Глава 37

Быстро назад пячусь, но Тимур успевает меня поймать за руку. Он волосы мои отодвигает и внимательно осматривает шею. В его глазах удивление, и это мягко сказано, тогда как я хочу под землю провалиться. Пытаюсь волосами прикрыть шею, но уже поздно. Он все увидел. – Не смотри! Пожалуйста. – Откуда эти шрамы, Ася? Только не говори, что снова на льду упала, – Тимур спрашивает прямо, и я вижу в его глазах недоверие, а еще… жесткость. Она даже сейчас просматривается, пусть он и не помнит этого. – Я… неуклюжая. Порезалась как-то. Давно уже. Тимур проводит рукой по моим волосам, а после прикасается к ранам на шее. Одними только подушечками пальцев проводит. Так нежно, а у меня ощущение, будто он ножом водит. Жжет. Больно. – Я, может, память и потерял, но все же не стал идиотом и могу прекрасно отличить шрамы от пореза с ЭТИМ. Откуда это у тебя? – он спрашивает так серьезно, а я не знаю… не знаю уже, что ему врать! В груди становится критически мало воздуха, и я лихорадочно пытаюсь вспомнить, куда бросила свои успокоительные таблетки. – Это… все нормально. Я сама порезалась. Случайно. Давно. Пусти, хо… Боже. Я едва не назвала его хозяином! Прикусываю губу. Это уже слишком. – Пусти, Тимур. Пожалуйста. Дважды повторять не приходится, и уже в следующий миг Тимур убирает от меня свои руки. Я же отворачиваюсь и быстро заматываю обратно шею шарфом. Мне так лучше. Так спокойнее, когда никто не видит этих шрамов, однако в то же время я понимаю, что все это жутко странно выглядит. – Ася, какие у нас были отношения раньше? – басит мой фальшивый муж, и я судорожно сглатываю, стараясь выглядеть спокойной, когда внутри бушует настоящее цунами из чувств… Сожаление, страх, ненависть и боль. Вселенская. – Все было… нормально. Мы любили друг друга. Прикрываю глаза, а там кровь одна только. Цепь звонкая, ненависть зверя, холодные ночи на полу и яма в конце. Идеальные просто отношения, но нынешнему Тимуру знать об этом не обязательно. Оборачиваюсь и вижу, как мужчина кивает, после чего достает чистую одежду из шкафа и идет к двери. Кажется, он мне верит или просто не хочет донимать вопросами, поскольку я так странно на все отвечаю. – Я переоденусь в другой комнате. Не хочу тебя еще больше смущать. Спускайся на кухню, если голодна, – он говорит это как-то холодно, после чего просто выходит за дверь, оставив меня одну. Тут же подхожу к столу и беру свой единственный рюкзак, с которым приехала. Достаю небольшой пузырек успокоительных таблеток и принимаю одну. В теле сразу же ощущаю расслабление. – Все нормально, Ася. Нормально! Он не помнит ничего. А я… стараюсь выглядеть спокойной, – шепчу себе, понимая, что, если так и дальше пойдет, Тимур все заметит. Он поймет, что я его боюсь, а я не хочу… не хочу, чтобы мы прошли через весь этот ад снова. Он же может вообще никогда ничего не вспомнить, бывают же такие случаи, и тогда все… все тогда будет нормально. Мне кажется, что сейчас нам дали второй шанс, и я просто не имею права его упустить. Я буду врать столько, сколько нужно. Лишь бы зверь не вспомнил себя и свою ненависть ко мне. Я хочу получить его ласку. Хоть что-то! Хоть самую малость, и впитать в себя как самый целебный эфир. Через несколько минут спускаюсь на кухню. Не хочу заставлять себя ждать. То, с каким настроением Тимур вышел, уже показывает, что он мне не особо верит, а создавать между нами эту глыбу недоверия в первые же часы нахождения вместе я не хочу. Зайдя в кухню, вижу большой накрытый стол. Сервированный на двоих, как будто в ресторане. Маргарита постаралась, все просто сияет и очень вкусно пахнет. Голод тут же дает о себе знать громким урчанием в животе. Я вспоминаю, что не ела сегодня ничего. С утра так сильно переживала, что даже чай не попила. У окна замечаю Тимура. Уже одет с иголочки. В костюме. Черном. Он смотрит в окно и поворачивается, как только слышит мои шаги. – Думал, уже не придешь. Хорошо, что спустилась. Подхожу ближе, преодолевая страх. Затаптываю его ногами и отодвигаюсь куда подальше. – Прости. Это все как-то странно просто. Я знаю, что тебе намного тяжелее. Я хочу помочь тебе, просто не знаю как. Пожимаю плечами, отводя взгляд, но Тимур мое лицо поддевает пальцами, заставляя посмотреть себе в серьезные серебристые глаза. – Просто будь честна со мной. Это лучшая помощь мне. – Да. Конечно, – киваю, понимая, что это единственное, о чем просит меня Тимур, невозможно. У нас все будет построено на моей лжи и покрыто ею сполна. – Садись. Ты такая бледная, будто весь день не ела. При этом Тимур отодвигает мне стул, пропуская вперед, тогда как я пытаюсь уловить хоть какое-то сходство с Бесом, с его словами, жестами и… не нахожу. Он другой. Он действительно будто чистый лист. Становится страшно. Как долго это с ним будет? Память начисто стерла его повадки, слова, жесты даже. Когда все это вернется? Сколько времени у меня есть, не знаю. Мужчина садится напротив и пододвигает ко мне различные блюда, тогда как я вспоминаю миску собачьего корма, которым меня кормил Бес, и невольно усмехаюсь. Бес и Тимур… как день и ночь. Разные, контраст настолько силен, что я буквально чувствую горечь во рту от того проклятого корма. Сейчас мужчина хочет, чтобы я поела с ним за одним столом, а у меня словно кадрами проносится, как я стояла на коленях, а он кормил меня мясом с рук. Как собаку! Как суку. Его суку. – Ты чего не ешь? Не нравится? – кивнув на тарелку с каким-то вычурным блюдом, говорит Тимур, и я быстро хватаюсь за вилку. – Нет. Нравится! Очень аппетитно выглядит. Бросаю взгляд на мужчину. Он быстро разрезает жареный стейк, отправляя его в рот. Видно, что голоден, да и я тоже. Разрезаю свое мясо. Улавливаю такой вкусный аромат, подношу ко рту и останавливаюсь. Ощущение такое, что сейчас все закончится и Бес вернется. Что он просто выбьет у меня эту вилку вместе с мясом из руки и заставит есть с пола. Снова. Просидев еще минуту, с ужасом понимаю, что не могу. Просто не могу есть при нем, пусть даже это и не тот Бес уже, который ненавидел меня каждой своей клеткой. – Что-то не так? – Кажется, я не голодна. Я потом поем, можно? – Можно. Почему ты вообще спрашиваешь у меня разрешения о таком? Набираю в грудь побольше воздуха. Снова ошибка. Да что со мной?! Я сама себя выдаю. – Извини. Я просто… растерялась. – Хорошо. Я вижу, этот день какой-то трудный для нас. Если хочешь, ложись раньше. Я позже подойду. – Куда? Куда ты подойдешь? – В спальню. Или мы и спим отдельно? Тимур спрашивает это серьезно, а я чувствую, как набатом бьет сердце в груди. Что ответить? Какой правильный ответ… *** – Нет, конечно, мы спим вместе. Мы же… муж и жена, – произношу это одними губами, видя, как напрягаются плечи Тимура. Он заметил, что у меня от волнения даже вилка из рук выпала, поэтому быстро прячу ладони под стол. – Хорошо. Ступай отдохни. При этом Тимур поднимается, подходит и целует меня куда-то в висок. Нежно, заставляя вдохнуть его аромат, будоражащий меня, ощутить безумный жар его губ, и, слава богу, я не дергаюсь. Впервые принимаю этот легкий поцелуй от него как что-то очень важное и новое… для нас. Тут же понимаю, что никогда прежде Бес меня не целовал. Это не Бес. От него одно только тело осталось. Этот мужчина другой. Боже, он совсем другой теперь, когда себя не помнит! Как вообще такое возможно? – Спасибо. Оставив еду нетронутой, я поднимаюсь и плетусь в спальню, куда уже через полчаса Маргарита приносит мне еду. Она учтиво ставит на кровать поднос, полный разных закусок. – Милая, может, еще что-то хотите? Видя горячее блюдо, йогурт, фрукты и чай, невольно улыбаюсь. – Нет, спасибо. Это… Тимур попросил принести? – Да. Беспокоится за вас, что вы так и не поели ничего. Покушайте, пока еще теплое. – Спасибо, Маргарита. Женщина выходит, и, только оставшись одна, я могу нормально поесть. Этот чертов зажим… он не дает мне есть при нем, однако я понимаю, что долго так продолжаться не может. Я должна измениться, если хочу, чтобы Тимур реально поверил в то, что я его жена. Пусть это все будет на лжи построено, мне все равно. Я хочу познакомиться с Тимуром. Хочу узнать его, ведь он так сильно влечет меня к себе, он буквально притягивает как магнит, и каждое его прикосновение, жест, слова – они словно воскрешают меня. Заново. Хочу заново все начать, сжечь старое и просто… быть снова счастливой, как и прежде. Не знаю, как это работает, и, возможно, я бессовестно больна стокгольмским синдромом, но мне плевать. Мне хорошо, когда Тимур рядом, и я вижу, что он не желает мне зла. Бес словно исчез, и я надеюсь, он никогда себя не вспомнит. Умостившись на кровати, я с опаской жду, когда муж зайдет в комнату, и даже не замечаю, как засыпаю. Прямо так, в одежде, ведь показывать свое тело тому, кто когда-то сделал мне очень больно, я просто не могу. Пусть Тимур не помнит, но помню я. Руки его помню, тяжелое тело на мне, боль и жестокость чудовища. Раздирающую меня, разрывающую душу на куски. Это оказывается тяжелее, чем я думала. Пустить в душу того, кто ее порезал. Сейчас я даже не представляю, как буду сама целовать его, как буду обнимать и допускать к своему телу, ведь кажется, что одно его прикосновение – и я просто умру. Не выдержу, рассыплюсь на тысячи осколков, впивающихся прямо в сердце. С этими мыслями, кажется, я засыпаю, но просыпаюсь резко от громкого крика. Черт, это я кричу. Снова. *** – Ася, посмотри на меня. В темноте замечаю большой мужской силуэт и голос его слышу. Беса страшный голос! – Нет! Не-ет!!! – вскрикиваю и начинаю отбиваться от тени, пока резко не зажигается свет. Я вижу сонного, но ошарашенного моим поведением…Тимура. Всхлипываю и обнимаю колени дрожащими руками. Я все еще в одежде. Даже не заметила, как он пришел. Кажется, сейчас середина ночи. Тимур сидит на кровати в черной майке и штанах, а я не могу взгляд отвести от его широких плеч, сильных рук, лица. В груди все сжимается, когда смотрю на его шрам и вспоминаю, что сделал со мной Бес за этот шрам. – Не над… до. Прошу, не надо, – шепчу, не в силах сдержать дрожь в теле. Боже, я так боюсь его. До невозможности просто. – Ася, это же я, что не надо? Ты так кричала во сне. Что за чертовщина с тобой происходит? Быстро вытираю слезы и натягиваю улыбку. – Ничего. Все… нормально. Прости. Просто плохой сон. – И часто у тебя такие плохие сны? – мужчина спрашивает настороженно, тогда как я вся дрожу и успокоиться никак не могу. – Нет. Иногда. Неважно. Поднимаюсь с кровати и беру свои таблетки из рюкзака, только тогда понимая, что и тут сглупила. Тимур смотрит на меня уже просто как на припадочную. – Что ты принимаешь? – Это… просто витамины. Глотаю таблетку, и сразу становится спокойнее. Все прошло. Это был просто миллионный сон с Бесом в главной роли. Бросаю взгляд на мужчину. Тимур тоже спал одетым. Это хорошо. – Ася, что-то не так? Может, мы реально по отдельности спим? Так ты скажи, я выйду. Сглатываю, качая головой. – Нет. Просто я думаю, что нам не нужно торопиться. – С чем? – Ну, с этим. Ты знаешь. Тимур складывает сильные руки на груди и смотрит на меня удивленно. – С чем это с “этим”? Уголок его рта дергается в усмешке, и я понимаю, что он просто издевается. Он не помнит ничего, что творил со мной, и сейчас просто смеется надо мной, как над дурочкой! – Тимур, ну, не издевайся! – Да я понял, что ты отвыкла от меня. Можешь не переживать за это. Все случится тогда, когда ты сама захочешь. С груди как камень сваливается. Даже не ожидала, что мужчина будет готов ждать. Перед глазами то и дело мелькают картинки боли, но я их отгоняю от себя. Беса здесь нет, а Тимур… он совсем другой, и я очень хочу верить, что он не обидит меня. – Ложись, девочка. Еще очень рано. – Да, конечно. Осторожно забираюсь на кровать и укладываюсь на плечо Тимуру. Он гладит меня по волосам, а я прижимаюсь к его горячему телу, осторожно кладу ему руку на грудь и слышу стук сердца. Сердца моего палача, который пока еще не вспомнил, что я жертва, которую он должен убить.