит. Мы садимся в две машины. Виктор едет отдельно, тогда как мы с Тимуром оказываемся на заднем сиденье авто. Мельком поглядываю на него. Мужчина огромный просто. Смуглая сильная шея, серьезное лицо. Волосы черные назад уложены. Щетина жесткая. Белая рубашка распахнута на две пуговицы и закатана до локтей. Видны его сильные смуглые руки. Руки зверя, моего зверя. Мне так хочется прикоснуться к нему, но я не могу. Я боюсь его и в то же время прекрасно помню, как больно могут сделать эти руки. – Раз уж я ничего не помню, может, сама расскажешь о нас? Как мы познакомились? Тимур поворачивается ко мне, и я каменею. Он так близко, запредельно, и смотрит прямо, сверкая взглядом. Кажется, что в следующий миг зверь все вспомнит и этот мираж закончится, но нет. Мужчина пристально смотрит на меня, и я понимаю, что он все еще ждет ответа. – Мы… на концерте познакомились, когда я выступала, – выпаливаю и понимаю, что это лишнее. Он может вспомнить, когда видел меня на сцене. Черт. – На концерте? Ты актриса? – Нет. Я… музыкант. По классу фортепиано. Помнишь? – Нет. Не помню. Бес опускает взгляд, как-то весь напрягается, а я за руку его хватаю. Не знаю, почему так делаю. Просто чтобы он не начал копаться в своей голове. Чтобы не вспомнил даже малейшую деталь, которая возобновит его ненависть. Ко мне. – Слушай, это ничего, что не помнишь! Это неважно все. – Как это неважно? Ты жена моя, а я не знаю даже, когда у тебя день рождения, что ты любишь и даже как ты любишь, понимаешь? Подхватывая мою руку своей, Тимур подмигивает мне, коротко улыбаясь, а у меня едва челюсть не валится прямо на сиденье. Его улыбка… такая красивая, даже несмотря на то, что шрам его при этом становится еще более страшным. Звериным каким-то. Я впервые вижу, как Тимур улыбается. Завораживающе просто. – У меня… двадцать второго декабря день рождения. Остальное буду говорить постепенно. Не хочу тебя перегружать новой информацией. Осторожно вынимаю свою ладонь из его огромной руки и остаток времени еду как на ножах. В голову то и дело лезет презренное, полное ненависти лицо Беса, которое кардинально отличается от того человека, который сейчас сидит рядом. Боже, неужели Бес все забыл… Все, что сделал со мной и ради чего все это сделал?! Просто немыслимо, и я все еще не могу полностью в это поверить. Кажется, любое неверное движение – и все, моя ложь рассыпется на острые осколки, которые тут же полетят прямо мне в душу, поэтому мне жутко, просто до невозможности страшно. До дома доезжаем быстро, и Тимур помогает мне выйти, подав руку. Виктор тоже подходит и окидывает нас взглядом. – Тимур, звони, если что-то надо будет. – Спасибо, Виктор. Дальше мы сами. Бес открывает дверь дома и пропускает меня вперед. Я делаю шаг, понимая, что пути назад реально не будет. Я добровольно вхожу в логово зверя и даже не представляю, что меня ждет теперь. *** – Добрый день, господин Бесаев, рада видеть вас. Нас встречает пожилая женщина в фартуке. Точно не та, что была тогда. Мельком окинув взглядом двор и дом, я понимаю, что весь персонал был заменен другим, вот только этот дом… каждая деталь в нем напоминает о том, что я здесь пережила, поэтому я буквально застываю на пороге, не смея двигаться вперед. Тот же запах, мебель, мрачные тона, пусть сейчас это все и разбавлено множественными вазонами с цветами. – А вы… – Маргарита. Горничная. И по кухне помогаю. – Подготовьте обед, Маргарита. На двоих. Женщина кивает, тогда как Тимур подходит ко мне. От него за версту веет магнетизмом и суровостью, так что я невольно делаю шаг назад. – Ася, ты, похоже, устала. Идем. Он протягивает мне открытую ладонь, и я осторожно вкладываю свою руку в его. Знаю, что, если начну снова от зверя шарахаться, это будет заметно, а лишние вопросы мне не нужны. Поднимаюсь следом за Тимуром в спальню. Его спальню на второй этаж, в которой я тоже была. На цепи сидела, как собака. Бросаю взгляд на свой любимый угол. Сейчас там цветок большой стоит, а раньше я валялась, как нечто ненужное. Бесу. – Все нормально? Вздрагиваю, когда чувствую жар спиной и его запах. Тимур подошел ко мне сзади, сильными руками приобнял за талию, прижимая к себе и заставляя ощутить заряд бешеного тока. По телу тут же стая диких мурашек проносится, когда в следующий миг я слышу его шепот у самого уха: – Помоги мне все вспомнить, девочка, а то мы как чужие. Я себя не помню, да и ты смотришь на меня так… будто я не полгода в коме пролежал, а десять лет как минимум. Слезы собираются в глазах, а после падают мужчине на крепкие руки, что не остается незамеченным. В этот момент Тимур гладит меня по волосам так нежно, что от нежности этой мне еще сильнее хочется плакать. Не Бес это вовсе. Совсем другой человек, которого я не знаю. Совсем не знаю! Бес не умел быть нежным, а этот мужчина гладит меня так ласково, отчего я не знаю даже, как реагировать. До дикости боюсь сделать лишнее движение или сказать что-то, что вернет Беса. – Не плачь, я стараюсь все вспомнить, правда. Ась, ну, не молчи. – Я не знаю… не знаю, что сказать. – Ну хоть что-то скажи. Хотя бы где твое кольцо? При этом Тимур берет мою ладонь в свою и поднимает, проводя по безымянному пальцу, на котором, конечно, нет никакого кольца. Сердце пропускает пару ударов. Боже, мы с Виктором просто забыли про кольца! Облизываю пересохшие губы и отвечаю, стараясь сделать голос менее дрожащим: – Я… потеряла его. Мы тогда не успели новое купить. – А мое кольцо тогда куда делось? – Ты не любил носить никогда. Сразу снял после свадьбы. Быть в объятиях зверя мне страшно, поэтому я осторожно выкручиваюсь из них, становясь напротив. Я хочу его реакцию увидеть. Он вообще верит мне или нет? Не знаю. Оказавшись лицом к лицу со своим ненастоящим мужем, я внимательно смотрю на него. Тимур выглядит спокойным, только очень задумчивым. Он снова пытается все вспомнить, черт! – Ладно. Я понял. При этом мужчина отходит от меня и начинает расстегивать рубашку, отчего я просто застываю от ужаса. *** – Что… что ты делаешь? Увидев голый, пусть даже перебинтованный торс зверя, быстро отворачиваюсь. В груди адски просто жжет. Не могу смотреть на него. Да что со мной?! Болит… болит, болит! – Я душ хотел принять. А что, с этим проблемы? – Эм… да нет. Нет, конечно. Заставляю себя повернуться к мужу и выдавливаю из себя улыбку. Если так и дальше пойдет, то он вспомнит меня еще быстрее, чем я думаю. Мне надо собраться… надо. Заметив, видимо, мое вселенское смущение и страх, Тимур больше не раздевается при мне. Закинув рубашку на широкое плечо, он в штанах скрывается в ванной, и вскоре я слышу шум воды. Сажусь на край кровати и обхватываю себя руками. Боже… что я делаю? Я сама, сама пришла в лапы к зверю, пусть даже он меня и не помнит! Бросаю взгляд на окно. Еще есть время сбежать и забыть все это, пока он принимает душ… Нет. Кажется, я слишком слабая. Я хочу с ним быть. С ним! Бес ведь не помнит меня и свою месть ко мне, а мне так хочется… просто его обнять, прижаться, вдохнуть его запах и посмотреть глаза, в которых теперь совсем нет ненависти. Через пару минут Тимур выходит из душа в одном только полотенце на бедрах, и, даже не смотря на него, я сама проскальзываю в душ. Хочу тоже освежиться и прийти в себя. Направляю на тело горячие струйки воды, однако даже они не помогают расслабиться. Внутри такая сильная дрожь, что я чувствую, как трясутся коленки. В голове набатом бьют слова Виктора. Это выбор в один конец, и назад дороги нет. Хочу ли я назад… пока не знаю. Я вообще не знаю этого мужчину, который сейчас за дверью. Каким он стал, осталось ли вообще хоть что-то от Беса? Конечно, да, иначе быть не может, он просто пока не вспомнил себя. Но вспомнит, обязательно, и тогда… мне придется бежать, если я хочу выжить. После душа одеваюсь в домашнюю одежду, которую нахожу в ванной. Женская и точно моего размера. Я недооценила Виктора. Он продумал практически все, создавая видимость, что я здесь жила раньше, а не просто была… вещью, сукой хозяина на цепи. Выхожу из душа и застываю, видя широкую голую спину Тимура. В одном только белом полотенце он стоит так близко, что я невольно опускаю взгляд. – Ой… Ты еще не одет. – Судя по твоей реакции, раздетым ты меня видела крайне редко. Если вообще видела, – недовольно басит Тимур, сверкая своим идеальным голым торсом, тогда как я не знаю, куда деть глаза от стыда, смущения и боли, разрывающей меня на куски. – Нет, то есть… да. То есть… – Я понял. Не буду тебя смущать. При этом Тимур проходит мимо меня, а я замечаю его шрамы на груди, с которых он снял бинты после душа. – Что это? – Где? – Тут… у тебя на груди. Осторожно подхожу ближе и рассматриваю бронзовую кожу. Одна отметина в плече, одна в груди справа и еще она слева, чуть ниже ключицы. Не удерживаюсь и провожу по шрамам пальцами, обжигая кожу. При этом взгляд Тимура темнеет, и я тут же жалею, что вообще его коснулась. – Это пулевые. Виктор нашел меня с ними. Не смотри, кажется, они тебя пугают. Я бинтами сейчас перетяну все. – А как ты получил эти ранения? Виктор не рассказывал? – спрашиваю, втягивая воздух, что последнее он помнит… Смотрю на шрамы эти и кончиками пальцев по ним провожу. Боже… как он вообще выжил с такими ранениями? Его и правда расстреляли. – Нет. Я не помню этого. Виктор предполагает, что было разбойное нападение. Меня тогда ограбили вроде как. При этом Тимур осторожно руку мою перехватывает и по ладони большим пальцем проводит. Прямо там, где у меня тоже шрам. От лезвия, которым он тогда меня порезал перед казнью. Повернув мою руку на свет, мужчина приглядывается, а затем касается пальцами уже давно заживших белых швов, и я замираю. – У тебя тоже шрам. Откуда? – Я… порезалась. Упала на льду и рассекла руку, – быстро отвечаю, стараясь улыбаться. Стараясь не дрожать. – А я где был тогда? – Ты… был далеко. На работе, – смотрю прямо на него и вру. Кажется, я скоро стану мастером по лжи. – Я бы поймал тебя, если бы был рядом? – Тимур спрашивает это абсолютно серьезно, и я выдавливаю из себя улыбку. – Конечно. Конечно, поймал бы, – говорю это ему тихо, прекрасно помня, что он сам мне сделал этот порез. Без зазрения совести. Бес, которого я знала, не поймал бы меня. Он бы сам меня пустил по тому льду. С радостью. Поглядываю на мужчину и начинаю нервничать. Он так смотрит на меня… Пронизывающе. Осторожно убираю свою ладонь из его большой руки и невольно вторую руку тяну к шее, которую каждый раз заматываю легким шарфиком. Мне кажется, что воздуха мало, когда он рядом, а еще… это дикое ощущение ошейника на шее. Оно так никуда и не ушло. Особенно ночами. Я все еще чувствую этот проклятый жуткий ошейник, который ранил мне кожу. – Тебе не жарко в этом шарфе ходить? Лето же на улице. Мужчина спрашивает меня просто, а я не знаю, куда деть глаза. – Нет… Не жарко. Воздуха становится меньше, и я замираю, когда в следующий миг Тимур одним движением стягивает с меня этот шарф и я не успеваю перехватить его руку. – А это еще что такое? Взгляд мужчины при виде моих шрамов темнеет, кулаки сжимаются, а я, кажется, перестаю дышать.