12 глава
Меня выволокли на улицу и бесцеремонно затолкали в заднюю дверь чёрного «гелендвагена». Но не усадили на длинный кожаный диван, а поставили возле него на пол, на четвереньки. Палач занял водительское место, а Стас устроился на сидение рядом со мной. Белобрысый ублюдок схватил меня за руки и, прочно зафиксировав их у меня за спиной, поставил свою ногу прямо мне шею, вынуждая лечь лицом вниз на пыльный автомобильный коврик. Я попыталась закричать, начала биться и сопротивляться, но в ответ получила такую затрещину, что в голове зазвенело, а на глазах выступили слезы.
– Пикнешь – придушу прямо здесь, – процедил он у меня над ухом, одновременно сильнее вдавливая свой жёсткий ботинок в мою хрупкую шею, и я мгновенно притихла.
Машина с пробуксовкой сорвалась с места и понеслась по ухабам и кочкам, каждую из которых я прочувствовала в полной мере своим лицом.
Но трясло меня не только на кочках. Горечь болезненным спазмом стягивала горло и лёгкие, не давала дышать. По лицу катились беззвучные слёзы. Спасение было так близко, а теперь ускользало от меня, как песок сквозь пальцы, и я ничего не могла с этим поделать.
Господи, неужели моя жизнь и правда закончится вот так?! Неужели я и правда скоро умру?!
Нет, этого просто не может быть! Я не верю в это! Не верю!
Ехали долго. И чем больше времени проходило, тем меньше надежд на спасение у меня оставалось. В то, что нашу машину вдруг перехватят и меня все-таки найдут, теперь уже верилось с большим трудом. Но я все еще не хотела сдаваться. Все еще тешила себя иллюзиями и уповала на чудо.
В какой-то момент я почувствовала, как машина резко сбросила скорость и повернула, а дорога стала еще более неровной и ухабистой. Ботинок ненавистного Стаса, казалось, уже натер болючую мозоль на моей шее, но меня это не беспокоило так сильно, как перспектива скорого окончания пути. Однако случилось неизбежное.
Машина замерла на месте, а мою грудь вновь сковал ледяной ужас, на грани потери рассудка. Стас, наконец, выпустил меня из своих цепких металлических лап и вышел из машины. Наверное, это был удачный момент, чтобы попытаться бежать, но все мое тело невозможно затекло и отказывалось слушаться. Я не чувствовала ни рук, ни ног, ни лица, и даже если бы у меня каким-то чудесным образом получилось встать, вряд ли бы я далеко убежала.
Но в любом случае, долго лежать и отдыхать мне не позволили. Пёс Стас схватил меня за волосы и без всяких церемоний вышвырнул из машины наружу. Я больно ударилась о какой-то камень и не смогла ничего разглядеть вокруг себя, кроме влажной спутанной травы под ногами, в которой утонули мои руки и колени. Ублюдок снова схватил меня, на этот раз за локоть, и проволок еще несколько метров, остановившись перед машиной. Теперь уже я заметила вокруг высокие ели и другие деревья, сквозь густые ветви которых едва пробивалось солнце. Но самое главное, по правую руку от нас был крутой обрыв, и даже на приличном расстоянии от его края дух захватывало от опасной высоты, на которой мы сейчас находились.
Хлопнула дверь с водительской стороны, и из машины появился Палач. Неспешной походкой он обошел внедорожник спереди, мрачно наблюдая за нами исподлобья, и остановился, встав спиной к капоту. Взгляд притянул черный кусок металла в его руке. Пистолет. И мое горло мгновенно стиснуло клещами ужаса.
Неужели это все? Неужели мне и правда не избежать смерти?
Стас грубо надавил на мое плечо, вынуждая упасть перед Палачом на колени, а сам отошёл в сторону на довольно приличное расстояние.
Меня дико трясло, а в голове все затуманилось, словно я пьяная. Вдруг так сильно, так остро захотелось жить! Словно миллион иголок на живую втыкали в сердце…
Я ведь так еще молода! Ничего еще не успела!
И мне стало плевать на гордость, я готова была его умолять. Ведь я и так уже перед ним на коленях. Я готова была на все – целовать ему ноги, сосать член, как угодно унижаться… И я бы так и поступила, если бы хоть немного верила, что это может сработать. Но понимала, все будет бессмысленно. На него ничто не повлияет. Даже если он сочувствует мне в глубине души – это ничего не меняет. Палач все равно меня убьёт. Такие, как он, в своих тёмных делах руководствуются уж точно не жалостью.
И унижаться я не стану. Стоять на коленях перед ним – не стану. Если умирать, то на ногах. С достоинством глядя смерти в глаза. Я не боюсь.
Собрала все свои оставшиеся силы, физические и моральные, и медленно поднялась с колен.
С презрением посмотрела в глаза своего палача.
Давай, стреляй уже. Я готова.
И горите вы все в аду…
Но он почему-то медлил, словно испытывая на прочность мою решимость.
– Беги, – вдруг произнёс негромко, вгоняя меня в полный ступор. – Я тебя отпускаю.
Не поверила своим ушам. Кровь понеслась по венам с удвоенной скоростью, тело заколотило от участившегося сердцебиения.
Он не станет меня убивать. Он меня отпускает. Дух перехватило от бешеного коктейля из нахлынувших разом эмоций. Удивление, волнение, паника, дикая благодарность… Захотелось вдруг броситься ему на шею и задушить в объятиях.
Но к счастью, я вовремя опомнилась. На краю сознания звенели тревожные мысли, со скоростью света возвращая меня с небес на землю. Куда я побегу? Как найду дорогу из этого непроходимого леса? И зачем было привозить меня в эту глушь, чтобы отпустить?!
Ответ был только один. Никто не собирался меня отпускать.
Много раз я видела подобное в фильмах. Похоже, что и в жизни все точно так же. Даже такому матёрому бандиту, как он, наверное, стрёмно стрелять, глядя в глаза беззащитной невинной девчонке, которая в жизни своей никому ничего плохого не сделала. А вот с бегущей мишенью все куда проще. Бам – и все. Как в тире. Или на охоте.
– Никуда я не побегу, – процедила сквозь зубы. – Хочешь убить, стреляй так. В глаза глядя.
Его брови дернулись вверх, а на лице промелькнуло удивление. Однако оно очень быстро сменилось скептической ухмылкой.
– Неужели совсем не страшно?
Кажется, я возненавидела его в этот момент всей своей душой. По крайней мере, столько ярости я в жизни своей никогда не испытывала, даже к Каре и тому лысому ублюдку, что пытались меня изнасиловать.
Как я могла быть такой наивной? Как могла думать, что этот человек способен на жалость или сострадание? Он хладнокровнее животного, забивающего свою добычу. Отнимая мою жизнь, он ещё и веселится.
– Не страшно, – с мрачным вызовом ответила ему. – Грустно только. Что не успела ещё ничего. И не научилась разбираться в людях.
Он склонил голову набок и прищурил глаза, разглядывая мое лицо еще пристальнее.
– Думала, раскусила меня?
И так он посмотрел на меня, таким многозначительным взглядом, что в памяти мгновенно всплыло мое выступление в душевой. Лицо опалило огнем, от стыда и смятения стало невыносимо дышать. Но как же это было неуместно сейчас, здесь… Я должна держать лицо. Я должна встретить свою смерть с достоинством.
– Разве это сейчас имеет значение? – холодно поинтересовалась я, бросив на него новый испепеляющий взгляд.
– Че ты там с ней разбазарился?! – неожиданно заорал со своего поста Стас, о существовании которого я уже успела позабыть. – Кончай уже с ней и поехали!
– Заткнись, – грубо оборвал его Палач.
На удивление, пес спорить не стал. А Палач снова переключил свое внимание на меня, посмотрел очень внимательно в глаза и тихо произнес:
– Ты ведь понимаешь, что если этого не сделаю я, то сделает кто-то другой?
Я снова не поверила своим ушам и, мягко говоря, обалдела. Ему действительно не хочется меня убивать? Но как бы надо, хоть и неудобно? Ничего личного, дорогая, только бизнес!
– Ты это типа извиняешься, что ли? Да брось! – Я даже усмехнулась от возмущения.
– Палач, ты там че, блять, на солнце перегрелся? Время не ждёт! – снова вклинился Стас.
– Кажется, я просил тебя заткнуться? – спокойно поинтересовался мужчина, даже не повернув головы в его сторону.
И Стас снова замолчал, нервно перетаптываясь на месте.
– Но я могу дать тебе шанс, – загадочно произнёс Палач, пристально глядя мне в глаза.
– Че за херню ты несёшь?! – снова не удержался белобрысый пёс.
На этот раз Палач не удостоил его даже ответом, продолжая сверлить меня своим тяжелым взглядом.
– Какой шанс? – тихо спросила я, в который раз за последние пять минут оказавшись в полном замешательстве.
– Я дам тебе ствол и дам выбор.
– Да ты совсем охуел?! – Я заметила, как в ладони Стаса тоже откуда-то появился пистолет, и в следующее мгновение пес уверенно пошёл на нас, выставив вперёд оружие.
Палач, ни на секунду не переставая смотреть мне в глаза, отвёл руку со стволом в сторону приближающейся угрозы, и тут же раздался гулкий выстрел.
От неожиданности я подпрыгнула, с громким гомоном с деревьев сорвалась стая птиц, а Стас безвольно выронил пистолет и начал медленно оседать вниз. Он успел подойти к нам достаточно близко, чтобы я смогла разглядеть пугающую черную точку ровно меж его бровей и тонкую струйку стекающей из нее крови.
Если б раньше кто сказал, что при мне убьют человека, и в этот момент я не почувствую ничего, кроме мощнейшего выброса адреналина и, как следствие, учащённого сердцебиения, я бы ни за что не поверила. Может, сработала какая-то психологическая защита организма от стресса или что-то еще, но я действительно больше ничего не чувствовала. Ни паники, ни страха, ни сожаления. Ничего.
И пока я пыталась хоть немного осмыслить произошедшее и разобраться в своих ощущениях, Палач произвел какую-то нехитрую манипуляцию со своим оружием, после чего протянул его мне, рукояткой вперед.
Я на автомате взяла ствол дрожащими пальцами и обескуражено посмотрела на мужчину.
– Теперь на твоем пути к освобождению стою только я, – заметил он. – Давай, Лена.
По внутренностям прокатилась стягивающая судорогой волна. И я не знала, что в большей мере вызвало ее появление – его неординарное предложение об убийстве или звук собственного имени, прозвучавшего из уст Палача?
– Зачем это? – деревянными губами спросила я.
– Уберешь меня, и никто не помешает тебе спокойно вернуться домой.
Я подняла тяжелый пистолет и направила на него. Голова отказывалась понимать и принимать смысл происходящего.
Зачем? Если он не собирается меня убивать, то зачем мне убивать его?
– Смелее, – подбодрил он с лукавой полуулыбкой, будто заранее знал, что не выстрелю. – Ключи в зажигании. Сядешь в тачку и уедешь к своему папаше. Он сможет тебя защитить, а по дороге тебя никто не тронет. Эту машину не остановят. Хочешь жить – стреляй.
Что ж, если он так хочет. Сесть в тачку и уехать домой – очень большой соблазн. В конце концов, если я не сделаю, как он говорит, Палач ведь может и передумать.
Но, черт… Все внутри противилось тому, что я должна была сделать! От одной мысли, как пуля пронзит его, оставив дыру на теле, похожую на ту, что теперь украшала лоб Стаса, мне становилось дурно. Он ведь, по сути, ничего плохого мне не сделал… Наоборот, спас от изнасилования, помогал и сейчас – дает шанс избежать смерти. Я не могу его убить.
Но и упустить свой единственный шанс я тоже не могу.
Решение пришло быстро. Перевела ствол на его ногу и, задержав дыхание, нажала на курок. Точнее попыталась нажать, но ничего не вышло.
– Ты серьёзно? – ухмыльнулся бандит, отобрав у меня пистолет. Впервые я видела его в таком хорошем настроении. – Думаешь, с простреленной ногой я бы не смог тебя остановить?
Он щёлкнул каким-то рычажком и вернул оружие в мои руки.
– Стреляй на поражение, – строго сказал Палач, в одно мгновение растеряв всю веселость. – По-другому никак.
Я снова направила на него ствол и застыла. Руки не слушались, и все мое существо противилось тому, чтобы просто сделать это. Сердце заходилось в груди так, что все тело сотрясалось от его ударов.
– Зачем тебе это нужно?.. – Губы по-прежнему дрожали и не слушались.
– Зря переживаешь. Я заслужил смерть в полной мере. Ты сделаешь этот мир лучше.
С этими словами он взял ствол ладонью, притянул его к себе вместе с моими руками и упёр дулом себе в грудь.
– Стреляй, Лена, – открыто глядя в мои глаза, потребовал Палач.
А меня вдруг накрыло таким раздражением и злостью. Да как он может просить меня о подобном?!
– Да пошёл ты! – резко отпустила ствол и с вызовом посмотрела на бандита.
На этот раз, кажется, он уже не удивился. Уголок губ дернулся вверх в подобии улыбки, но глаза остались такими же тяжелыми и серьезными.
– Неужели собственная жизнь тебе не дороже моей?
– Ты не убьёшь меня, – дерзко ответила я.
– Неужели? – Его брови снова приподнялись.
– Хотел бы убить – давно убил бы. А тебе, походу, самому жить надоело, – все больше раздражалась я. – Если до такой степени хочется сдохнуть, так будь мужиком, возьми пистолет и сам пусти себе пулю в лоб! Не надо перекладывать это на плечи хрупкой девушки!
Теперь он ухмылялся уже в открытую.
– Иди в машину. Хрупкая девушка.
Мое сердце все еще бешено колотилось, а сознание отказывалось верить в происходящее, но я не стала больше испытывать судьбу и послушно попятилась в сторону дверцы пассажирского сидения.
– Я таких хрупких девушек в жизни своей еще не видел… – пробурчал Палач себе под нос, направляясь в противоположную сторону.
А мне до боли в скулах захотелось спросить, каких же тогда девушек он встречал. Но я не стала этого делать.
Села в машину и наблюдала, как Палач стаскивает труп в обрыв. Мелькнула мысль сбежать, ведь ключи от машины действительно были в зажигании. Но что-то мне подсказывало, что этот мужчина не так прост, и наверняка у него в кармане лежит какая-нибудь защита от угона. А ещё внутри поселилась железобетонная уверенность, что рядом с ним гораздо безопаснее, чем без него.